Откат

В широком смысле общество – это обособленная от природы, но тесно с ней связанная часть материального мира. Я же, в свою очередь, являюсь обособленной от общества частью материального мира. Не очень-то и нужно мне это ваше «общество». Все мои социальные потребности вполне себе удовлетворяются одним человеком. Ну, по крайней мере, удовлетворялись. Сейчас всё моё общение с людьми состоит исключительно из «лестных» слов в адрес моих случайных товарищей по команде в различных видеоиграх. Как я уже упоминал ранее, мой досуг нынче скуден на приключения. Не «день сурка», конечно, но нечто очень близко к этому подбирающееся. Так, ладно, о чём это я? Да и вообще, когда мне вдруг пришла в голову идея вести этот дурацкий дневник? И почему я веду его именно так? Обычно сюда полагается записывать ежедневные впечатления от жизни, а я тут сопли жую, да философа из себя строю. Ну да ладно, мой дневник, чё хочу, то и пишу. Пожалуй, пора закругляться уже, ничего внятного в голову не лезет. Следующая запись будет… Когда-нибудь, а пока – не переключайтесь! Кому я только всё это пишу?.. Из записей в личном дневнике

***

Спустя буквально десять минут нашему взору открылся вид на всё прибывающую толпу пионеров, что являлось весьма удручающей новостью для меня. Однако, зайдя внутрь, я обрадовался, т.к. полдником выступал набор «ватрушка обыкновенная + треугольник кефира», что значило возможность приговорить их где-нибудь вдали от снующей туда-сюда толпы пионеров, что я и предложил сделать Мику. Она не стала возражать, так что всё это добро мы прикончили на лавочке, расположенной на площади в тени деревьев. – Ладно, пора уже отправляться на наши с тобой места проведения соревнований, – начал я, – так что встретимся уже после. – Хорошо! Не забудь, вечером опять на озеро! – Обязательно! И на этом наши пути разошлись. Мику направилась в Музклуб, я же на волейбольную площадку. По прибытии на место я застал Семёна и физрука, которые что-то обсуждали. Завидев меня, физрук обратился уже к нам обоим: – Отлично, все в сборе. У вас есть минут десять настроиться, а потом нужно будет приступать к своим обязанностям. А я пока пойду в последний раз проверю, всё ли готово. Вам, кстати, советую сделать то же самое. Ах да, вот, держите обещанные листки, в которые нужно записывать результаты. Всё, инструктаж окончен, кругом, шагом марш! Саныч ушел на футбольное поле, а мы в свою очередь, проигнорировав предложение физрука, направились в ближайшие кусты в целях удовлетворения никотиновой потребности. Уже, будучи на некотором удалении от спортзала, я сделал очередную тяжку и обратился к Семёну: – Как думаешь, вся эта канитель долго продлится? – Сан Саныч сказал, что пару часов, не меньше. А ещё, кстати, Ольга просила передать, что вечерняя помощь поварам отменяется, там припахали другой незанятый отряд. – Ну, это вообще великолепно! Лишнее время лишним точно не будет. – Тебе-то да, а мне весь вечер дёргать нужно будет. – ..? Поймав мой удивлённый взгляд, Семён улыбнулся и пояснил: – Ну, я имею в виду струны! Бас-гитара сама себя не освоит! – Ааа… Я смотрю, мотивации у тебя прибавилось. – Есть немного. Просто мотиватор попался довольно действенный. – Рыжая старшая? – Она самая. Желание растёт прямо на глазах. Особенно после угроз физической расправы. – Хах. Да уж, весьма интересный метод. Ну, если девчонки тебя сильно доставать будут – дай знать. Так сказать, спасу тебя от интенсивных занятий музыкой. Но учти, только если увижу прогресс, – улыбнулся я. – Договорились. Очередной акт засорения окружающей среды, выраженный в отправлении в свободный полёт окурков сигарет, и вот мы уже стоим каждый на своей позиции, ожидая появления команд. Последние не заставили себя долго ждать, так что один отряд уже прибыл ко мне на поле и сейчас разминался перед игрой, а другой оседлал тренажёры около Семёна. Ещё два отряда отправились на футбольное поле. Конкретно на нашем участке всё происходило следующим образом: Один отряд разминался, пока второй покорял турники, в это время ещё два отряда играли в футбол, после чего второй уходил на разминку, а первый на тренажёры, затем игра в волейбол, после чего оба отряда отправлялись играть в футбол, а те два отряда, что играли до этого, к нам на турники и волейбол. Насколько я знаю, всего в лагере около десяти отрядов, так что наш полигон пустовать точно не будет. Как там обстоят дела у других – я не знаю, да и по большому счёту мне абсолютно побоку. Кроме Музклуба, разумеется. При первой же возможности я ретируюсь туда. А сейчас я готовился судить игру в волейбол. Прошло около двадцати минут с момента прибытия первых двух отрядов, и вот уже двенадцать человек стоят по позициям, ожидая моего свистка. Если верить листкам – сейчас на поле будут сражаться пятый и шестой отряды. – Все готовы? – Да! – Отлично. Команда слева от меня – орёл, справа – решка. Итак, первыми подают… Я подкинул монетку, она сделала несколько быстрых оборотов, после чего я поймал её и хлопнул по другой руке, тем самым накрыв ладонью пойманную монету. Убрав руку, я увидел, что выпала… – Решка. Пятый отряд – мяч ваш. С этими словами я кинул мяч команде справа от меня, дунул в свисток, запустил секундомер, ещё один на телефоне, на всякий случай, и игра началась. Разница в возрасте небольшая, всего один год, так что не думаю, что командам будет сильно сложно. И вот, какой-то парень из пятого отряда подкинул мяч и мягким касанием отправил его на поле соперника, где к нему уже бежала темноволосая девочка, готовясь принять атаку. Сетка находилась немногим выше, чем доставали игроки, сказывается их маленький рост, так что навряд ли я увижу, как кто-то будет глушить. И это хорошо, не очень хочется, что бы кто-нибудь травмировался во время игры. Тем временем после серии пасов мяч отправился в сторону пятого отряда, где почти благополучно был отбит другой девочкой. Почему почти? Потому, что принимала она его в нескольких сантиметрах над землёй, и, как следствие, мяч ударил в сетку. – Один-ноль, шестой отряд открывает счёт. Мяч направился на левую от меня часть поля. Какой-то кучерявый парнишка покрутил его немного в руках, и, услышав мой свисток, не выпендриваясь лишний раз, отправил его в полёт ударом снизу-вверх. Опять приёмка, опять серия пасов, только уже от другой команды, и вот мяч вновь пересекает сетку. Снаряд пролетел туда-сюда несколько раз, после чего та же девочка вновь допустила ошибку, на этот раз кривой попыткой отбить мяч, которая закончилась несколькими переворотами последнего у неё над головой и падением на поле позади неё. – Два-ноль, мяч вновь подаёт команда слева. – Катя, соберись! – прозвучал голос подававшего в первый раз парня. У него получилось подбодрить девчонку, и первый гол своей команде принесла именно она, красиво отправив мяч в угол поля соперника. – Два-один, пятый отряд включается в игру! В таком темпе и прошли следующие полчаса. Я наблюдал за игрой, объявлял счёт, периодически разрешал некоторые конфликты и всё такое. Партия была близка к своему завершению, счёт 24-21 в пользу шестого отряда, подача от пятого и вот с громким «Я!» в середину поля вылетает чернявый парнишка, явно готовясь последним ударом поставить точку в этой игре. Я не поверил своим глазам, когда он выпрыгнул чуть ли не выше своей головы и с силой заглушил мяч, отправив его на поле соперника, где уже знакомая мне девочка, которую звали Катя, совершила попытку отбить атаку. Вот только судьба вновь обернулась против неё, и снаряд, минуя выставленные вперед руки, угодил девочке прямо в лицо. От такого удара её откинуло назад, и она с силой приложилась затылком об поле. – Ты что творишь?! – вскипел парень, который и подбадривал девочку в начале игры. По всей видимости, именно он был капитаном команды. – Отбиваю, что! Я виноват, что ли, что у неё руки кривые? – ответил виновник происшествия. – Мозг у тебя кривой! Силу рассчитать не можешь! Зачем так лупишь? – Тихо, парни, не ссорьтесь, – вступился я. – Это просто дружеская игра, ни к чему из-за неё разводить скандалы. – В дружеских играх со всей дури не лупят! – не унимался капитан команды пятого отряда. – Принимать надо уметь! Я не виноват в вашей криворукости. – В своей криворукости ты виноват! Я оставил двух спорящих, подошёл к лежащей на земле девочке и принялся бегло осматривать её. Она была в сознании, дыхание и пульс в норме, а значит, ничего серьёзного случится не должно. – Как себя чувствуешь? Голова кружится, в глазах двоится, в ушах шумит, тошнит – есть что-то такое? – Вроде… Нет… Только… Голова болит… – Если нет – значит, повреждений мозга быть не должно. Скорее всего, отделаешься шишкой, но лучше перестраховаться. Я обернулся к стоящим сзади меня парням, которые продолжали на повышенных тонах выяснять отношения. Я поспешил прервать этот конфликт: – Да заткнитесь уже! Развели демагогию! Лучше помогите! Один пусть сбегает за Виолой, а второй – принесёт лёд из столовой. Ну, что встали? Быстро, быстро, быстро! С этими словами парни побежали выполнять мои поручения, а я принялся строить из себя врача. Я посветил пострадавшей в глаза карманным фонариком и зрачок сузился, следуя рефлексам. После чего попросил девочку назвать количество показанных пальцев и последить за одним из них, что она так же без проблем сделала. – Да ладно, всё в порядке со мной. Наверное… Катя приняла полулежащее-полусидящее положение, и тут вернулся один из парней, неся лёд. Он отдал его мне, а я передал девочке и попросил приложить к месту удара. Как только она это сделала, на поле материализовалась Виола и пионер, которые несли аптечку и носилки. Медсестра подошла к пострадавшей и принялась её осматривать. – Что случилось? – спросила она почему-то у меня. – А вам не сказали? Ей мячом по голове прилетело, после чего она упала и ударилась ещё и затылком. Говорит, головокружения, звона в ушах, тошноты и прочего нет, зрачки от света фонарика сузились, за пальцем так же следила без каких-либо проблем, – поспешил ответить я. – Тогда нужно доставить её в медпункт, пусть там отлежится пару часов, заодно сделаю более полное обследование, – заключила Виола. – Именно доставить? Или сама дойдёт? – спросил я. – Именно доставить. Травма головы – вещь серьёзная, не дай бог сотрясение, кровоизлияние или что-нибудь ещё. Так что укладываем её на носилки и транспортируем в медпункт. – Может, не стоит так серьёзно? Я и сама могу дойти, – вмешалась в наш диалог Катя. – Можешь, а ещё можешь по дороге сознание потерять. Так что без возражений, – отрезала медсестра. Двое парней, один из которых случайный прохожий, а второй – сам виновник торжества, ухватились за носилки, ещё двое, включая меня, уложили девочку на них, после чего вся эта возглавляемая Виолой процессия направилась в медпункт. Остальные вернулись на свои позиции на поле и с немым вопросом «и что дальше?» уставились на меня. – Ситуация спорная, технически уже должна быть победа шестого отряда, но у нас дисквалификация двух спортсменов, так что сорок шестой раунд не засчитываю, продолжаем со счёта 24-21 в пользу шестого отряда, а подаёт пятый. Кто-то из шестого отряда попробовал возмутиться, но его пыл тут же остудили его же товарищи по команде, вызвав тем самым уважение в моих глазах. Девочка из пятого отряда подала мяч, красиво закрутив его, и команда слева не справилась с принятием. – 24-22, подача пятого отряда! По итогу нелёгкой борьбы длинною в 31 минуту и 14 секунд, партия закончилась со счётом 27-29 в пользу пятого отряда. Тот парнишка, что возмущался ранее, вновь занялся тем же, и опять его остановила его же команда: – Да всё, не ной, отыграемся на футболе. Пятый отряд, с свою очередь, вовсю праздновал победу. Поле заполонили крики «Ура!» от пионеров, решивших резко поиграть в кучу-малу. Спустя ещё пару минут поле вновь пустовало, так как оба отряда отправились готовиться к футболу. От нечего делать я отправился туда же. Там как раз во всю шёл второй тайм, или раунд, или период… Этим видом спорта я никогда не интересовался, так что я не особо «шарил за футбол», и, как следствие, не мог сказать точное название этих отрезков времени. На футболе же играли ребята постарше, что наталкивало на мысль о том, что в нынешний момент я могу лицезреть сражение третьего и четвёртого отряда. Среди бегающих на поле то тут, то там мелькали рыжие хвостики, а на трибуне сидел Семён, с любопытством следящий за происходящем на поле. К трибунам я и направился, после чего поспешил занять место рядом с Семёном и обратиться к нему: – Какой счёт? – Вроде четыре-два, в пользу четвёртого отряда. И примерно половина второго тайма позади, – ага, всё-таки тайма. – Они тут по 20 минут идут вместо обычных 45, и с перерывом в 5 минут, а не 15. – Понял, принял. То есть, нам тут ещё часа три торчать. – Почему три? – Ну смотри. Всего, как я понял, выступают восемь отрядов. Выступление двух из них почти окончено, а одна игра длится 45 минут. Значит, на восемь отрядов потребуется 3 часа. Прибавляем сюда ещё время ожидания отрядов, подготовки и всего такого, и количество времени возрастает примерно до четырёх часов. А минут сорок уже позади. Отнимаем, округляем и получаем те самые три часа. – Логично. – Кстати, который час? – Где-то пять часов дня. – Ну вот, часов в восемь и закончим, аккурат за час до ужина. Я устроился поудобнее и принялся наблюдать за игрой. Вопреки моим ожиданиям, она действительно вызвала у меня интерес. И любопытнее всего было наблюдать именно за Ульяной, которая словно метеор носилась по полю. Её тактика была проста, как три копейки – носиться за мячом, словно ураган, и пинать его туда, куда пинается. Однако свои плоды это приносило, и вот девочка-ракета обводит какого-то парня и с силой отправляет мяч в ворота. Вратарь у третьего отряда был, что называется, «то ли лыжи не едут, то ли я…», так что отбить такую атаку было выше его сил. – Гол! Пять-два в пользу четвёртого отряда! До конца игры пять минут! – огласил результат голос физрука. Последние пять минут матча пролетели в попытках третьего отряда хоть каким-нибудь образом выровнять счёт, так что в ход пошло всё – грязная игра, крики на всё поле и всё в таком духе. Но результата все эти действия не принесли, так что игра окончилась всё с тем же счётом. Наконец, поле огласил свисток физрука: – Игра окончена! Со счётом пять-два победу одерживает команда четвёртого отряда! Встречайте победителей! Мы с Семёном поспешили ретироваться к нашим рабочим местам, где уже спустя 10 минут оказались третий и четвёртый отряды. Первым делом вся эта дружная толпа отправилась на турники, куда от нечего делать направился и я. Процесс выполнения различных физических упражнений не представлял из себя ничего интересного, разве что изредка можно было полюбоваться на формы симпатичных пионерок. Только вот проблема кроется в том, что это третий и четвёртый отряды, а значит – посадят, дядя, посадят. В Магадан я, разумеется, не собирался, так что просто любовался видом. Хотя, вроде как в УК РСФСР и есть статья, влекущая уголовную ответственность за половую связь с лицом, не достигшим половой зрелости, само понятие "половой зрелости" довольно размыто. Так что непонятно, какой возраст считается, так сказать, "входным". Так, всё, хорош уже о подобном думать. Хотя, признаться честно, полностью абстрагироваться от подобных мыслей было выше моих сил, сказывается мой изменившийся возраст. Гормоны, все дела. Что-то я уже сомневаюсь в целесообразности сегодняшнего похода на озеро в компании с Мику. Учитывая мою симпатию к ней, как бы я не набросился на неё, узрев её в купальнике. Хотя, сегодня днём ведь видел уже, и ничего. Да и я вполне себе стабилен в психическом плане, так что подобного инцидента случиться не должно. Да и всё-таки время позднее будет, темно, ничего не видно. Так что решено – походу быть! Пока я грезил о пионерках, отряды уже успели закончить соревноваться на турниках и сейчас собирались на волейбольную площадку. Я поспешил отправиться туда же. Прибыв на поле, я залез на стул и уселся в ожидании отрядов. Они не заставили себя долго ждать, и спустя пару минут обе команды уже стояли на своих позициях в ожидании моего свистка. Я пробежался глазами по участникам, встретился взглядом с Ульяной, подмигнул ей, а затем громко спросил: – Все готовы? Отлично, тогда начинаем. Третий отряд – орёл, четвёртый – решка. Право на первую подачу получает… Четвёртый отряд! Мяч ваш. Я передал мяч какому-то парнишке, стоящему на подаче, дунул в свисток, и игра началась. Откровенно говоря, ожидания на эту игру у меня были завышенные, т.к. это уже два более старших отряда, да ещё и Ульяна тут, а значит, должно получиться довольно зрелищно. И мои ожидания оправдались буквально с первого же раунда. В подробное описание матча пускаться не хотелось, хотелось лишь наблюдать. Наблюдать за тем, насколько ожесточенная борьба сейчас шла на поле. Складывалось ощущение, словно игроки всю жизнь готовились к этому матчу и теперь играли так, как будто бы от исхода этого матча зависела их судьба. Я еле успевал следить за счётом, будучи увлечённым игрой не менее, чем игроки. Да что там говорить, если даже случайные прохожие останавливались, откладывали свои дела и с интересом наблюдали за тем, как ребята сломя голову носились по полю, бросая мяч туда-сюда. Бегая глазами по наблюдающим, я встретился взглядом со Славей, она помахала мне рукой и направилась в мою сторону. Тем временем счёт был уже 24-23 в пользу третьего отряда. Парень из оного подал мяч и, после серии полётов на обе стороны поля, последний приземлился на поле отряда под номером три. В этот момент Славя как раз подошла ко мне. – Счет 24-24, игра до преимущества в два очка. Перед началом дополнительного времени объявляю тактический перерыв на пять минут. Время пошло! Я, конечно, сомневался насчёт возможности данного действия с моей стороны, но возражать никто не стал, и сейчас команды обсуждали возможные победные тактики. Я же спустился со стула и поспешил поздороваться со Славей. – Привет! – Привет, Стефан. Я смотрю, у тебя неплохо получается судить. Нравится? – Не жалуюсь. Тем более, волейбол – это единственная игра, которой я когда-либо увлекался. Так что для меня это самый оптимальный вариант. – Правда? Не думала, что ты только в волейбол играть умеешь. Что, действительно больше никаким спортом не занимался? – Занимался, почему же. Просто, кроме волейбола я играл только в футбол в школе, но в нём я особо не преуспел, да в настольный теннис. А так ещё занимался какое-то время плаванием, боксом, лёгкой атлетикой и много чем ещё. – Понятно. В таком случае, ты теперь должен мне партию в волейбол, идёт? – Хах. Хорошо. Ну а у тебя как дела на твоём поприще начальной военной подготовки? Не волнуешься, что кто-либо подойдет, пока тебя нет? – У меня всё хорошо, остались лишь два отряда, которые сейчас играют тут. Как они закончат, так я и вернусь. – Понял. Ладно, я бы с удовольствием поболтал ещё, но труба зовёт. Увидимся! – Хорошо. До встречи! Валькирия улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой и отправилась обратно к наблюдающим. Я же, в свою очередь, поспешил вернуться на своё место и продолжить матч. – Перерыв окончен, команды готовы? Отлично, тогда начинаем. Напоминаю, играем до преимущества в два очка. Подаёт четвёртый отряд, так как последний мяч забили они. Я дунул в свисток, тем самым объявив начало дополнительных раундов. Судя по всему, перерыв пошёл командам на пользу, в частности четвёртому отряду, поскольку они буквально за полминуты заработали преимущество. Третий отряд не остался в стороне, тут же забив ответный мяч. А следующие два гола четвёртый отряд забил чуть ли не быстрее, чем свой первый на этих «допах», тем самым вырвав себе победу из лап соперника. – Поздравляю, игра окончена! В этой тяжелой борьбе со счётом 27-25 победу одерживает команда четвёртого отряда. Встречаем победителей! Следующие два часа моей жизни проходили абсолютно неинтересно. Знакомые лица в округе кончились, оставшиеся 4 младших отряда играли в пионербол, так что я, откровенно говоря, скучал. Зато стоило последнему мячу упасть на поле соперника, как я объявил счёт, закончил игру, навестил физрука, отдал ему листки, не забыв предварительно сфотографировать их на всякий случай, после чего поспешил ретироваться в сторону Музыкального кружка. – Эй! – услышал я из-за спины. – Куда путь держим? Я обернулся и увидел, что меня догоняет Алиса. Когда она поравнялась со мной, я поспешил ответить: – Да вот, в Музклуб иду. – Отлично, я туда же. У тебя всё закончилось? – Ага. А у тебя? – Тоже. А Семёна где потерял? – Не знаю, он ушел, как только у него все разошлись. Где-то минут 30-40 назад. – Понятно. Дальше путь держали мы уже вдвоём. Стоило нам ступить на площадь, как тут же из ниоткуда материализовалась Ольга Дмитриевна: – Стефан, Алиса, как всё прошло? – Отлично, – поспешил ответить я. – Все отряды сыграли, я их всех отметил, результаты у Александра Александровича. – У меня тоже всё отлично. Никто не утонул, все живы и здоровы, результаты у физрука. Разрешите идти? – Ну, раз всё хорошо, тогда разрешаю. Куда идёте-то хоть? – В Музклуб. Соревнования соревнованиями, а репетировать надо. Насчёт Стефана я уверена, а Семёна ещё предстоит многому научить. Так что мы пошли, Ольдмитриевна!– ответила Алиса. – Идите. Только не забудьте про ужин, на нём мы устроим церемонию награждения! – Хорошо! На этой ноте вожатая оставила нас, и мы отправились к Музкружку. На улице уже темнело, и, глянув украдкой на телефон, я обнаружил, что время уже без десяти восемь. А это значит, что времени на репетиции у нас осталось не больше часа. Спустя минут десять, мы прибыли к Музклубу, я постучался, и мы вошли внутрь. В помещении находилось больше народу, чем я ожидал увидеть. На диване расположился Семён с бас-гитарой на коленке, который сейчас наигрывал ту самую мелодию, которую я сегодня днём показывал Мику. Если быть точнее, то это Seven Nation Army группы The White Stripes. Ох, как бы сейчас «бомбили» работники музыкальных магазинов! Ну а сама аквамариновая девочка сидела рядом, изредка поправляя Семёна. В противоположном углу Музкружка расположился Шурик, который сейчас колдовал над усилителем, а вокруг него носилась Ульянка, всячески «помогая» (то есть отвлекая) ему. – Привет музыкантам и одному радиолюбителю! – поздоровалась Алиса. – Как проходят репетиции? – Ого, Алиса, ты назвала меня музыкантом? – удивился Семён. – Вот уж не ожидал, что так быстро вырасту в твоих глазах. – А ты в них ещё и не вырос. Это я обращалась к большинству, так сказать. А тебе до звания музыканта ещё басить и басить! Так что давай, не отвлекайся! – Ладно, ладно. Я же, в свою очередь, ограничился классическим «Всем привет» и подошёл к Мику. – Как продвигаются репетиции? – обратился я к ней. – Смотрю, ты научила Семёна играть ту мелодию, что я тебе днём показывал? – Ну да, я подумала, раз уж сегодня некоторые дети с ней справились, то и Семён справится! – Эй, а вот сейчас обидно было! – откликнулся Семён. – Семён, для новичка это вообще не обидно. Начинать надо с простых мелодий. – ответил я. – Нет у нас времени на обиды, учись давай! – обратилась к нему Алиса. – Это только кажется, что до концерта ещё далеко, на самом же деле это время пролетит незаметно! Кстати, это и остальных касается, так что давайте начинать репетицию! – Не можем мы начинать репетицию, – ответила Мику, – у нас усилитель сломался. А без него играть не получится. – Да, – вклинилась в разговор Ульяна, – живой только один, а у нас три инструмента, которым он нужен. Так что давайте лучше чай пить! Чайник как раз только вскипел. – Успеем ещё чай попить! – не унималась Алиса. – У нас полно акустических инструментов, давайте на них репетировать! – Ну, во-первых, барабаны всё равно звучат громче, – ответил я. – А во-вторых, вопрос «а что, собственно говоря, репетировать?» – всё ещё открыт. – Тогда давайте решать, что будем играть на концерте! Времени до него всё меньше и меньше, а подготовки к нему как не было, так и нет. – Давайте, – поддержал инициативу я. – Тогда, не откладывая в долгий ящик, я предлагаю следующие варианты... Следующий час до ужина прошёл в составлении трек-листа на предстоящий концерт. Под издаваемый мною же аккомпанемент классической гитары велась дискуссия. Я по памяти наигрывал все песни, которые, на мой взгляд, можно было сыграть в пионерском лагере, не опасаясь расправы за их содержание. Затем гитару выхватила Алиса, потом Мику, и так по кругу. Отмечу, что девочкам нравилось почти всё, что я предлагал. И уж больно много песен Семён посчитал знакомыми… Подозрительно это, однако. Но я, как всегда, не придал этому особого значения, и вот спустя 40 минут наш спор зашёл в тупик. – Я думаю, что у нас будет время песни на три, плюс одна на бис. И это при условии, что мы будем завершать концерт, – поделился своими мыслями я. – А уже набросанных вариантов у нас около двадцати. Нужно выбирать. – Давайте устроим голосование! – предложил Семён. – Предлагаю методом исключения. Напишем на листочках название всех песен и будем по одному вытягивать, пока не останется четыре листочка, на которых и будут написаны песни, которые мы и сыграем. – Можно и так, а можно просто вытянуть по одному листку. – Но нас пятеро, а нам нужно всего четыре песни, – подметила Мику. – Ну вот вы вчетвером тогда и вытягивайте. А я, так уж и быть, обойдусь. – сказал я. – Но так же нечестно! – Вполне себе честно. Я же добровольно отказываюсь от участия в выборах. – Ну… Ладно… Все дружно принялись писать песни и рвать бумагу, Мику принесла из подсобки коробку, мы сложили туда получившиеся импровизированные бюллетени, после чего все, кроме меня, вытащили по одной бумажке. – Итак, – начала Алиса, попутно собирая бумажки, – на концерте мы будем играть… Рыжая огласила список, после чего прозвучал горн, призывающий всех на ужин. Не теряя ни секунды, наша дружная компания отправилась в столовую. Прибыв на место назначения, мы получили свои порции и всей гурьбой уселись за один столик. Разумеется, обсуждение предстоящего концерта на этом не закончилось. – Осталось только решить, – начал я, – какую песню мы оставим на бис. – А давай ты и решишь! – предложила Ульяна. – Если мы опять спорить начнём, то так никогда и не закончим, а ты всё равно в выборах не участвовал, так что, на мой взгляд, так будет честно! – Окей, только мне нужно подумать. Всё же список получился довольно интересным, так что выбрать будет трудно. Возражать никто не стал. Я довольно быстро расправился со своей порцией, и чтобы не ждать остальных, решил пока организовать нам с Мику досрочную выдачу второго ужина, поэтому направился к раздаточным столикам. Мне повезло, ибо за «прилавком» стояла уже знакомая мне тётя Наташа, а не та другая злая повариха, так что шанс на успех довольно высокий. Я подошёл к ней и поспешил поздороваться: – Драсте, тёть Наташ! – Привет, Стефан! Что, добавки хочешь? – Скорее нет, чем да. А вы можете мне сказать, что сегодня будет на второй ужин? – Булочка и стакан апельсинового сока. А что? – А вы можете сейчас выдать мне две порции на меня и вооон ту аквамариновую красавицу? Потому что второй ужин сегодня мы вынуждены пропустить, – улыбнулся я. – Вот оно что… Ну, булочки выдам, а сок – только если налить куда-нибудь, бокалы мы вам давать не имеем права, – с этими словами Наталья показала рукой на стену, где висела табличка, на которой черным по белому было написано: «Вынос посуды из столовой запрещён!» – Да уж. А у вас нет никакой бутылки? – Только если стеклянные, а они также относятся к посуде. – Проблема, однако. Ладно, сбегаю в домик, может быть, там что-нибудь найду. – Только не сейчас. Сейчас будет эта ваша церемония награждения. Потом подойдешь, я и булочки выдам, и сок налью. – Ох ты, точно, церемония награждения же ещё. Ладно, тогда попозже подойду. Спасибо! – Да не за что! Я поспешил ретироваться обратно к нашему столику, где уже почти все закончили трапезу. Не прошло и пяти минут, как в центре столовой материализовалась вожатая, привлекая к себе взгляды остальных пионеров. – Товарищи, попрошу минуточку внимания! – начала свою речь она. – Как вы все прекрасно знаете, сегодня на территории нашего пионерского лагеря проходили соревнования между отрядами с третьего по десятый. Многие успели проявить себя, так что сейчас я готова огласить победителя. Итак, победителем сегодняшнего многоборья среди отрядов пионерлагеря «Совёнок» становится… Четвёртый отряд! Аплодисменты! Попрошу их подойти ко мне. Столовую наполнили бурные овации, а сопровождаемую протяжным «УРААА» Ульяну как ветром сдуло. Не прошло и минуты, как уже весь четвёртый отряд и одна рыжая бестия стояли около вожатой, улыбаясь аплодирующей им толпе. – Эти ребята в упорной борьбе смогли показать лучшие результаты, и за это им положена награда! Наши повара сегодня постарались на славу, чтобы порадовать наших победителей, так что мы награждаем четвёртый отряд почётной грамотой и вот этим вот тортом! В этот момент с кухни выехала тележка, толкаемая одной из поварих, на которой (на тележке, а не на поварихе) и красовался главный трофей. Ничего интересного далее не происходило, так что я направился к Ольге Дмитриевне в целях санкционирования сегодняшнего похода и получения тары для сока. – Ольга Дмитриевна! – Да, Стефан, что хотел? – Мы с Мику собрались сегодня сходить на озеро, и мне нужно от вас две вещи. Ваше разрешение и какая-нибудь бутылка. – В ночь? В лес? Вдвоём? С бутылкой? А ты уверен, что это хорошая идея? – Более чем. Мы пойдём на озеро, оно довольно близко к лагерю, да и сегодня днём мы там уже были. Топографическим кретинизмом я не страдаю, так что мы не заблудимся, я вас уверяю. И часы у меня есть, так что мы вернёмся до отбоя, гарантирую! – Ну раз уж гарантируешь, тогда ладно. Погоди, а как же второй ужин? – Вот для этого я бутылку и спрашиваю. Я уже договорился с Натальей, она выдаст нам булочки, а сок нужно куда-то налить. – Вот как. Ну ладно. Вот, возьми, ключ от моего домика, поищи там какую-нибудь пустую бутылку, я думаю, найдёшь. Только помой её на всякий случай и потом обязательно верни назад! – Хорошо. Спасибо! Я взял у вожатой связку ключей и отправился к её домику. Идти было не очень далеко, и уже через 10 минут я стоял перед дверью, подбирая нужный ключ. Наконец, спустя N-ное количество попыток я-таки подобрал нужный ключ и шагнул за порог вожатского домика. Внутри меня встречал всё тот же беспорядок, в котором я принялся искать хоть какую-нибудь тару. Искомое мною обнаружилось спустя буквально пару минут. Пустая пластиковая бутылка, на вид даже более-менее чистая, отыскалась в шкафу. Захватив её, я уже было собрался закрыть шкаф и отправиться по своим делам, как вдруг мой взгляд зацепился за несколько ящиков в шкафу, а точнее – за самый верхний из них, закрытый на замок. Раз он заперт, значит, внутри есть что-то ценное. Воровать я не собирался, но интерес никуда не пропадал. Так что я задумался. Совесть твердила, что рыться в чужих вещах как минимум низко, разум же утверждал, что там может найтись что-нибудь полезное, что сможет помочь мне понять, где и в какое время я вообще нахожусь, или хотя бы обзавестись каким-нибудь компроматом на Ольгу Дмитриевну, так сказать, на всякий случай. Только вот вопрос, смогу ли я его открыть? У меня есть связка ключей вожатой, думаю, среди них должен быть ключ. А если вдруг кто-нибудь зайдет и застанет меня за столь незаконным деянием, или же просто подумает что-то не то? Поколебавшись буквально две минуты, я всё же решился пойти на преступление. Сперва я закрыл дверь на ключ, что бы мне точно никто не помешал. Если вдруг кто-то и начнёт ломиться, то у меня будет возможность скрыть следы своей деятельности, а на последующие затем расспросы мне плевать, если что – на ходу придумаю какую-нибудь отмазку, уж в этом я мастер. Затем я принялся выискивать в связке маленькие ключи и по одному подбирать их к замку на ящике. Мои потуги продлились недолго, и спустя пару минут замок поддался, открывая мне доступ к содержимому ящика. – Ай-ай-ай, Ольга Дмитриевна, какая неосторожность – самолично выдать простому пионеру доступ ко всем своим секретам. Мало ли, что он может сделать… – приговаривал я, попутно изучая содержимое ящика. Внутри было мало чего интересного. Паспорт, трудовая книжка, швейный набор, небольшие денежные сбережения и всякая мелочёвка. Первым делом я заглянул в паспорт. Итак, Миронова Ольга Дмитриевна, дата рождения – 17.08.1964, гражданство – СССР, семейное положение не указано, прописка московская. Ух и занесло же вас, Ольдмитриевна! С самой Москвы куда-то на юг Советского Союза. Ну да ладно, неважно. Ничего более интересного обнаружить не удалось, так что я запер ящик, закрыл шкаф, взял бутылку и, отперев дверь, вышел наружу. Оказалось, что очень даже вовремя, ибо в моём поле зрения появилась вожатая, которая возвращалась в свою обитель. – Ну что, Стефан, нашёл? – Нашел, вот такую вот. Пойдет? – Думаю да. Ладно, иди в столовую, а то времени у вас всё меньше и меньше! – Хорошо! Я отправился в столовую, напевая под нос какой-то незамысловатый мотив. Кстати, любопытно звучит, нужно запомнить, глядишь, смогу сочинить что-нибудь на основе этой простенькой мелодии. К тому же в последнее время меня поглотил творческий кризис, а сочинять музыку хочется. Только вот пока не сочиняется… Путь до столовой занял у меня от силы минут 10, и вот я уже поднимался на крыльцо, сопровождаемый хитрым прищуром Мику, с которым она смотрела на меня. – Ты куда пропал? – спросила она у меня. – Никуда я не пропадал. Мы же на озеро сегодня идём. А я санкционировал этот поход и попутно организовал нам перекус на нём. – Санксци… Что сделал? – Санкционировал, – улыбнулся я. – Проще говоря – получил разрешение вожатой. – А-а, поняла. Ну так что, мы идём? – Погоди, надо перекус забрать. Сейчас приду. Я зашёл в столовую и направился к раздаточным столикам, из-за которого на меня уже был направлен ожидающий взгляд тёти Наташи. Подойдя к ней, я заговорил первым: – Тётя Наташа, вот! Я нашёл бутылку, она даже вроде бы чистая, но лучше на всякий случай её сполоснуть. – Давай её сюда, сейчас всё сделаю. Подожди минут пять. – Хорошо! С этими словами я отдал поварихе тару и принялся ждать. И вот, те самые 5 минут прошли, и я получил в руки два свёртка с булочками и бутылку с соком. – А стаканчики-то у вас есть? – поинтересовалась у меня Наталья. – А мы люди не гордые, мы и из горлышка попьем. В любом случае, спасибо вам! – Всегда пожалуйста! Если ещё что-нибудь понадобится, обращайся! – Обязательно! Я вышел из столовой, позвал Мику, и уже вместе мы двинулись по направлению к площади. – Тебе что-нибудь из домика забирать нужно? – спросил я у Мику. – Нет, а тебе? – Разве что гитару. Хотя, захвачу-ка я лучше рюкзак, мало ли что может понадобиться. – Хорошо. Мы направились в сторону моего домика, попутно болтая ни о чём. А я параллельно рассуждал о том, что же мне взять с собой, изредка переключаясь на какие-либо другие мысли в духе того, как нам повезло, что Дмитриевна разрешила нам отправиться в этот импровизированный поход, какая сегодня прекрасная погода и моя спутница. И вот спустя примерно 10 минут мы подошли к моему домику. – Ты тогда подожди меня тут, я быстренько заскочу, всё самое основное захвачу и пойдём. – Хорошо. Зайдя в домик, я увидел лежащего на кровати Семёна, который быстро спрятал что-то под подушку и схватил первую попавшуюся книгу, делая вид, что он её читает. – Что прячешь? – спросил я у него. – Ничего не прячу, с чего ты взял? Просто книгу читаю. – Вверх ногами? – А, ой… – Да ладно, не парься, всем есть, что скрывать. Я, так уж и быть, допытывать не буду. – Ладно… А ты куда собрался? – поспешил перевести тему Семён. – Я? В поход с Мику. Говорил же вроде сегодня. – Не помню, честно. Сегодня такой загруженный день был. – Солидарен. Ну, он уже позади, а сейчас меня ждет прекрасный, надеюсь, вечер в компании аквамариновой красавицы. – Хах, понимаю. Ну, удачи, что ли! – Спасибо. Я повесил на плечо гитару и схватил свой рюкзак, попутно вытряхивая его содержимое. С собой же я решил взять всю ту мелочёвку, что там лежала, и заодно захватил полотенце и свитер. Мало ли, прохладный ветер подует. Я-то ладно, я с холодом, конечно, не на «ты», но уже и не на «вы», так что я навряд ли замёрзну, а вот Мику может. И тут я, как истинный джентльмен, предложу ей свой свитер, тем самым покорив её сердце… Я мысленно ухмыльнулся, запихал всё добро в рюкзак и уже было направился к выходу, но тут вспомнил ещё кое о чём. – Семён? – А? – У тебя нет, случаем, каких-либо лишних или не очень плавок, которыми ты мог бы поделиться со мной? – Да, мне вожатая вчера выделила одни такие. Посмотри в тумбочке, я их туда кинул. – Хорошо, спасибо! – Да не за что! Семён всё с той же книгой отвернулся к стенке, а я вытащил из его тумбочки плавки, быстренько нацепил их, закинул чистые труселя в рюкзак и поспешил на улицу, где меня ждала уже начавшая скучать цианововолосая девица. – Ну наконец-то! Что так долго? – тут же предъявила мне она. – Извини, хотелось ничего не забыть. Ну что, идём? – Идём! И, взявшись за руки, мы отправились в лес. Ага, за руки, размечтался тут! Просто, идя рядом, отправились в лес. Солнце уже скрылось за горизонтом, передав на время бразды правления воцарившейся на небосводе луне, которая и освещала нам путь. Тёплый лёгкий ветерок и потрескивание кузнечиков в совокупности с шумом, издаваемым прочими представителями местной фауны, сопровождали нас на пару со звуком наших шагов. В такую минуту хотелось просто идти, переступая камни и небольшие ямки, уворачиваясь от стремящихся хлестнуть тебя по лицу веток и не думая ни о чём, наслаждаясь окружающей тебя действительностью. Но Мику, как известно, имела характеристику «вместо тысячи слов – две тысячи слов», так что долго молчать она не могла, в скором времени нарушив тишину: – Красиво здесь, правда? Мне вот очень нравится здешняя природа. Есть в ней что-то такое привлекательное, трудно даже словами описать. Оно всё такое красивое! Хочется вечность тут провести! – Согласен. Местный облик природы и правда поражает. Однако, есть кое-что, на фоне чего даже он меркнет. Знаешь, чего? – Не знаю, много вариантов. Может быть... Нет, не знаю. Чего? – На фоне твоей красоты. – Ой, Стефан, перестань… Ладно тебе… Как же мило она краснеет! И в тот же миг становится немногословной. И хоть эта её черта меня не тяготит, я всё равно продолжил гнуть свою линию. – Нет, я серьезно! Разумеется, окружающая нас действительность так и побуждает взять перо и поэтично отразить её на бумаге, но будь я поэтом, своё стихотворение я посвятил бы тебе! Вот, например: Угрюмый юный отрок как-то Соблаговолил посетить Обитель местных музыкантов, Желая подпись получить. Открылась дверь с противным скрипом И взору вдруг его предстал Крушивший все стереотипы Ангел, что с небес упал. Без нимба над его главою, Без крыльев белых за спиной, Зато лучащий голубою В людском обличье красотой. И поразился отрок тот Тому, что только что увидел, И, совершив переворот, Сей облик тотчас, словно кот, Сердце его в момент похитил. – Кхм. Над текстом, конечно, предстоит ещё поработать, рифма кривая, темп кое-где скачет, но, как по мне, для импровизации неплохо, – улыбнулся я и взглянул на Мику, ожидая её рецензии на моё стихотворение. Последняя не заставила себя долго ждать: – Ты… Ничего себе. Ух ты. Вау. Я даже не… Это… Удивительно… Как ты это сделал? – Что? – Ну, вот так вот, на ходу… Я поражена! – Хах. Рад, что мне удалось удивить тебя. Я не знаю, как, оно само так получилось, – улыбнулся я. – Это правда здорово. Спасибо! Спустя мгновенье я ощутил теплые объятья, что соблаговолила подарить мне Мику в качестве благодарности за мои неумелые комплименты и импровизированное стихотворение в её честь. Тут уже настала моя очередь опешить. В мою голову тут же ворвались тысячи мыслей, вихрем унося сознание куда-то на небеса и заставляя закрыть глаза. И ведь если подумать… Я попал в этот лагерь из другого мира. Сперва вёл себя, как обычно – окружающие меня люди не слышали от меня ни одного слова и не видели ни единого выражения лица, кроме отражающего ту стену, возведённую мной для защиты от внешнего мира. И вот, не прошло и двух суток, как я уже нашел контакт со всеми местными обитателями, вклинился в образ порядочного пионера, решился на концерт, а самое главное – на такое вот беззаботное общение с другими людьми. Скажи мне кто-нибудь пару дней назад, что я попаду в мистический пионерлагерь, где буду рассыпаться комплиментами и стихами в адрес миловидной девочки с длинными аквамариновыми волосами – я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но ведь нет, сейчас это для меня реальность! Почему я так свободно общаюсь с людьми? Когда был тот момент перехода с угрюмого социопата на яркого экстраверта? Это ведь совсем не свойственно мне! Я открыл глаза и посмотрел на прижимающуюся ко мне Мику. И, словно по дуновению ветра, все дурные мысли тут же стёрло к чёртовой матери. Какая мне разница, где, почему и как я нахожусь, если наградой за всё это для меня является вот этот вот прижимающийся ко мне ангелочек, для которого появляется готовность даже, как бы это банально ни звучало, достать звезду с неба? Всё стремление понять суть бытия этого мира исчезло, словно его и не было, а голову перестали терзать миллионы различных вопросов, от которых я уже успел абстрагироваться. И если раньше я мог сказать, что я смирился со своим положением, то сейчас я открыто готов заявить – я наслаждаюсь им! Спасибо тебе, «Совёнок», спасибо тебе, Мику! За то, что даёте мне вновь ощутить давно забытые чувства. Это мгновение показалось мне вечностью, которой мне всё равно было мало. Но у всего есть свой закономерный конец, и у этого момента тоже, как бы печально это ни было. Я так и не понял, прошла ли минута, или час, но вот Мику мягко отстранилась от меня и посмотрела мне в глаза, явно спрашивая, «а дальше что?». И вот тут, наверное, я должен был её поцеловать, но мне просто не хватило на это смелости, я морально не был готов. Но, всё же, я ясно видел, каким выжидающим взглядом смотрит на меня Мику, так что просто сделать вид, что ничего и не было, я не мог. Я решил взять свою смелость в кулак и сделать давно уже непривычную для меня вещь, а именно – взять её за руку. И хоть я и допускал, что сейчас Мику отстранится и на этом можно будет поставить точку на нашем сегодняшнем походе, но, вопреки дурным мыслям, циановый ангелочек поддержал мою инициативу, несмело сжав мою руку в ответ. Сказать, что от счастья я улетел на небо нахуй – это не сказать ничего. И если в случае с Виолой в медпункте я смог сдержать свои эмоции, то в случае с Мику этого сделать у меня не получилось. Все сдерживаемые мною эмоции разом хлынули наружу, проломив все возможные баррикады на своём пути, к настроению прибавилось +1000, на лицо выползла глупая, но до жути довольная улыбка, и я обратился в зомби к Мику: – Идём? – Идём. И вот, теперь уже в действительности взявшись за руки, мы отправились к озеру. Сейчас уже всё было понятно и без слов, так что необходимость в них отпала. Мы просто молча двигались к нашему пункту назначения, до которого, по моим подсчётам, оставалось не больше десяти минут пути. И вот наконец-то из-за угла показалось то самое озеро, ярко освещаемое луной с неба. К моему огромному сожалению, да и по всей видимости к сожалению Мику в том числе, мне пришлось отпустить её руку, дабы оформить наше временное пристанище на берегу этого замечательного водоёма. Я положил на землю гитару, открыл рюкзак и тут же столкнулся с проблемой. – Бля…стит водичка на озёрной глади! Официально заявляю, я – дурак. – Ну, Стефан, не говори про себя так! Что случилось? – Ну, гений походов, в лице меня, полотенце, чтобы вытереться, предусмотрел, свитер на случай похолодания предусмотрел, а на чём мы сидеть будем – не предусмотрел. – Так тут же брёвна есть. – Брёвна-то тут есть, но ночью, будучи мокрым, сидеть на них – то ещё удовольствие. Что делать то?.. О, есть идея! Давай сделаем так: пойдем сейчас купаться, а потом, когда вылезем, я разведу костёр, и мы просто положим на брёвна мой рюкзак и чехол от гитары, чтобы было удобнее сидеть. – Хорошо. Тогда пошли купаться? – Пошли. Мы принялись раздеваться. И хоть Мику стояла спиной ко мне, я не мог оторвать свой взгляд от ладной фигурки раздевающейся пионерки. Но вот это мимолётное удовольствие закончилось, я остался в одних только плавках, Мику – в купальнике, после чего мы пошли в сторону озера. Я, недолго думая, с разбегу влетел в него как к себе домой, ощущая неимоверную легкость и огромный кайф от погружения под воду. Не выныривая, я медленно проплыл под водой около десятка метров, после чего всплыл на поверхность, разбрызгивая во все стороны воду и жадно глотая ртом воздух. Мику же в это время только заходила в воду и находилась в ней дай бог по колено. – Плыви ко мне, тут здорово! – крикнул я ей. – Сейчас! И вот Мику уже смелее начала заходить в воду, спустя минуту оказавшись в ней по горло, и медленно, так называемой «лягушкой», или же на профессиональном языке – «брассом», поплыла ко мне. Прошло, наверное, с полчаса, прежде чем мы наплавались вдоволь. Словами не передать, какое это удовольствие – купаться ночью в южных широтах, поскольку вода остывает значительно дольше воздуха и тем самым в воде находиться приятнее, чем на суше. Но вот настал момент, когда мы решили покинуть такую теплую и приятную воду, променяв её на холодный воздух у берега. Я постелил чехол от гитары на бревно, усадил на него Мику, отдал ей полотенце, а сам принялся как можно быстрее разводить костёр. Вполне пригодное для разведения огня место располагалось прямо между двух поваленных деревьев, а валяющихся тут и там веток хватило бы на поддержание этого костра хоть всю ночь. Я не стал запариваться с выстраиванием «домика» из веток, так что просто накидал в несколько слоёв чередующиеся друг с другом куски берёзовой коры, найденной мною неподалёку, и ветки. И вот спустя пару минут мой маленький костёр с весёлым треском разгонял ночной мрак и холод, создавая некий природный уют. Я насобирал несколько найденных в округе брусочков и сейчас один за другим подкидывал их в костёр. В какой-то момент я услышал тихое «брр». – Холодно? – Чуть-чуть. Да ладно, я потерплю. – Нет уж, не надо терпеть. Погоди минутку, я сейчас. Я открыл рюкзак, достал оттуда свитер и отдал его Мику. – А ты? Сам ведь тоже замёрзнешь! – Не замёрзну, я привыкший. А ты надевай давай, нечего тут мёрзнуть! – Но если я его надену, он же промокнет… – А если не наденешь – замёрзнешь. – Ладно. Можешь, пожалуйста, отвернуться? – Ну ладно. Не совсем понимая, зачем, я всё же отвернулся, после чего послышался шорох одежды, и спустя минуту мне разрешили повернуться обратно. Ответ на мой вопрос пришёл сразу же – Мику сидела в моём свитере и обмотанном на манер юбки полотенце, а в руках у неё был верх от купальника. При этом она посмотрела на меня и покраснела. У меня тоже кровь прильнула к лицу и ещё кое-куда пониже, но темнота не дала этого увидеть. – Надо его повесить куда-нибудь, пусть сушится, – смущённо проговорила Мику. – Сейчас что-нибудь придумаем. Порывшись в своём рюкзаке, я извлёк оттуда небольшой моток верёвки, из которого и сделал импровизированную сушилку, протянув верёвку над костром на достаточном расстоянии, чтобы всё, что на ней висело – не загорелось. Закрепив её на ветках деревьев, я деликатно отошёл за ближайшее дерево, где снял плавки, надел шорты и вернулся к Мику. Я взял протянутый ею элемент купальника и повесил его на сушилку, рядом же повесил свои плавки. Довольный своей работой, я вернулся к девушке. – Предлагаю перекусить. Ты как, не против? – предложил я. – Давай, я только за! Я расчехлил свой импровизированный «НАЗ», после чего протянул Мику булку и бутылку с соком. И если она ела медленно и размеренно, то у меня же, в свою очередь, пробудился аппетит, заставив приговорить это несчастное хлебобулочное изделие буквально за минуту, а затем запить его единым залпом апельсинового сока. После окончания перерыва на обед, я, думая, чем бы таким заняться, подкинул дровишек в костёр, взял в руки гитару и уселся рядом с Мику. – Я тут недавно один незамысловатый мотивчик придумал, попробую его сейчас воспроизвести, а тебя попрошу его оценить! – улыбнулся я. – Хорошо. Потратив минут пять на то, чтобы подобрать ноты, я получил-таки мелодию, которую сыграл Мику. – Неплохо, – резюмировала она. – Но вот в этом месте я сыграла бы так… Отобрав у меня гитару, девочка показала, как именно она бы сыграла этот кусок. Дальше гитару взял уже я, и так далее по кругу. Проще говоря – следующие минут тридцать мы провели в попытках довести эту недомелодию до ума. – Всё равно холодно… – произнесла Мику в какой-то момент. – Даа?.. Ну тогда иди сюда! С этими словами я пододвинулся к ней поближе, приобнял за талию, Мику же в ответ глупо хихикнула, и мы продолжили наши музыкальные потуги. В какой-то момент она начала зевать, положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. Я от этого жеста в очередной раз впал в ступор, боясь вообще хоть как-либо пошевелиться, дабы не потревожить этого аквамаринового ангела, что сидит сейчас справа от меня. А если вспомнить о том, что кроме моего свитера меня с её телом ничего не разделяет… Ну еп твою матiр, СтефОн, тобi ж вже давно не чотирнадцять рокiв! Що ти бентежишься, немов маленька дурна дівчина? – прозвучало откуда-то из недр подсознания. Но, тем не менее, я всё так же не шевелился, а Мику, похоже, уснула. Посидев так немного, я решил, что пора её будить да расходиться по домам, что я и сделал. Мику проснулась, мы быстренько переоделись, собрали свои вещи, затушили костёр, убрали следы своей деятельности и, как и до этого, взявшись за руки отправились в лагерь. Я проводил Мику до дома, где она, подарив мне на прощание свои объятия, отправилась к себе, а я пошел в сторону своего дома, попутно доставая сигарету. Стоило мне пройти буквально десяток метров, как из-за угла выглянул какой-то пионер. И был он, мягко говоря, странным. Я сначала подумал, что это Семён, уж больно они были похожи, но нет, это не он. Этот выглядит как какой-то подросток-псих-маньяк. Жилистые руки, очень стройное, но в то же время подтянутое телосложение, и эта его странная улыбка. Словно сам сатана стоит и давит свою дьявольскую лыбу, с которой он собирается отправить тебя на адские угли прожарить до состояния medium-rare. Только было я собрался его окликнуть и спросить, кто он такой и что забыл тут в такое время, как он опередил меня: – Ну привет, пионер Стефан…