Однажды в Нью-Йорке

      Те, кто давно живёт в Нью-Йорке, знают: здесь не бывает зимы. То есть, конечно, она бывает, но обилия снега не увидишь. Он выпадает совсем немного и быстро тает, а если и случается пурга или метель, то все это развозится огромным количеством машин, спешащих людей, превращается в слякоть и противно хлюпающую под ногами грязь. Никакого тебе волшебства и зимней магии, что говорить о новогоднем настроении.       Чонгук прожил в Нью-Йорке всего три года, но даже он эту закономерность узрел собственными глазами. Когда они с Тэхёном отмечали своё первое совместное Рождество, а следом и Новый год, шёл дождь. На второй раз случились заморозки с мокрым снегом, так что выйти на улицу было действительно травмоопасно. И вот на третье их Рождество город внезапно завалило снегом, да так сильно, что выйти из дома не представлялось возможным, хотя… Говоря честно, когда их что-то останавливало?       Когда прошлой ночью они лепили странного снеговика в сквере неподалеку от дома, и в наушниках, поделенных на двоих, играла Christmas in New York, Чонгук ловил снежинки носом и смеялся, когда снежок, прилетевший от Тэхёна, угодил ему за шиворот. Весь город занесло снегом в считанные часы, сугробы доставали до колена, и они оба от души в этих сугробах напрыгались. Подобно детям, они носились друг за другом по пустому скверу, освещённому вереницей фонарей, слушали музыку, смеялись и много-много целовались. И это, да, было похоже на сцену романтического фильма, которые так сильно любит Тэхён.       Потом они ловили снежинки языком, соревнуясь, кто поймает больше. Не то, чтобы кто-то из них действительно рвался к победе, но было определенно весело. Выиграл Чонгук. Тэхён схватил его за плечи и уронил их обоих в снег, чтобы через секунду, заглянув в глаза, где отражалось звёздное небо, глубоко поцеловать, заставляя снежинки таять от тепла. Они лежали в снегу минут пять и просто молчали, вслушиваясь в слова песни. Чонгук согревал в себе эти звёзды с неба, маленькие снежинки и любовь к парню, что лежал рядом с ним и умиротворенной улыбкой на лице.       Чонгук никогда не был романтиком и Рождество не то, чтобы сильно любил, но теперь, кажется, понял, что всё это от того, что рядом с ним не было того самого. В смысле, человека, с которым всё это хочется делить.       С Тэхёном хочется. Делить и делиться тоже.       В Рождество снега становится ещё больше. Проехать куда-то становится невозможным, выйти из дома в такой мороз ― тоже. За окном ― белое полотно, если выглянуть, то обязательно режет глаза. Темнеет рано, так что вскоре зажигаются фонари и гирлянды. С балкона вдалеке виднеется огромная зеленая ёлка, празднично украшенная. Где-то играет громко музыка, люди празднуют.       В маленькой квартирке в Бушвике пахнет едой, немного вином и корицей. Винсент сопит на ковре у дивана, одним поднятым ухом слушая телевизор, где идёт праздничный концерт. Свет выключен, комнату ярко освещают гирлянды, развешанные по стенам, в углу ― миниатюрная искусственная елка пестрит мишурой и разноцветными шариками, посыпанными блестками. На кухне что-то жарится, гремит посуда.       Уютно.       Чонгуку не хватает камина для полной атмосферы, так что он, подхватывая со стола бокал вина, подходит к Тэхёну, колдующему у плиты, и, уложив подбородок ему на плечо, говорит:       ― Хочу дом с камином в лесу.       Тэхён низко смеется, орудуя лопаткой в глубокой сковороде, и свободной рукой ласково касается подбородка младшего.       ― Разбогатеешь ― купишь.       ― Разбогатеем ― купим, ― поправляет Чонгук, оставляя за ухом старшего короткий поцелуй, и отходит, опираясь спиной о высокую стойку.       Тэхён вновь коротко смеётся и накрывает крышкой сковороду. Он отпивает от своего бокала и подходит к Чонгуку так близко, что вжимает того в стойку своим телом. Улыбается будто бы игриво, облизывая пухлые губы, и младшему, честно говоря, хочется сладость вина с этих губ сцеловать.       Но Тэхён ему этого сделать не дает.       ― Готов провести со мной всю жизнь? ― спрашивает, хитро прищурившись, словно прячет в вопросе какой-то подвох, которых, впрочем, Чонгук видеть никогда не умел. Он слишком прост для этого, он вообще не тянет на кого-то, кто подходит под определение «сложный». У него всё, как дважды два, и Тэхён, вероятно, за это его так сильно любит.       ― Я вытерпел тебя три года, так что всю жизнь, думаю, справлюсь, ― хмыкает и в ответ за свою язвительную реплику тут же получает щипок за бок ― едва ощутимый, правда, а потому только улыбается по-дурацки влюбленно и касается кончиком носа чужой щеки. ― Я серьёзно.       ― Тебе до конца жизни придется терпеть мои романтические порывы и смотреть, как ты говоришь, глупые фильмы про любовь. О, и еще музыка. Много музыки, Чонгук.       ― Я люблю тебя, ― говорит младший вкрадчиво, в самое ухо. Он знает, что Тэхён в этот самый момент покрывается мурашками, а потому не может удержаться и ведет пальцем по шее, зная, что это только добавит этих ощущений. Старший ожидаемо вздрагивает. ― И твою музыку. И фильмы.       Тэхён, повернув голову, вместо ответа прижимается губами к чонгуковым и едва слышно выдыхает тому в рот, чтобы через секунду скользнуть языком между губ. Он впивается пальцами в чужую талию, прижимает к себе и чувствует, как Чонгук путается пальцами в его волосах на затылке.       Чонгуку в объятиях Тэхёна чертовски тепло. Несмотря на бушующую метель за окном и зиму, которая, кажется длится уже вечность, хотя по факту всего пару недель, у него в груди цветет настоящая весна, и от этого хочется улыбаться, радоваться и просто жить. С Тэхёном хочется всё и сразу, но больше всего, конечно, просто оставаться рядом с ним так долго, насколько это возможно. Чонгук никогда не был романтиком и уж, конечно, никогда не думал, что способен так полюбить. И, говоря совсем честно, ещё пару лет назад он ни за что не сказал бы Тэхёну вот это опрометчивое: «Я готов провести с тобой всю свою жизнь». А теперь готов. По-настоящему готов разделить с этим человеком всё, что им приготовила жизнь и совсем не важно, плохое или хорошее.       И Чонгук, да, готов часами смотреть фильмы, которые когда-то считал глупыми, а теперь всерьёз находит в них смысл. Он перекроил весь свой плейлист, сидел часами, добавляя туда тэхёновы любимые песни из фильмов и мюзиклов, чтобы они, гуляя по вечерам, могли наслаждаться одной музыкой на двоих. Чонгук не побоялся остаться жить в незнакомой стране, чтобы теперь встречать здесь своё третье Рождество с человеком, которого он любит без каких-либо на то причин, безосновательно и, вероятнее всего, навсегда.       Ему кажется, жизнь ― странная штука, но он не жалуется.       Чонгук счастлив.       Когда Тэхён отстраняется, младший недовольно хмурится, не желая отпускать парня из своих рук. Тот улыбается ласково, убирает волосы с чонгукова лица одним пальцем и касается губами родинки на носу.       ― От тебя невозможно оторваться, ― почти шепчет, ― но такими темпами мы останемся без праздничного ужина.       ― Может, к черту его? ― Чонгук предпринимает слабую попытку притянуть Тэхёна обратно к себе, но, естественно, старший не поддаётся.       ― У нас целая жизнь впереди, не упрямься, ― улыбается Тэхён и, поцеловав Чонгука ещё раз совсем коротко, отходит обратно к плите. ― Поможешь с печеньем?       ― Если хочешь, чтобы оно подгорело, то конечно.       Чонгук делает глоток вина, и ему кажется, что эта сладость ни в какое сравнение не идёт со сладостью тэхёновых губ.       Он наигранно тяжело вздыхает и действительно принимается за печенье, совсем не замечая, как подпевает себе под нос Rockin' Around The Christmas Tree.

* * *

      ― И чего вам не спится? ― ворчит Чонгук, удобнее устраиваясь на ковре возле дивана. Винсент, почувствовав движение, тут же перекладывает голову парню на бедро, и тот не удерживается от того, чтобы погладить его по макушке. Чонгук направляет фронтальную камеру телефона на себя, чтобы его было лучше видно, а с экрана телефона на него смотрят Чимин и Юнги ― довольные, явно приговорившие уже не одну бутылочку алкоголя.       ― Во-первых, праздник, ― Чимин улыбается и машет стаканом с янтарной жидкостью. ― Во-вторых, ты когда видел, чтобы Юнги спал ночами?       Чонгук смеётся, соглашаясь с Чимином. Эти двое совсем не меняются с течением времени, и ему, пожалуй, это нравится. Ему, наверное, хотелось бы, чтобы два его лучших друга в праздник были рядом, но он совершенно не против провести этот праздник с Тэхёном и Винсентом, вдали от двух сумасбродных парней. К тому же в памяти всё ещё живы воспоминания о прошлом празднике, когда Чимин и Юнги, в шутку поспорив, снесли ёлку, и Чонгук на пару с Тэхёном ещё неделю пытались собрать еловые иголки по всей квартире.       Нет, Чонгук их любит, но говорить с ними по видеосвязи куда безопаснее.       Они говорят минут двадцать, пока Тэхён убирает со стола. Чонгук, конечно, вызывался ему помочь, но старший отправил его в гостиную всё с тем же вином и телефоном, сказал ждать его, а пока поговорить с друзьями. У Чонгука не было повода не слушаться, к тому же мыть посуду ― не самое его любимое занятие, пусть они и купили недавно посудомоечную машину, и процесс стал куда проще.       ― Вы, как престарелая семейная парочка, ― фыркает Чимин, когда Чонгук рассказывает о том, что они с Тэхёном планируют просто посмотреть фильмы и лечь спать чуть позже.       ― Зато вы, как два подростка в период пубертата, ― это уже говорит Тэхён, усаживаясь на диван позади Чонгука.       ― Мне всегда казалось, что ты знаешь толк в веселье, ― подключается Юнги с сигаретой между губ.       Тэхён усмехается и, придвинувшись ближе, кладет ладони на плечи Чонгука, мягко массируя.       ― Знаю, ― соглашается. ― А ещё я знаю толк в том, как провести уютный вечер в компании любимого человека.       Следом ― поцелуй в чонгукову макушку и его довольное лицо с широкой улыбкой прямо в камеру.       ― Фу, боже, ― Юнги морщится и забирает у Чимина телефон. ― Я отключаюсь. Пока и с Рождеством.       Чонгука распирает на смех, так что он даже не успевает ничего ответить. Тэхён смеётся тоже и забирает у младшего телефон, откидывая его куда-то в подушки. Затем медленно целует, на этот раз в губы, и улыбается так ласково, что у Чонгука, вероятно, защемило бы сердце, наткнись он на эту улыбку глазами.       Ему и правда хорошо прямо сейчас, когда он только с Тэхёном и Винсентом, в тёплой квартире, мерцающей огнями гирлянд. Когда за окном уже четвёртые сутки, не прекращаясь, идёт снег, а на фоне негромко играют рождественские песни. Когда у них на двоих бутылка вина, и по всей квартире витает аромат недавнего ужина.       Тэхён, действительно, знает толк в веселье. Он может быть немного сумасшедшим и на полном серьёзе он умеет развлекаться всю ночь, а с утра, как ни в чём не бывало, идти на работу. Иногда его голову посещают глупые идеи или он бывает слишком романтичным. Но он также хорош в том, чтобы быть идеальным бойфрендом для Чонгука. Каким-то чудом Тэхён всегда знает, что нужно его парню. Забота, внимание, поддержка, иногда дать ему побыть одному, иногда не отставать ни на секунду и быть жутко приставучим. Чонгуку порой кажется, что он сорвал джекпот или выиграл жизнь. Прошёл самый сложный уровень, победил всех боссов, и ему в подарок преподнесли самого Ким Тэхёна, перевязанного бантиком. Возможно, это слегка карикатурно, но Чонгук, кажется, за этот подарок до конца жизни будет благодарен.       Поэтому на третье Рождество они решили остаться только вдвоём. На первое приезжала мама Чонгука, на второе ― Юнги с Чимином, а теперь, вероятно, они заслужили праздник только для двоих, чтобы провести его вот так спокойно в уютной обстановке, не думая ни о чём и просто наслаждаясь друг другом.       Когда Тэхён отстраняется с лёгким чмоком, Чонгук тут же, подобно Винсенту, укладывает голову на тэхёново колено и блаженно прикрывает глаза, согревая внутри чувство всеобъемлющей любви.       ― Что хочешь посмотреть? ― Тэхён лениво перебирает отросшие волосы Чонгука длинными пальцами, вгоняя его в ещё более расслабленное состояние.       ― Гринча, ― звучит в ответ.       ― Серьёзно?       ― Почему нет?       ― Я думал, мы посмотрим что-то более… романтичное. Ну, знаешь, «Реальную любовь» или «Один дома» на крайний случай.       Чонгук поднимает глаза и улыбается.       ― «Один дома» ― это романтично?       ― Я же сказал, на крайний случай, ― Тэхён ласково улыбается в ответ и касается пальцем чонгукова уха. В этих крошечных прикосновениях любви слишком много, и Чонгук, словно в первый раз, всё ещё покрывается мурашками.       ― Я доверюсь твоему вкусу.       Старший качает головой и пару раз нажимает кнопки на пульте, включая случайно подобранный сайтом фильм. Экран гаснет на пару секунд, а затем вновь загорается.       Следующие пару часов проходят в лениво-уютной атмосфере, тихих разговорах и сопении Винсента на чонгуковом бедре. Тэхён перебирается на ковер к младшему, и они, стащив с дивана плед, заворачиваются в него, кое-как вместившись туда вдвоём. Открывают ещё одну бутылку вина, параллельно целуются, пропуская фрагменты фильма, и Чонгук прижимается ближе, обнимает крепче, а под конец и вовсе утыкается носом в тэхёнову шею, периодически касаясь кожи губами. Вероятно, ему никогда не хватит слов, чтобы описать то, насколько ему хорошо.       Когда заканчивается фильм, Тэхён просто включает музыкальный плейлист, который они слушали до этого, тихо подпевает, а Чонгук его слушает и молчит. В тишине слышно, как за окном бушует ветер, разгоняя снег по городу, а ещё на улице что-то кричат люди, и оба знают, что совсем скоро в небо запустят фейерверки. Но в маленькой квартирке в Бушвике слишком уютно и тепло для того, чтобы выходить куда-либо.       Кажется, под конец года оба нуждаются именно в этом спокойствии. Каждый год, подходя к концу, кажется невероятно трудным. По пути встречается множество сложностей, и в жизни бывает всякое, так что сейчас лучшее, чем можно заняться ― это просто сидеть в тишине квартиры и наслаждаться долгожданным спокойствием. Чонгук, однако, несмотря на трудности и даже на то, что порой у них с Тэхёном не всё было хорошо, они могли ругаться и какое-то время вовсе не разговаривать, благодарен за то, что они всё ещё вместе.       Странно думать о том, что этого могло бы не быть. Не будь Тэхён таким смелым или откажись Чонгук остаться в Нью-Йорке, всё это могло оказаться лишь фантазиями. Чонгук об этом старается не думать. В конце концов, он здесь, Тэхён рядом с ним, и, несмотря на трудности, они есть и будут друг у друга.       ― Чонгук? ― Тэхён мягко обрывает раздумья младшего, тычется губами в ухо.       ― Что?       Чонгук поднимает голову, встречаясь взглядом с Тэхёном. Удержаться не может и коротко целует сладкие от вина губы, слабо улыбаясь.       ― А ты серьёзно говорил, что готов всю жизнь провести со мной?       ― Конечно. Давно ты стал во мне сомневаться? ― Чонгук щиплет старшего за щеку, а когда тот шипит, ласково гладит пальцем, словно извиняясь. ― Серьёзно, уж ты-то никогда не сомневался в чём-то подобном.       ― Я просто спросил. Кто тебя знает, вдруг решишь уехать обратно в свою Корею.       ― Куда я от тебя денусь, скажи?       Тэхён улыбается и тянет Чонгука на себя, заставляя того перекинуть через себя ногу. Младший удобно устраивается на бедрах парня и умещает ладони ему на шею. И они вновь сталкивают губы в поцелуе ― коротком, но таком, что немного кружится голова.       Или, может быть, это от вина?       Может быть, вина было слишком много, потому что в следующую секунду Чонгук думает, что у него слуховые галлюцинации, когда Тэхён говорит:       ― Тогда давай поженимся?       Он пару раз глупо хлопает ресницами, всерьёз размышляя, послышалось ему или нет, а потом заглядывает в глаза своему парню.       ― Это что, предложение, Ким Тэхён?       ― Подожди-ка.       Старший немного ёрзает, просовывает руку под Чонгука и пару секунд копошится, видимо, в кармане. Чонгук наблюдает за ним с любопытством, и глаза его округляются, когда Тэхён с самым невозмутимым видом вытаскивает из кармана джинсов аккуратное серебряное кольцо.       ― Ты серьёзно?..       ― Будешь моим мужем, Чон Чонгук? ― Тэхён улыбается, сказать честно, почти смеётся, глядя на то, как с каждой секундой меняется лицо младшего.       ― Чёрт, я даже не знаю, что сказать, ― бормочет младший в ответ.       ― Не думал, что тебе понадобится подсказка. Повторяй за мной, ладно? «Да, Тэхён, я буду твоим мужем».       ― Нет, подожди, я подозревал о чём-то таком, когда Харви проболтался мне, что вы ездили в ювелирный, но… Мне казалось, ты придумаешь что-то романтичное, это было бы очень в твоём характере.       В другой ситуации Тэхён, вероятно, возмутился бы. Но сейчас, глядя в глаза Чонгука, в которых самое настоящее веселье, он не может не улыбаться и с каждой чертовой секундой влюбляться ещё больше.       ― Я хотел положить его в ужин, но мне не прельщала перспектива везти тебя в больницу, если бы вдруг ты подавился, ― звучит от старшего. ― И я не приготовил речь, у меня есть только кольцо.       ― И любовь ко мне? ― Чонгук лукаво прищуривается и улыбается.       ― И любовь к тебе, ― Тэхён оставляет короткий поцелуй на чонгуковой щеке. ― Я правда хочу провести с тобой свою жизнь и, когда я говорю об этом, не думай, что я просто нахватался красивых фраз из любимых фильмов. Я люблю тебя, Чонгук. Серьёзно, давай сбежим в Вегас и поженимся?       Чонгук смеётся. Смеется, а потом целует Тэхёна, наваливаясь на него всем телом.       ― Ты ничего по-человечески сделать не можешь, ты в курсе? ― высказывает между поцелуями, которые рассыпаются по всему лицу старшего.       ― Если ты сейчас не согласишься, я уйду из дома.       ― Кольцо на палец мне наденешь?       Тэхён наденет и через секунду прошепчет негромко в самые чонгуковы губы:       ― С Рождеством, Чонгук.       ― С Рождеством, Тэхён, ― ответят ему, а следом поцелуют, запечатав тем самым согласие, которое никогда не подвергнется сомнению.       На это Рождество они подарят друг другу что-то большее, чем просто себя. Дадут обещание связать жизни, чтобы после никогда не расставаться.       Они поженятся ближе к весне и для этого, конечно, не придется сбегать в Вегас. Правда, это будет немного позднее, а сейчас, в рождественскую ночь, они просто счастливы быть вместе, целоваться под All I Want For Christmas Is You и наслаждаться каждым мгновением, проведенным друг с другом.