Откат

Норберт Кернер. Ох и странное же имечко для человека, с рождения проживающего в России. Однако, имена мы себе не выбираем. А вот модель поведения – очень даже. Благодаря чему это существо, благополучно направлявшееся домой, сегодня до дома так и не дошло. К сожалению для него, он сам вынудил меня этому поспособствовать. Как я успел узнать, Милана была далеко не первой девушкой, над которой он надругался. Его отец какая-то важная шишка в полиции, что позволяло ему абсолютно безнаказанно издеваться над другими. Ведь противопоставить ему они ничего не могли. Дела если и возбуждались, то тут же закрывались за неимением достаточного количества доказательств, а банальный мордобой никто не рисковал применять. Кроме меня. Теперь его ждёт увлекательная жизнь если не на больничной койке, то в инвалидной коляске как минимум, а меня – не менее увлекательные разборки со всем этим. Но я ни о чём не жалею. Ибо нехуй, как говорится. Из записей в личном дневнике

***

– Привет, – как-то отстранённо протянула девочка-кошка, подходя ближе. Затем её взгляд метнулся к упавшему без сознания Семёну, после чего на её лице промелькнула грусть. – Жаль. – Жаль? – непонимающе протянул я. – Твой друг, – ответила Юля таким тоном, словно я задал вопрос с самым очевидным ответом из всех существующих. – Мне нужны вы оба. – Зачем? – спросил я, всё ещё ничего не понимая. – Нужны! – зашипела девочка-кошка, явно дав понять, что ответа на свой вопрос я не получу. – Ладно… – уступил я, отодвинувшись чуть в сторону. Юля же подошла к Семёну, дёрнула носиком, а после присела возле него. Она пару минут вглядывалась в его бессознательное лицо, а затем прикоснулась ко лбу. Семён поморщился, странно дёрнул головой, а после резко подскочил, заставив нависшую над ним антропоморфную кошку отпрыгнуть от него на добрые пару метров. Картина его пробуждения сильно напоминала внезапный выход из комы персонажа какого-нибудь второсортного кинца: резкий рывок, испарина на лбу, мечущиеся туда-сюда зрачки и далее по списку. – А мне можно тоже как-нибудь научиться этому вашему шайтан-кюшо? – бросил я в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь. – Чему? – однако, Юля всё же приняла вопрос на свой счёт. – Вашим чудодейственным прикосновениям, которые и лечат, и сознание вышибают, и его же возвращают. – Тут ничего сложного нет… – протянула девочка-кошка, словно речь шла о завязывании шнурков. – Кому как, – хмыкнул я. – …но научить этому я не могу, – грустно закончила она. – Да? Ну и ладно… Семён же, тем временем, окончательно пришёл в себя и сейчас недоумённо переводил взгляд с меня на Юлю и обратно. По нему было видно, что сейчас он предпочёл бы рухнуть обратно в Морфеевы объятия, да вот только чудодейственное прикосновение ко лбу, по всей видимости, не давало этого сделать. Я поймал себя на мысли, что объяснить всё, что тут происходит, мне будет трудно. Вариант вообще не объяснять я уже не рассматривал. – А ты… вообще кто? – наконец подал голос парень. Юля в ответ лишь фыркнула, всем своим видом давая понять, что это сейчас вопрос не первой важности. Я же понимал, что если ей что-то от нас нужно, то лучше ввести Семёна в курс дела. Для начала хотя бы немного. – Знакомься, это Юля, – нарочито бодро начал я, показав на девушку. – Девочка-кошка. Большего я и сам не знаю. – А… Ладно… – информации парню явно было мало, но он благоразумно не стал набрасываться на нас с расспросами. Тем временем Юля, приковавшая к себе всё внимание и благополучно его игнорировавшая, направилась к раскинувшемуся в паре метров от нас дереву. Отмерив что-то одной ей ведомое, она принялась раскапывать местные завалы сброшенных сосновых игл, чтобы через пару секунд вытащить оттуда внушительных размеров гриб. – Ням! – произнесла девочка-кошка и в два укуса приговорила сие творение природы. Мне показалось, или я только что слышал звон упавших на земную твердь челюстей? Мы с Семёном так и стояли бы, раскрыв рты, но у Юли были свои планы на этот вечер. – Итак, – начала она, довольно потирая животик. – Мне нужно с вами серьёзно поговорить. Неведомым образом куда-то испарилась вся детская непосредственность, с которой эта девочка говорила раньше, а её место заняла решимость и ощущение, словно стоящий перед тобой человек (пусть и человек она не полностью) старше тебя как минимум на несколько десятков лет. – О чём? – только и смог выдавить я, а Семён продолжал находиться где-то в прострации. – Обо всём этом, – она красноречиво обвела рукой окружающие нас деревья, явно намекая на спрятавшийся за ними пионерский лагерь. – Так, а поконкретнее? – Вы ведь понимаете, что вы здесь не просто так? – Иногда посещала такая мысль. Но внятного ответа на неё я для себя так и не нашёл. – Ничего. Он расскажет. У него это всё равно лучше получится. – Кто «Он»? – непонимающе протянул я. – Он, – Юля уверенно тыкнула пальчиком в стоящего рядом Семёна. – Я? – удивился парень. – Он? – в один момент с ним воскликнул я. – Он, – как само собой разумеющееся, подтвердила антропоморфная представительница семейства кошачьих. – Только не он. – А? – Семён явно хотел сейчас оказаться где угодно, но только не здесь. Честно говоря, я его немного понимал, но, будучи заинтересованным абсолютно в любой информации, касающейся лагеря, желания этого не разделял. – Ну, – задумалась Юля, подбирая слово. – Другой! – победно воскликнула девушка. – Да! Другой он! – Другой он, – задумался я, вспомнив о ещё двух странных персонажах этой пьесы. – Это который позлее или посговорчивее? – Нет-нет-нет! – замахала руками девочка-кошка. – Не первый и не второй. А другой. – А этот другой тоже варится в этих ваших циклах? – Каких циклах? – Ну, во временных петлях. Недельку прожил, и на новую, где никто ничего не помнит. Кроме него. – И да, и нет. В основном, все Семёны уезжают. Из застрявших тут я знаю только… – Юля вытянула вперёд ладошку (лапку?) и принялась загибать пальцы, считая Семёнов. Давалось ей это явно с трудом, но спустя пару минут она гордо вытянула вперёд ладонь с оттопыренными тремя пальцами. – Вот! Столько! – Ладно-о, – протянул я, смирившись с наличием где-то там четвёртого Семёна. Господи, сколько их тут? – В общем, моё дело только вас предупредить. Вам нужно встретиться с ним. Большего сказать не могу. Да и не успеваю. Пока! – улыбнулась Юля, двумя прыжками почти скрывшись среди сосновых крон. – Подожди! – прокричал я вслед. – А где нам найти этого твоего… того? – Он сам вас найдёт, – донёсся до меня голос девушки, а после всё вокруг окончательно стихло. – Да уж, – хмыкнул я. – Почему-то я так и думал… Интересно, а если перед сном считать не баранов, а Семёнов, я быстрее усну?

***

– Чуть энергичнее! – причитала Мику, буквально порхая по музыкальному клубу. Складывалось ощущение, что из всей нашей бравой пятёрки только ей удалось сегодня нормально выспаться. – Концерт уже на носу! – Мику-у, – взмолилась Двачевская, потирая подушечки пальцев левой руки. – Мы и так задроч… кхм… Отрепетировали до автоматизма всё, что только можно. Может, пока хватит? – В какой-то степени согласен, – подал голос я, прекратив мучить висящую на мне электрогитару. – Мне-то, конечно, без разницы, когда и сколько играть, но до крайностей доводить, думаю, не сто́ит. – Ну-у, – насупилась аквамариновая девочка, обиженно надув губки. – И вообще, – продолжила Алиса, перебив Мику. – Это нам-то хорошо, стоим себе да пальчиками дёргаем, а Ульяна вон, – рыжая старшая указала рукой на рыжую младшую, которая в данный момент вывалила язык, опёрлась на стену и вполне себе успешно по ней сползала. – Отдыха не знает, бедная! – Но Иван Родионович… – принцесса предприняла последнюю попытку настоять на своём. – Ой, да пошёл он! – однако, Алиса была настроена решительно. – Крепостное право, если что, уже сто с лишним лет как отменили! – Ладно, – нехотя согласилась Мику, отойдя от синтезатора. – На сегодня все репетиции объявляю оконченными. Но не расслабляйтесь! Уже завтра вечером нас ожидает… ещё одна репетиция, а сегодня к нам в группу вступает Лена на роль вокалистки. Так что завтра весь день будем репетировать! А пока, так уж и быть, все свободны! Тандем рыжиков, услышав последние слова, с победным улюлюканьем унеслись прочь, явно имея какие-то планы на сегодняшний вечер. Семён же поплёлся за ними. Ну а пока этот самый вечер не наступил, у нас с Мику есть одно ма-а-а-аленькое дельце. – А ты точно уверен? – в который раз за день спросила меня Мику. – Не волнуйся, солнце! – бодро ответил я. – Главное, что она уверена. А мы уже кое-где этой самой уверенности прибавим. Всё пройдёт отлично, обещаю тебе! Появление новой, да ещё и такой застенчивой вокалистки в нашем коллективе всего за пару дней до начала концерта грозило обернуться настоящей катастрофой, так что нам с Мику пришлось довольно долго ломать голову над тем, как бы всё это грамотно организовать. Зато итоговому варианту плана позавидовал бы и сам Наполеон Бонапарт! Это тебе не за месяц-другой до Москвы доскакать, тут нужно действовать тоньше! Намного тоньше… Спасибо книжкам по психологии, коими я увлекался одно время, и благодаря которым я вполне могу предугадать несколько вариантов развития событий и отталкиваться уже от менее опасных из них. Итак, на чём же строился наш «гениальный» план? Всё просто! Раз уж речь зашла про Наполеона, то в виде небольшой войны мы всё это и представим. По одну сторону сражения находится Лена – неимоверно милая, но очень стеснительная девушка, а по другую – выступление перед толпой людей. Как же помочь нашей фиолетововолосой особе преодолеть страх перед сценой и показать всем класс на концерте? На войне все средства хороши. Так что в ход пошло несколько интересных уловок. Благодаря Мику, которая очень хорошо знакома с Леной, мы смогли составить скромненький портрет её личности, исходя из которого и выстраивался весь наш план. В себя он включал три пункта: Первое: научить Лену петь. Конечно, никто и не говорит, что она не умеет, но всё же петь, скажем, в ду́ше и на публику – это, увы, две разные вещи. Но эту часть взяла на себя Мику. Времени мало, но лично я не учитель, а вот в педагогических талантах своей принцессы я ни на секунду не сомневался. Второе: помочь ей преодолеть страх перед сценой. А заодно и Семёну. В этом нам как раз поможет завтрашний саундчек. Изюминка в том, что ни первый, ни второй знать о том, что это именно публичное мероприятие, не будут. Официальная легенда гласит: пойдём на сцену да побренчим там немного. Так, для разнообразия. И тут-то в дело вступает рядовой Ульяна: потихоньку подтягивает на сцену людей. Сначала знакомых, из нашего отряда, которые просто и от нечего делать придут послушать. После – несколько ребят из других отрядов, которые тоже «случайно» забрели на огонёк. И так до тех пор, пока не соберётся более-менее приличная толпа благодарных слушателей, которая, поделившись овациями, вселит в нашу стесняшу уверенности. Ну и третье: Алиса. Стоило мне в общих чертах ознакомиться с их конфликтом, как в голову тут же пришла идея направить эту невербальную агрессию в благое русло. А именно – привить Лене мысль выступить отлично назло Алисе. Так мы убиваем сразу двух зайцев: и мотивации подгоняем, и страху поубавим. Против страха – решимость, так ведь? – Хорошо, – оживилась Мику, а после ухватилась за электрогитару. – Поиграем, пока Лены нет? – Давай, – улыбнулся я, расчехляя бас.

***

– И всё-таки я немного сомневаюсь, – поделилась мыслями Мику, доев свой ужин и переключив всё внимание на меня. – Не сто́ит, – уверенно ответил я, прожевав пюре. – Мы же уже обсуждали все возможные варианты развития событий. Даже в худшем из них мы просто выступим так, как и собирались изначально – впятером. – Честно, не хочу об этом думать. Хочу, чтобы всё прошло идеально. – Всё будет идеально, Солнце. Я уверен в этом. – Почему? – неожиданно поинтересовалась Мику. – Знаешь, до попадания в этот лагерь в моей жизни всё было по-другому, – внезапно даже для себя самого разоткровенничался я. – Можешь представить меня абсолютно нелюдимым и замкнутым в себе интровертом? – Итро… кем? – Интровертом, – улыбнулся я. – Тип личности такой. Всячески сторонится социума, избегает общения как огня и всё в таком духе. – Ты? Серьёзно? – Ага, – буднично изрёк я, отправляя в рот новую порцию замечательного картофельного пюре. – Именно таким я и был последние лет… пять? Да, пожалуй. До смерти родителей я был таким, каким ты меня знаешь сейчас. А потом всё так резко навалилось. Сначала родители, потом друзья, потом любимый человек… и в итоге я остался наедине с самим собой. Ну, почти… Мику очень внимательно слушала меня, явно заинтересовавшись моей историей. На самом деле, оно и понятно – раньше подавляющее большинство наших диалогов строилось на трёх «китах»: бытовые вещи, диалоги ни о чём и мои хвалебные оды в адрес аквамариновой принцессы. А кто я и откуда – это неважно. По крайней мере, так думал я. А сейчас вот думаю иначе. – Со мной осталась только моя сестра. И, пожалуй, она была единственной причиной, по которой я всё ещё не отправился на тот свет. Честно тебе скажу, иногда очень хотелось открыть чулан, выудить оттуда отцовскую двустволку да пустить себе пулю в голову. Вот так и получилось, что я замкнулся в себе, ни с кем не общался и вечно был чем-то недоволен. А знаешь, какова истинная причина всего этого? – Ка… какая? – Мику явно была поражена тем, через что мне прошлось пройти. – Сомнения, – ответил я как само собой разумеющееся. – Опять же, пока были живы родители, я всегда жил сегодняшним днём. Не думал о том, как мне жить, что делать дальше и так далее. И каждое моё действие излучало уверенность. А стоило им уйти, как этот крохотный червячок сомнений поселился в моей душе. Стало по-настоящему страшно. Вдруг завтра всё опять повернётся ко мне пятой точкой? И ладно если бы не по моей вине, но как результат моих действий… Вот так и получилось, что тот самый крохотный червячок сомнений со временем вырос в настоящую анаконду. Видишь? Исчезла уверенность, а вслед за ней в клоаку полетело и всё остальное. – И что же изменилось? – Ты, – улыбнулся я. – В моей жизни появилась ты. И этот лагерь. Стоило мне оказаться здесь, как та стена, которую я годами, кирпичик за кирпичиком возводил в своей голове и которой ограждался от всего остального мира, рухнула буквально за день. Просто потому, что в ней не оказалось необходимости. И все сомнения тоже ушли. Я не сомневался, когда вступал в музыкальный клуб и соглашался на эту авантюру с концертом. Я не сомневался, когда мы назначили басистом Семёна. Я не сомневался, когда решил устроить небольшое выступление на публике. И, наконец, я ни разу не сомневался в том, что всё это я делаю ради тебя! Наблюдать за тем, как некая жалость и сочувствие ко мне на лице Мику сменяет удивление, стеснение, а затем и само лицо начинает напоминать помидор, было весьма забавно, но в то же время и… приятно? Возможно, мне стоило бы остановиться на этом, дабы вусмерть не засмущать бедную японку, но меня уже понесло, и остановиться сейчас было выше моих сил. – Скажешь тоже… – еле слышно протянула Мику, впрочем, явно радуясь моим словам. – Скажу, и ещё не раз! Ведь если бы не ты, у меня не было бы всего этого. Так и сидел бы сычом в четырёх стенах, молясь, чтобы не стало хотя бы хуже. На «лучше» я уже и не надеялся. А когда я рядом с тобой, то я верю только в лучшее. И знаю, что это самое «лучшее» непременно наступит! Главное для меня, – я взял Мику за руку, она переплела наши пальцы, а моё лицо озарило выражение щенячьей нежности. – Это чтобы ты была рядом. Ты… будешь рядом? – Это… признание в любви? – вечно бодрая и выплёвывающая слова пулемётной очередью Мику сейчас была максимально немногословна. – Если угодно, – улыбнулся я. – Но если такой, как я, тебе не нужен, то я пойму… – Нет-нет-нет! – замахала руками девушка, словно я обвинил её в краже конфет из столовой. – Нужен! Просто… я… как бы это сказать… А-а-а! – Мику досадно ударила кулачком по столу, не найдя нужных слов. Я же терпеливо ждал. Наконец, она продолжила: – Просто, понимаешь, у меня это… ну-у… как бы впервые? – глупо улыбнулась девушка, посмотрев на меня. – Да ну? Не верю! Чтобы за такой девушкой да никто в своё время не приударил? – Ну тебя! – притворно насупилась Мику, впрочем, тут же продолжив, не дав мне и слова вставить. – Просто у меня никогда не было кого-то по-настоящему близкого. Папа очень много работал, мы постоянно переезжали, и как итог – не засиживались долго на одном месте. А за короткое время с кем-то по-настоящему подружиться, – хотя бы подружиться, я не говорю про что-то большее, – довольно трудно. Это в последнее время мы вроде в райцентре осели, а раньше… – на миловидное личико девушки выползла совсем не идущая ему грустинка. – Я понимаю, – тут же перебил я, не давая уйти в какие-то явно неприятные воспоминания. – И я на тебя не давлю, – я улыбнулся. – Просто ограничение по времени, выраженное тем, что смена подходит к концу, вынуждает действовать немного решительнее. Но, опять же, я готов ждать твоего ответа столько, сколько потребуется! – А если ждать придётся долго? – неопределённо протянула Мику, а я силился понять, что же такого она имела в виду. – Принцесса, да хоть всю жизнь! Твой верный рыцарь обязательно дождётся ответа, попутно стойко вытерпев все трудности! – Мне… нужно подумать. – Думай, – улыбнулся я так, словно всё уже очевидно. В какой-то степени так и было, но всё же… – А сейчас – пойдём прогуляемся! – Пошли! – уже более весело ответила Мику, а я одной рукой ухватился за её руку, второй зацепил поднос с грязной посудой, и мы вместе направились к выходу. Мы. Вместе. Как звучит-то!

***

Всё было просто великолепно, пока в один момент мой взгляд не зацепился за знакомый силуэт поодаль одного из домиков. Ну да, тот самый псих стоит и сверлит меня ожидающим взглядом. Но, как показала практика, он не отвяжется, пока не поговоришь с ним, так что чем быстрее, тем лучше. – Мику, родная, я отойду ненадолго? – Куда? – Пойду с товарищем обсужу кое-что, а потом встретимся в Музклубе. – Ну… Хорошо. Осторожнее там! – Всенепременно! Мы нехотя разжали руки и разошлись в разные стороны. Мику отправилась в Музклуб, я же, в свою очередь, направился к давящему лыбу пионеру. Стоило мне немного сократить дистанцию до возможной для ведения диалога, как тут же мой визави поспешил обратиться ко мне: – Стефчик! Сколько зим, сколько лет, а ты всё так же одет. А как дружно вы с этой дурёхой под ручку ходите, прямо душа радуется! – Поверь, я всеку тебе раньше, чем ты успеешь провернуть свой фокус с исчезновением. Так что попрошу вас, мусье, выбирать выражения. Я тебе только за этим нужен? – У-тю-тю, какие мы грозные. Говоришь сейчас точь-в-точь как Алиса. – Алиса? Она тут вообще причём? – Узнаешь со временем. А может, и не узнаешь. От тебя зависит. – Я бы лучше узнал, зачем я тебе понадобился. В очередной раз выслушивать твои бредни? – Неужели я просто не могу повидаться со своим товарищем? Лицо пионера исказило притворное удивление. В том, что оно притворное, я нисколечко не сомневался. Этот пионер вообще, по-моему, не способен выдавать искренних эмоций. – С каких это пор мы стали товарищами? – Ай-яй-яй, удар прямо в самое сердце. Нельзя же так с людьми! – И это мне говорит человек, чьи истории явно гуманизмом не пропитаны. Тут, наверное, стоит упомянуть, что на следующий день после нашего мордобоя в лесу этот тип завалился ко мне в домик. И только лишь наличие кучки свидетелей на улице не дало мне ещё разок разукрасить его морду. А вот он пользовался этим сполна: начал нести какой-то бред про то, что все местные пионеры – это на самом деле куклы, роботы и тому подобное. Ей богу, психиатра ему посоветовать, что ли? Однако, я быстренько выгнал его восвояси и благополучно забыл об этом инциденте. До нынешнего момента. – Мои истории к людям и не относятся. Пойми же, все мы тут товарищи. По несчастью. – Лично я вполне счастлив. – Поначалу все вполне счастливы. Возможно, именно в этом кроется причина того, почему мы застреваем здесь. Одни Семёны искренне не хотят уезжать, и их желание трансформируется в то, что другие Семёны не в состоянии покинуть это место, вынужденные виток за витком скитаться в этом осточертевшем лагере. Хоть меня и вымораживала его нахальная рожа, но не признать факт его полезности невозможно. Всё же, как ни странно, он один из немногих, кто знает всю подноготную и смотрит на вещи реально. Но я всё равно поспешил возразить ему: – Юля говорила, что в основном все Семёны уезжают. Ты один из немногих такой застрявший, о ком я или она слышали. – Ого, ты и Юлю знаешь? И это-то на первом витке! Ты действительно уникальный случай! Однако, нет, я не один такой застрявший. Лично мне знакомы как минимум парочка таких же псевдопионеров, а учитывая вполне возможную вероятность бесконечного множества "Совёнков", далеко не факт, что количество таких же не стремится к бесконечности. Но это всё гипотезы, а я привык оперировать фактами. – Ты мне лучше вот что скажи, оператор. В чём твоя выгода надоедать мне? – Как это «в чём»? Я же уже объяснял. Ты первый из числа попаданцев, не являющийся Семёном, и из-за этого возникает бесконечное множество вопросов, на которые, к слову, никто отвечать не собирается. Да и вопрос банальной скуки никто не отменял. За тысячу лет этот лагерь успевает надоесть, уж поверь. – Не думаю, что я буду сильно полезен тебе. Ибо знаю я явно поменьше твоего. – Ладно, мы этот вопрос отложим до лучших времён. А вообще, у меня к тебе другой разговор. – У тебя минута. – Слушаю и повинуюсь! – нахально улыбнулся пионер, чтобы спустя мгновенье вернуть серьёзное выражение лица. – Как я уже говорил, все в этом лагере – это куклы… – Они не куклы! – перебил его я. – А вполне себе живые люди! – А знаешь, кто ещё так говорил? – взбесился пионер. – Дружок твой, Семёнчик! Только другой. Тоже усирался тут, доказывал мне, что они все живые. И что в итоге? Кукухой поехал! Сидит небось до сих пор в бункере да пену изо рта пускает! – Мне плевать! Всё, слышать ничего не желаю! Сайонара! Я круто развернулся на сто восемьдесят и зашагал в сторону Музклуба, а вслед мне донеслось: – Просто подумай, не лучше ли вместо вечности наедине с ботами выбраться в реальный мир?

***

Тень ночного леса украшала только нахальная улыбка псевдопионера. Похлопав себя по карманам, тот извлёк помятую пачку «Космоса» и коробок спичек. Дрянь, конечно, редкостная, но за неимением альтернатив… И как только он не понимает? – мысли хаотично метались от одной к другой, не желая останавливаться ни на чём конкретном, – Неужели и правда лучше вечность торчать взаперти? О, он как никто другой готов поведать о том, насколько это отвратительная идея! – И слушать не стал? – ночную тишину разрезал другой, точно такой же голос вынырнувшего буквально из ниоткуда ещё одного псевдопионера. – Ага. Идиот! – Ну ничего, не паникуй раньше времени! Мы его ещё подомнём под себя! – Он же клюнул на твою историю? – Как миленький! Старая добрая тактика «добрый полицейский-злой полицейский» оправдала себя на все двести! – Ну и славно. Червячок сомнений уже запущен. А теперь ждём-с…