Петербургские истории

-Ах, извините!.. Она (муза) неловко перехватила зонт и подняла голову. Высокий, молодой, художник. Она (муза) поняла это по рукам, не до конца отмытым от краски. Со второго раз он (художник) абсолютно точно представился ей болезненно-бледным и чрезмерно худым. Он (художник) ничего не ответил, только кивнул в ответ головой и быстро ушёл, растворившись в дожде. -Снова вы, извините! Она (муза) стояла с ней (её подруга) в слабоосвещенной комнате перед портретом. Это была муза (она). Она (муза) махнула рукой в сторону. Он (художник) снова не успел увернуться. -Нормально. Всё нормально. Она (муза) услышала голос — глубокий и хриплый. Он (художник) растворился в темноте комнат. -Приходите ко мне, пожалуйста. Записка. Она (муза) подняла голову. Высокий, некрасивый жёлтый дом, открытое окно, а в нем он (художник). Подъезд. Лестница. Он (художник) открыл ей дверь. Просторная квартира с высоким потолком, и холсты, холсты, холсты. Тут живёт художник (он), без сомнений. Но свет. Света снова совсем не было. -Я хочу писать вас, прошу. Она (муза) осталась. -Как ты одинок. -Привык. Он (художник) продолжил писать. -Прошу, останься. Я не знаю никого кроме тебя. Она (муза) нежно подошла к мольберту. -Да, я останусь. Он (художник) оторвал свой взгляд от картины. Она (муза) поправила волосы. -Что ты сделала? -Открыла окна. Он (художник) резко задвинул плотные шторы. -Не делай так больше, никогда. -Почему? Он (художник) промолчал и отошёл к холстам. -Уходи. Можешь считать это творческим кризисом, но уйди. Она (муза) громко вышла, ни сказав ни слова. -Я забыла шарфик. Пусти, пожалуйста. -Ты украла сердце. Она (муза) бросила взгляд на холст. Один и тот-же женский лик. Лицо музы (её). Он (художник) промолчал, сделал вид, что не заметил, как она (муза) рассматриваем портреты. Она (муза) взяла шарф. -Останься, я больше не могу без тебя. Она (муза) осталась и во второй раз. Она (муза) полюбила его (художника). -Я должна сказать тебе… Она (муза) остановилась. -Я должен сказать тебе… Он (художник) замолчал. -Говори, ты первая начала. Он (художник) нервно поправил длинные волосы и завернул рукава бадлона. -Нет, нет. Говори ты, пожалуйста!.. Она (муза) отошла к мольберту. Вся поза выражала нетерпение и ожидание. -Ну же, прошу… Она (муза) поправила холст. Он (художник) молчал. Как сказать ей такое. -Я… Она (муза) упала без сознания на мягкие ковры. Девушка открыла глаза — перед ней была белая больничная стена, рядом открытки и букеты цветов. Она явственно ощущала, что это были тюльпаны. 8 марта. Как странно. Ведь был февраль. Или январь. Была зима. Теперь весна. А значит её день рождения. Пришла женщина — ведь это была её мама, да? — говорила, плакала, а девушка лежала с единственной мыслью о том, что она полюбила, только — какая жалость — она не помнит кого. В другом крыле больницы от продолжительной болезни умер молодой художник. Если бы она видела его, она бы точно узнала, кто стал её неизвестным избранником. Девушка тихо заплакала, женщина обняла её. Сколько ей ещё ждать любви? Она не знает, но она верно будет ждать. Что ей хотел сказать художник?..