Глава 8: Жалость
28 июля 2022 г., 10:47
У Северуса Снейпа был очень хороший слух, порой он даже сам удивлялся насколько. В школьные годы он прислушивался к каждому шороху за своей спиной, опасаясь, что вездесущие мародёры опять решат его разыграть. Когда он стал старше, приходилось учиться сражаться. Временами хороший слух уберегал его от пущенных в спину заклятий. Сейчас этот чудесный навык не приносил Северусу ничего, кроме разве что раздражения. Он слышал буквально всё, о чём перешёптывались его студенты, думая, что он не замечает.
Сегодня, когда он раздал четвёртому курсу Гриффиндора их проверенные домашние работы, которые в основном состояли из ошибок и вывернутых наизнанку фактов, Северус услышал за своей спиной яростный шёпот:
— Он опять мне оценку занизил.
— Да не парься, его ж наверное никто не любит, вот он и самоутверждается за наш счёт, сальный урод.
Профессор научился не реагировать на такие слова. Обычно он просто холодным голосом объявлял классу, что раз уж они имеют желание возмутиться, то сейчас будут варить зелье повышенной сложности. Но сегодня Северусу не хотелось делать даже этого, он просто взмахнул палочкой и на доске сам собой появился рецепт зелья из учебной программы.
«Сальный урод, — думал про себя Северус, — ничего нового, могли бы и что-то пооригинальнее придумать». И вдруг ему очень не кстати вспомнился Тьюринг. Тёплая улыбка, лучистые карие глаза, соломенные волосы, тонкий бледный шрам и те странные, будто незнакомые слова.
Я думаю, что ты красивый.
Профессор тряхнул головой, выгоняя эти странные мысли. Ему нужно было сосредоточиться на своей работе. Окинув взглядом класс, где четвёртый курс Гриффиндора активно изображал бурную деятельность, пытаясь сварить в своих котлах хоть что-то не похожее на болотную жижу, Северус достал из ящика стола свои расчёты и принялся перепроверять их в сотый раз, ища либо свою ошибку, либо какой-то упущенный элемент.
На ближайшее лето у профессора были большие планы: он давно хотел довести до ума аконитовое зелье, а точнее создать на основе старого, уже существующего, новый, более действенный и дешёвый в плане ингредиентов, рецепт. Северус занимался разработкой уже очень давно, подбирая разные сочетания компонентов, лунных циклов и прочего. Практически на конечном этапе возникла неожиданная сложность. Что иронично, источником проблемы стал аконит, самый важный элемент всего зелья. Растение почему-то отказывалось реагировать с добавленными в зелье катализаторами. Северус испробовал множество способов это исправить: подбирал другие ингредиенты, пробовал использовать разные виды аконита. Однако, всё было без толку. В поисках ответов он даже заглянул в родовую библиотеку Малфой-мэнора, где его неожиданно выловила Нарцисса, заставив рассказать, зачем ему вдруг понадобилась именно их библиотека, ведь в Хогвартсе гораздо более обширное собрание. Профессору пришлось поведать бывшей Блэк о своих неудачах, иначе он бы, скорее всего, не вышел из поместья в целости и сохранности. Выслушав в чём именно состоит затруднение Северуса, леди Малфой покачала головой, глубокомысленно заметив, что хорошо было бы попробовать изменить сами свойства аконита, чтобы он подходил под нужды зельевара, и что хорошо было бы обратиться к кому-нибудь, кто разбирается в этой теме.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, про кого именно тогда говорила Нарцисса. Снова Тьюринг, и снова то странное чувство захлопнувшегося капкана. Северус не смог забыть то ощущение, которое испытал на приёме у Малфоев.
Я думаю, что ты красивый.
И это было глупо до невозможности. Как раз в духе Джонатана: искренне, робко и совершенно, абсолютно глупо. Северус не представлял, что ему делать с этим человеком, как к нему относиться, а теперь судьба медленно подталкивает его к тому, чтобы просить Тьюринга об одолжении.
Судя по тому, как усердно студенты начали изображать старательную работу, у Северуса на лице в полной мере отразилось всё его неудовольствие от того факта, что ему придётся обращаться за помощью, к Тьюрингу, человеку который умудрился сначала взорвать не склонное к детонации зелье, а потом чуть не довёл себя до обморожения, создавая цветы для Малфоя. У профессора даже возникала мысль, что Тьюрингу плевать на свою жизнь и здоровье. Северус даже не удивится, если Джонатан умудрится оказаться при смерти, работая с аконитом, ведь это растение считалось ядовитым, не зря одним из его названий была «волчья отрава».
Вновь пролистав свои лабораторные записи, профессор неожиданно для себя смирился. Раз уж другого выхода не предвидится, то ему уже нечего терять: в ближайшее воскресенье он наведается в Хогсмид к Тьюрингу и будет молиться, чтобы тот хотя бы попытался в этот раз обойтись без травм и взрывов.
***
Тьюринг стоял за прилавком в своём магазине и с интересом наблюдал за двумя гриффиндорцами разного возраста, которые уже около получаса мялись возле полок с цветами. Оба паренька обладали на редкость ярким, рыжим цветом волос, а их лица были полностью покрыты веснушками. Пока один, тот что был постарше, растерянно оглядывал цветы перед собой, его младший товарищ раздражённо подглядывал на дверь. — Давай быстрее, Билл, — сказал он, — я ещё хотел зайти в «Три Метлы». — Погоди, Чарли, — возмутится ему второй гриффиндорец, — ты разве не понимаешь как это для меня важно! — Просто подари ей розы, — простонал в ответ Чарли, — так все делают! — А я не хочу как все, — запротестовал Билл, — и тем боле розы — это слишком серьезно! А вдруг она подумает что-нибудь не то? А вдруг я её так отпугну? Тьюринг усмехнулся, с умилением наблюдая за развернувшейся сценой. Паренёк, по имени Билл, был не первым и не последним клиентом Тьюринга с подобной дилеммой. На вид ему было лет пятнадцать, если не четырнадцать, именно в этом возрасте у большинства мальчиков возникает их первая влюблённость, и временами они начинают вести себя очень странно, совершенно не понимая, что им следует сделать, чтобы привлечь к себе внимание предмета воздыхания. — Молодые люди, — обратился к гриффиндорцам Тьюринг, сжалившись над душевными терзаниями Билла, — Вам нужна помощь? — Да, пожалуйста! — быстро ответил тот, которого звали Чарли, — мой заторможенный братец никак не может выбрать цветы своей подружке. — Она не моя подружка, — резко сказал Билл, в то время как его лицо медленно заполнял румянец, — я… я хочу с ней познакомиться и… ну… — он рассеянно потёр затылок, — позвать в Хогсмид в следующее воскресенье… наверное. — Кажется, я знаю что вам нужно, — Тьюринг ловко выудил из кармана волшебную палочку и наколдовал невербальное «акцио», — Сейчас посмотрим, — проговорил он, наблюдая как с верхних полок прямо к нему в руки слетела небольшая корзинка ярко-фиолетовых, практически синих цветов. Гриффиндорцы подошли ближе к прилавку, стараясь разглядеть что же решил предложить им Тьюринг. В корзине оказалась охапка цветов с бутонами-чашечками, которые массивными гроздями облепляли тонкие стебельки. Вдруг во взгляде Джонатана заплясали весёлые огоньки, после чего он лукаво сощурился и сказал: — Господа, попробуйте проявить свои знания зельеварения. Это растение должно быть вам знакомо. — Это ведь, — начал говорить Билл, — это… вертится на языке… — Это аконит, — Чарли шутливо ткнул брата локтём под рёбра, — значит не зря Снейп на тебя ругается. Как можно не узнать растение из справочника для первого курса? — Я просто забыл, — стыдливо пробормотал Билл, затем, будто опомнившись, повернулся к Тьюрингу, — Сэр, а почему именно аконит? — Этот цветок иногда обозначает желание узнать кого-то поближе, — пояснил Джонатан, — когда его дарят человеку, то намекают на дружбу. Неплохой первый шаг, не так ли? — Вы правы, сэр, — согласился Билл, — а почему вы сказали «иногда»? — Потому что в другом значении это цветок мизантропов, — ответил Чарли вместо Тьюринга, — профессор Спраут нам недавно рассказывала. Ты чем слушал на лекциях? — Нам она этого не говорила, — огрызнулся Билл, — но я помню, что аконит ядовитый. Разве он не опасен, сэр? — Это действительно так, — согласился Тьюринг, — но те цветы, что вы видите перед собой, это магловский, совершенно не волшебный сорт, так что сделать их не ядовитыми было не так уж сложно. — Это вы сделали? Вау! , — зачарованно произнёс Билл, — сэр, а можно составить из них букет? Только не большой. — Конечно, — Джонатан задумчиво окинул взглядом полки, — можно добавить немного маргариток, как символ чистоты помыслов, или нет, — глаза Джонатана загорелись неподдельным энтузиазмом, — лучше пусть будет птицемлечник, говорит о надежде, у меня недавно появился «арабский» сорт, у него очень красивый белый оттенок. Погодите минуту, я сейчас вернусь. Тьюринг раскрыл дверь в подсобку и тут же за ней скрылся, оставив двоих гриффиндорцев рассеянно хлопать глазами. — Какой-то он странный, — сказал Билл. — За то сразу видно, что профессионал, — пожал плечами Чарли, — ты должен радоваться, у твоей пассии будет лучший букет для неловкого знакомства. — Хватит язвить, — он шутливо ткнул брата локтем в бок, — тебя что, Снейп покусал? Неожиданно за спинами гриффиндорцев раздался холодный, как льды антарктиды, голос, заставивший их подпрыгнуть на месте. — Очень остроумно, мистер Уизли, — произнёс профессор Снейп, отчеканивая каждый звук, — видимо ваш курс получает слишком мало домашних заданий, раз вы находите время для праздного шатания по цветочным магазинам. Северус обладал поистине дьявольским талантом незаметно подкрадываться к людям, пугая их до смерти. Братья Уизли побледнели так сильно, что веснушки на их лицах стали ещё заметнее, будто бы их очертили карандашом. Они были настолько сильно напуганны внезапным появлением профессора, что даже не сразу заметили в его руках стопку пергамента и беспорядочную охапку каких-то растений. — П-профессор, — растерянно начал говорить Билл, — а я… мы тут… ну в общем… От дальнейших попыток стыдливо объясниться, Билла спас Тьюринг, вернувшийся из подсобки с несколькими цветами птицемлечника в руке. Он удивлённо посмотрел на профессора, а затем тут же вспомнил недавний разговор с Нарциссой и едва удержался от того, чтобы не рассмеяться. Либо леди Малфой обладала даром провидицы, либо Снейпу тоже не повезло оказаться пойманным в её сети. — Северус, — Тьюринг кивнул головой в знак приветствия, — рад тебя видеть. — Взаимно, — холодно произнёс Снейп, отзеркалив его жест, — Джонатан, мне нужно с тобой поговорить. — Конечно, только закончу с клиентами, — Тьюринг повернулся к побледневшим братьям Уизли, — думаю к этому букету не нужны слишком вычурные украшения, — Джонатан взмахнул палочкой, и из-под прилавка тонкой атласной змейкой скользнула белая ленточка, тут же завязавшаяся вокруг стеблей аконита и птицемлечника в аккуратный бантик, — с вас один сикль и пятнадцать кнатов, молодой человек. Билл осторожно взял из рук Тьюринга букет, будто тот был хрустальным и выложил на стол деньги. Затем оба брата поспешили как можно скорее ретироваться из магазина. Уже на улице, когда они отошли на приличное расстояние, Билл вдруг произнёс: — Ну и жуть! Я думал что вот-вот сквозь землю от стыда провалюсь. — Да уж, видел бы ты своё лицо, — рассмеялся Чарли, — кстати ты заметил, что было у Снейпа в руках? — Нет, — Билл рассеянно помотал головой, — как-то не до этого было, знаешь ли. Вроде он какие-то растения принёс. — Дурень, — с хитрой улыбкой обозвал его Чарли, — у Снейпа был в руках аконит. — Ну и что? — А то! Продавец цветов говорил мол аконит это когда подружиться хотят, помнишь? — Снейп хочет с кем-то подружиться?! — брови Билла поползли вверх. — Мне кажется, что они уже друзья, — глубокомысленно заметил Чарли, — ты слышал, что продавец назвал его «Северус»? Его ведь больше никто так не называет! — Ну и ну, — Билл присвистнул, — у ужаса подземелий есть друг, который торгует цветами! Мерлин! Кому рассказать — не поверят! — Я бы точно не поверил, — согласился Чарли, — это продавец, его кажется зовут Джон, или как-то так. Ну в общем, он слишком хороший, чтобы дружить со Снейпом. — Но тем не менее, — Билл бросил взгляд через плечо на оставшийся позади магазин, — если это действительно так и они дружат, то это и есть настоящая магия.***
Когда за братьями Уизли захлопнулась дверь, в магазине на несколько мгновений воцарилась тишина. Снейп повернулся к Джонатану, всё так же стоявшему за прилавком, и столкнулся с его крайне заинтригованным взглядом. Однако, Тьюринг молчал и терпеливо ждал, пока профессор заговорит первым. Северус вдруг понял, что эта тишина ещё одно проявление невероятно мягкого и тактичного характера Джонатана. Было видно, как его съедает любопытство, но он не позволял себе пуститься в расспросы, как сделал бы любой другой человек на его месте. Даже Лили бы не смогла удержаться. Эта странная мысль холодной иглой кольнула сердце Северуса, заставляя очнуться. — У тебя есть пара минут свободного времени? — спросил наконец профессор. — С недавних пор, я могу уделить тебе хоть несколько часов, — с грустной усмешкой ответил Тьюринг, вспомнив о своём ворчливом лопоухом помощнике, — я верно понимаю, что тема разговора будет рабочей? — Да, — кивнул Северус, а затем добавил, — на самом деле, я бы хотел попросить тебя об одолжении. Профессор ожидал от Тьюринга любой реакции на эту просьбу: мгновенного отказа, заверений в занятости или даже сиюминутного согласия. Однако, Северус не мог подумать, что Джонатан вдруг рассмеётся. — Я сказал что-то смешное? — с лёгким негодованием поинтересовался Снейп. — О нет, нет, — Тьюринг поднял руки в успокаивающем жесте, — надо будет спросить у Люциуса, не дарил ли кто-нибудь Нарциссе хрустальный шар на её день рождения. Потому что несколько дней назад, она заверяла меня, что ты придёшь ко мне за помощью. — Вот как, — Северус позволил себе усмешку, — кажется она что-то задумала. — Скорее всего нас решили получше познакомить друг с другом, — глубокомысленно заметил Джонатан, — так о чём ты хотел попросить? — Мне нужна помощь в исследовании, — по лицу профессора было ясно, что эта просьба далась ему с трудом, — я принёс записи и источник моего затруднения, — Северус положил на прилавок перед Тьюрингом стопку пергамента и небольшую охапку волшебного аконита. — Как интересно, — пробормотал Тьюринг, аккуратно взяв в руки лабораторные записи профессора и принявшись их просматривать, — я такого никогда не видел… эти формулы, — Джонатан оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на Снейпа, — ты сам всё просчитал? — Естественно, — почти оскорблено произнёс профессор. — Тебе уже говорили, что ты гений? Прежде чем Северус нашёлся с ответом, Джонатан опять погрузился в его записи. Вдруг его брови нахмурились, он задумчиво потёр бороду и отложил пергамент. Было видно, что он слегка озадачен. — Кажется, я вижу в чём проблема, — сказал Тьюринг, — и это хорошая новость, но из неё вытекает другая, менее приятная. — Мне надо насторожиться? — спросил профессор. — Нет, это скорее вопрос производства, — отмахнулся Тьюринг, — в теории, я мог бы изменить свойства волшебной разновидности аконита так, чтобы он подходил по твоим расчетам. Это сложно, но не невозможно. — Полагаю, сейчас последует какое-то неприятное «но», — понятливо произнёс Северус. — Ты правильно полагаешь, — согласился Тьюринг, — смысл такого зелья в его доступности, чтобы каждый оборотень смог его достать за сравнительно небольшую цену, ведь тот рецепт, что существует сейчас, содержит множество дорогих ингредиентов, которые ты попытался заменить. Однако, о какой доступности будет идти речь, если нужный аконит можно достать только у меня? — Но ведь, — Северус вдруг осёкся, — мордред, я об этом забыл. Значит не получится, — он мрачно оскалился, и отвернулся от Тьюринга, сгребая свои записи с прилавка, пол года работы только что вылетели в трубу, — что ж, наверное лучше существующего рецепта ничего придумать не получится, — он вздохнул. Всё-таки Тьюринг был последним шансом, но именно он указал ему на самый очевидный просчёт, — Спасибо, что выслушал, Джонатан. Северус развернулся к двери, он хотел уйти быстрее, чем Тьюринг начнёт лепетать какой-нибудь ободряющий бред. Вдруг профессор почувствовал, как его схватили за рукав мантии. Он обернулся и встретился взглядом с Джонатаном, который уже успел выйти из-за прилавка и подойти достаточно близко, чтобы смотреть профессору прямо в глаза. — Подожди, — произнёс Тьюринг, — я хочу спросить, — он на мгновение замолчал будто боролся сам с собой, — ты так сильно хочешь усовершенствовать это зелье из-за того, что случилось с тобой? В глазах Снейпа вдруг заискрились нехорошие огоньки. Он посмотрел на Джонатана так, будто бы тот сказал что-то непростительное. — Я понятия не имею о чём ты говоришь, — Северус гневно оскалился, вырвав рукав своей мантии из рук Тьюринга. Джонатан не имел никакого права спрашивать его об этом, о том кошмаре, который пришлось пережить Северусу. Тьюринг был абсолютно прав: все попытки усовершенствовать зелье были связанны с тем, чтобы больше никому не довелось повстречать разъярённого, безумного оборотня в полнолуние, как это случилось со Снейпом. Но эта правота не давала ему разрешения лезть в душу к Северусу. Хотя, стоило отдать Тьюрингу должное, не все в Хогвартсе тогда догадались, что именно произошло, но Джонатан видимо был умнее большинства и смог соотнести ежемесячную болезнь Люпина и внезапно попавшего в больничное крыло Снейпа. От осознания этого факта гнев внутри профессора закипел с удвоенной силой. Он не хотел смотреть на Тьюринга, потому как знал, что увидит в его взгляде. Жалость. Самое ужасное и оскорбительное чувство, которое по мнению Снейпа один человек может испытывать к другому. Ему было больно и неприятно, когда его жалела Лили, он злился, когда его жалел Дамблдор, он язвил, когда его посмел пожалеть Люциус. Неужели Тьюринг тоже его жалеет? Я думаю, что ты красивый. Это тоже была всего лишь жалость? Северус почувствовал как будто вокруг сердца и лёгких сжались стальные обручи, он задыхался от гнева. Зря он посчитал, что Тьюринг отличается от других людей, он такой же как все, только до глупости наивный и простодушный. Профессор вылетел из магазина, едва не хлопнув дверью, оставив Тьюринга одного. Какое-то время Джонатан стоял неподвижно. На кончиках своих пальцев он всё ещё ощущал грубую ткань мантии профессора. Мысли спутались, всё случилось так быстро, что Тьюринг даже не успел понять где допустил ошибку. Он медленно повернулся к прилавку, намереваясь вернуться к работе, но вдруг заметил, что впопыхах профессор выронил несколько листов своих записей и совершенно забыл про небольшую охапку аконита, которую принёс с собой. Первой мыслью было догнать Снейпа и отдать, но потом Джонатан вдруг остановил себя. Какая-то дикая мысль пришла к нему в голову и он встрепенулся. — Кричер, — Тьюринг позвал домовика, собрав с прилавка забытые профессором вещи. — Недохозяин звал Кричера? — лопоухий ворчун появился возле прилавка, всем своим видом демонстрируя своё недовольство. — Присмотри, пожалуйста, за магазином, — Джонатан подошёл к двери подсобки, — мне нужно поработать. — Так и быть, недохозяин, Кричер присмотрит за лавчонкой, — проворчал домовик и сразу же принялся причитать, — видела бы меня сейчас моя бедная хозяйка… Но Тьюринг его уже не слышал. Он быстрым шагом вошёл в оранжерею, и разложил на столе, в своей рабочей зоне, записи Снейпа. У него была одна, не самая разумная но и не безнадёжная, идея, которую он собирался попробовать осуществить.
