там, где хорошо

      — Я устал.       — Да ты просто не в себе.       Чимин, на самом деле, согласен. Поцеловать Чонгука ради того, чтобы Юнги заметил и ревновал — так глупо. Потому что Юнги было в принципе плевать. А может, он только так показывал, а в действительности… Нет. Ему все же плевать. Опоздавший Юнги всего лишь проходит рядом и садится далеко от него вместе с другими ребятами из группы. Чимин барабанит пальцами по столу и поворачивается к Намджуну.       — Ему действительно плевать?       — Разве его должно волновать то, с кем ты встречаешься и целуешься?       — Я не встречаюсь с Чонгуком.       — Это я в целом говорю, — закатывает глаза Намджун. — В каких вы отношениях с ним вообще? Он же полицейский и так близко с тобой общается.       — Ну, может нравлюсь я ему?       — А если серьёзно?       — Если серьёзно, то понятия не имею в чем дело. Но я не думаю, что Чонгук делает что-то необычное. Он просто… проявляет интерес? Может специально хочет сблизиться со мной, чтобы я ему что-нибудь рассказал? Меня так и не вызвали на допрос.       — Не радуйся так быстро, — под нос бубнит друг, когда видит взгляд преподавателя. Пара началась уже давно. — Уверен, ещё пара дней и ты точно окажешься у него за столом.       — Честно говоря, звучит жутко. Не хочу воротить все это. Я все ещё не отошёл от смерти Тэхёна…       — Но ты должен будешь. Уверен, что они тебя так просто не оставят. Ты же единственный, кто знал Тэхёна лучше остальных.       Чимин кивает и смотрит на преподавателя.       — Я запутался в твоих рассказах. Ты можешь объяснить в хронологическом порядке? Когда был обыск?       — В первую неделю после того, как узнал о смерти Тэхёна, я ходил на опознание тела, примерно тогда и провели обыск. А спустя еще неделю отец Тэ приезжал. Скоро заканчивается месяц, а я понятия не имею, как заплатить за квартиру и протянуть на такую зарплату. Но…       Чимин замолкает на какое-то время из-за вибрации телефона, которое оповещает о входящем звонке. Он поднимает руку, чтобы выйти и принимает вызов.       — Да, господин офицер.       — Здравствуйте, я бы хотел пригласить вас на допрос. Так как родной отец отказывается рассказывать хоть что-то, мы вызываем вас, как близкого друга умершего и одного из подозреваемых. Мы можем обговорить с вами дату вашего визита?       — Я… о боже, хм… могу завтра же приехать и дать показания или что там у вас?       — Все ваши права вам разъяснят на месте. Жду вас завтра в отделении полиции ближе к семи вечера.       — Хорошо, спасибо. Чонгук! Я бы хотел сказать…       — Что? — но Чимин какое-то время молчит.       — Извини. Это было глупо.       — Хорошо. До встречи.       Чимин кусает губы, когда Чонгук скидывает звонок.

***

Настоящее время       Прикрывая ладонью рот, чтобы было не так громко, Чимин тихо завывает. Он уже не понимает, из-за чего сейчас плачет. За стеной на диване спит Чонгук. Утром он отвезёт его на учёбу, а позже поедет на работу. Совсем не хотелось будить его, потому что Чимин знает, как тому тяжело на работе. Со всех сторон на него давит ответственность за дело, которое он ведёт.       — Чимин?       Пак испуганно отворачивается к стене лицом и старается задержать дыхание.       — Чимин, я знаю, что ты не спишь. Поговори со мной. Почему ты плачешь? — Чонгук садится к нему на кровать и медленно стягивает одеяло. Тот отрицательно мотает головой, непроизвольно всхлипывая.       — Ты снова плачешь из-за Юнги, да? — с грустью шепчет Чонгук. Но Чимин его слышит и не сдерживаясь, начинает рыдать вслух.       Удобнее укладываясь рядом с ним, Чон обнимает его со спины и утыкается носом в чиминову шею, незаметно вдыхая его запах. А спустя несколько секунд Чимин поворачивается к нему лицом и тянется руками, на что Чонгук переплетает пальцы с его и целует в лоб, успокаивая. Его прикосновения совсем невинны и не имеют никакого подтекста.       — Не надо меня жалеть.       — Я не жалею тебя, я…       — Нет, Чонгук. Не надо. Я влюблен в него. Я так влюблен, а он…       — Почему ты не можешь принять тот факт, что ты ему не нравишься и не сможешь понравиться, потому что он… ему нравятся девушки?       — Я все это понимаю, но… боже, лучше бы он вообще не появлялся в моей жизни.       — Чимин…       — Нет, Чонгук, не надо. Я не хочу ничего слушать сейчас. Во-первых, потому что плакать я могу совсем не из-за этого придурка, а во-вторых… пойми, что мне плохо, что искренние чувства так быстро не проходят.       — Ты преувеличиваешь свою любовь к нему и совсем не смотришь по сторонам. Ты найдёшь лучше.       — Нет, сейчас мне никто не нужен. Совсем. Хватит, сколько раз я ошибался, оно того не стоит.       — Тебе не стоит сдаваться, вдруг тот, кого ты ищешь, совсем рядом?       — Нет, Чонгук. Я не готов снова кому-то доверять, а потом разочаровываться.       Чон лишь сильнее прижимает к себе Чимина и задумывается о его словах.       Чимин не готов доверять.       — Куда ты идёшь?       Оттолкнув его, Пак ничего не говоря, надевает на себя джинсы с носками и подойдя к шкафу, достает оттуда тэхёнов свитер. Чонгук молча смотрит на него, не зная, что сказать, не зная, что нужно делать в этой ситуации.       Как только Пак выходит в прихожую, надевает кроссовки и пальто, Чон подбегает к нему и тянет за руку с непониманием в глазах. Он Чимина не отпустит.       — Пусти. Мне нужно уйти.       — Уже совсем поздно, ночь на дворе, куда ты собрался?       — Мне нужно подумать.       — Чимин, это очень глупо вот так вставать и уходить не пойми куда, только, чтобы меня не было рядом, когда ты будешь изливать свои эмоции. Ты ведь знаешь, что можешь просто попросить меня уйти, что оставаться на улице одному — опасно.       — Мне нужно подумать. Что в моих словах тебе непонятно? Мне нужно подумать!       Чон отдергивает свою руку и, вернувшись в гостиную, включает телевизор. Пак какое-то время смотрит на чонгуковы обиды и с хлопком закрывает за собой. Ему сейчас абсолютно плевать, задело ли это Чонгука. Спускаясь на первый этаж пешком, Чимин поздно вспоминает, что не успел захватить телефон. «Ничего страшного» — думает он. Если что, Чонгук не сможет найти его, даже, если захочет.       Минуя соседские дома, он выходит на еще оживленную улицу и идет к остановке. Садится в первый попавшийся автобус, который одним из последних курсирует в столь позднее время, а в карманах пальто удачно находит плеер, обмотанный наушниками. Включив музыку погромче, он рассматривает дома, редких прохожих и машины мелькающие в окне. Выдыхая на стекло, он пальцем рисует сердце, но быстро стирает, когда в мыслях появляется Юнги.       С каждым днем, что на работе, что на учёбе становится все сложнее. Он бы с радостью перестал работать. Ему нужно отработать ещё пару смен.       Прислоняясь и обхватывая перила перед собой, Чимин закрывает глаза.

***

      Подбегая к подъезду и набирая двадцать пятую квартиру, он слышит, как дверь открывается, даже в такое позднее время. Он знал, что ему откроют в любое время суток, поэтому не останавливаясь у лифта, бежит по лестнице, снимая наушники.       — Да ты весь промок. Заваливайся внутрь.       Намджун закрывает за ним дверь и показывает какие тапочки надеть. Чимин скидывает на пол пальто, игнорирует тапочки и бежит на кухню, встречаясь там взглядом с девушкой.       — Ты чего так поздно?       — У меня дома сидит один противный жук, которого не прихлопнешь. Всем своим видом раздражает.       Девушка искренне смеётся, поправляет плед и протягивает ему джул. Чимин судорожно вдыхает дым, успокаиваясь и не сразу замечает, вошедшего на кухню Намджуна, после того, как тот поднял за ним пальто.       — Невероятно.       — О, прошу тебя. Ты знаешь, что у меня нет зависимости.       — Надо бросать. А то, что будешь делать, если…       — Если будет надо, брошу как-нибудь. Я сделал всего лишь пару затяжек.       — А что, твой цербер не разрешает курить при нем?       — Даже не хочу говорить о нем. Я убежал из дома не для того, чтобы и здесь про него говорить.       Намджун с пониманием кивает, подходит к своей девушке и обнимает сзади.       — Даже сил нет, чтобы сказать какие вы противные. А нет, кажется, есть.       Ким лишь закатывает глаза и целует в лоб девушку.

***

      — Не пора ли тебе домой?       — Не хочу, там злая собака.       На часах уже полночь. Намджун понимает, что сейчас Чимин не готов раскрыть перед ним душу и решается предложить:       — Хочешь съездить к морю?       Пак поднимает на него заплаканный взгляд, не веря своим ушам. Ведь к морю ехать долго и Намджун никогда не соглашался на дальние поездки, а тут вдруг почему-то.       — Хочу. Ты же знаешь, что очень хочу… Spine — Gem Club       Его друг улыбается и поднимает Чимина с пола.       Собираются они быстро. Паку брать с собой нечего. Он наматывает на плеер наушники и складывает в карман. Хочет курить. Как же сильно он хочет курить. Теперь, кажется, он понял, что у него зависимость, но просить у Намджуна не станет. Как-то не хочется показаться перед другом уязвимым. Он же всего лишь балуется. Но по правде, Ким и так понимает, что у них обоих зависимость от сигарет, а отрицание этого уже стало привычкой и их частью жизни.       Когда его друзья собирают сумку в дорогу, в которую влезает плед, вино в термосе и немного еды, Чимин хочет написать Чонгуку. Он правда не понимает какие у них отношения, можно ли расценивать их как дружеские или это всего лишь одолжение офицера полиции, присматривающего за подозреваемым по делу, но Чонгук, наверное, переживает. Переживает же? Правда его номера Пак наизусть не помнит, а ехать к нему или к себе домой, точно не собирается.       На улице глубокая ночь, которая уже через пару часов станет ранним утром и встретит их рассветом. Намджун перед дорогой выпивает банку энергетика и выезжает. Его девушка вместе с Чимином устроились на заднем сиденье и мирно попивали из термоса вино, смакуя и закусывая шоколадом. Ким периодически посматривал на них в зеркало заднего вида и бурчал, что из-за желания Чимина поехать к морю, ему приходится так страдать.       — Кажется, ты сам предложил или я не прав?       Намджун продолжает дуться какое-то время, а потом включает свой плейлист. И Чимин вдруг опускает чашку из-под термоса с вином.       — Это песни Юнги.       — А, да… извини, я просто сохранил его плейлист.       — Да, ничего страшного. Это же всего лишь песни.       «Это же всего лишь песни» — думает он, а сам замолкает и пьёт уже второй термос с вином. В глазах застыли слезы, но у него не хватает смелости, чтобы сказать правду, что это не просто песни — это песни Юнги. Песни, которые напоминают о Юнги. Это же все Юнги.       Юнги. Юнги. Юнги.       Сердце травмировано. А Намджун добивает его. Неужели он не может догадаться, что Чимину неприятно? Чимину, вообще-то, больно. Ему всегда будет больно и неприятно. Намджун, ты не видишь?       Мне плохо.       — Останови машину, мне нужно… Мне плохо.       Друг почти сразу тормозит у обочины. Пак выбегает из машины и присаживается на корточки. Его тошнит. Он чувствует, что сейчас вырвет. Пытается двумя пальцами надавить на корень языка, но ничего не получается.       — Давай ты просто подышишь свежим воздухом. Мы уже почти приехали. Ты сможешь немного подождать? Или мы ещё посидим?       — Мне нужно подышать. Давайте пока останемся тут, пожалуйста.       — Конечно, мы никуда не торопимся.       Намджун выходит из машины и подходит к краю дороги. Он только сейчас понял, что идея поехать к морю была большой ошибкой. Эмоционально его друг не готов. Из-за Юнги, он не может спокойно воспринимать музыку, не может без тревоги проезжать те же самые маршруты, которые проезжали они вдвоём. Чимин больше не может воспринимать спокойно ничего, что связано с Мин Юнги.       — Тебя тошнит?       — Это из-за вина? Тебя укачало? Мы можем поехать домой… — говорит Намджун, подходя к нему.       — Нет. Ни в коем случае, осталось совсем немного.       Пак находит в себе силы вернуться в машину. Оставшуюся поездку он едет с открытым окном, несмотря на то, что дует довольно прохладный ночной ветер. Пальцами перебирает кольцо, подаренное Юнги и задумывается о том, что было столько возможностей выкинуть его, но… всегда было «но». Это уже была даже не надежда. Несмотря на то, что Юнги ничего ему не говорит и для него все ещё ничего не происходит и все хорошо, Чимин чувствует. Юнги своим поведением говорит все за себя и врет ему прямо в лицо. 18:0 в пользу Юнги. Столько раз он уже соврал ему. А все началось с совместной встречи одногруппников у его подруги. Чимин тогда хорошо выпил. Пару раз садился к Субину на колени…       — Я спустя несколько лет беру сигарету в руки.       — Почему?       — Не знаю, почему-то захотелось, — сказал Юнги, решив пойти следом за Паком на балкон.       Чимин лишь пожал плечами, а когда вокруг почти никого не осталось, сел к нему на колени и рассмеялся. Для него это все несерьёзно, но кажется, тот напрягся. Джихён скрасил тогда это неловкое молчание своими глупыми шутками, а Чимин решил все же встать.       Оставшуюся часть вечера Юнги периодически заходил в комнату его подруги, пока остальные играли в «я никогда не» и продолжали пить.       — Предлагаю сходить за одноразками.       — Надо предупредить, что уйдем ненадолго и взять ключи, — сказал Чимин и зашел в соседнюю комнату. Там сидела его подруга, а рядом лежал Юнги. Он какое-то время стоял в замешательстве, но предупредив, что они скоро вернутся и одолжив ключи, все же вышел из комнаты.       В тот момент Чимин задумался о том, что совершил ошибку, когда решил позвать Юнги. Но отвлёкся на Намджуна, который поскользнулся и упал. Как только они вернулись и со смехом зашли в квартиру, его подруга неожиданно для всех сказала:       — Разъезжайтесь по домам.       — Но мне некуда идти спать.       Слова Чимина сначала проигнорировали, но после того, как он повторил в третий раз, что ему попросту некуда идти в такое позднее время, Намджун пригласил его к себе. Зная, что у того дома какое-то время жили родители, Пак хотел отказаться, но друг уже вызвал такси.       — Почему ты никуда не собираешься? Ты же сказал, что поедешь домой.       — Чимин, я пьяный. Я за руль не сяду, машина — моя кормилица.       — Но она же ясно дала понять, что никто не остаётся. Ты серьёзно останешься здесь? Какого черта? То есть тебе можно, а мне, которому некуда идти — нельзя? Это что за хуйня?       — Чимин, — Юнги специально тянул паузу. — Я пойду к своему другу, он тут недалеко живет. Честно.       Чимин поверил ему. Но на следующий день его подруга рассказала о том, как долго не могла выгнать Юнги из квартиры. Тогда он решил игнорировать существование Юнги, ведь какого черта? Разве нельзя было сказать правду? Зачем он соврал?       — Это была ложь во благо, — спокойно ответил Мин, когда через день по просьбе Чимина, он подвозил его до торгового центра.       Паку, на самом деле, нужно было лишь до метро, но подарок, который он заказывал для Тэхёна, пришёл неожиданно быстро, а Юнги сказал, что ему, в общем-то, по пути.       — Во благо чего?       — Ты бы видел себя тогда. Я не хотел с тобой ссориться.       — А сейчас ты не ссоришься со мной?       — Чимин…       — Юнги, один — ноль, в твою пользу. Не надо больше «врать во благо». Это совсем не так.       Но Юнги продолжал врать, а Чимин закрывать на это глаза и вести счёт.

***

      — Он так счастлив, — улыбается девушка.       — После смерти Тэхёна давно его таким не видел. Тэхён делал его счастливым. Мне даже казалось, что они встречаются.       — Разве нет?       — Нет. Конечно, нет. Почему ты так решила?       — Мне казалось они близки. Я увидела однажды, как они целуются, поэтому…       — Нет-нет. Это ничего не значит. Они были просто друзьями.       Когда они прибыли к побережью, стало светать. Чимин осторожно подходит к воде и улыбается. Находит ракушки и собирает в одну кучку. Он принесёт их домой — Тэхёну, он любит ракушки. Спрашивает Намджуна, нет ли у того пакетика, чтобы собрать их и перебирает каждую, внимательно рассматривая.       Какое-то время он смотрит на море, улыбаясь, смотрит на ракушки, а потом понимает: Тэхёна дома нет, он его больше не ждёт.       — Чимин? — дотрагивается его плеча друг.       — Я… я собрал их для него, но его же… его же больше нет. Почему? Почему я продолжаю все время думать, что он ждёт меня. Что я приду домой, а там он. Он уже приготовил ужин и сидит за столом, улыбается. Я даже неосознанно покупаю два билета в метро. Я не знаю, как отпустить его.       — Чимин, ты не думаешь, что тебе нужна помощь?       — Нет! Мне ничего не нужно. Я не нуждаюсь в чьей-то помощи, я сам могу справиться. Ты можешь точно быть уверен, что я не умру. Это ведь главное, ведь так? Поэтому не смей поднимать эту тему. Я справлюсь. Всегда справлялся и сейчас смогу. Я просто. Мне просто нужно отдохнуть. Да. Я просто отвлекусь на что-то и отдохну. Завтра же выходной. Я что-нибудь придумаю.       — Ты можешь остаться у нас, если хочешь.       — Да, я… я бы хотел остаться.       — Отлично, тогда может съездим в Макдоналдс?       Чимин заторможено кивает и идёт под руку с девушкой Намджуна. Ким идёт позади них и смотрит в свой телефон. Чимин не обращает на это внимание, только делает ещё глоток вина и садится на заднее сидение к невесте друга. Она смеётся и включает музыку на телефоне в ожидании, пока Намджун заведёт машину.       Ехать до ближайшего Макдоналдса совсем недолго — половина пути до квартиры Кима. Громкие звуки на заднем сидении совсем не мешают Намджуну. Он продолжает смотреть на дорогу, периодически отвлекаясь на телефон, оповещающий о новых входящих сообщениях, и надеется, что за то, что он сейчас делает, ему потом воздастся.       Чимин совсем недавно рассказал Намджуну, что его преследовали и угрожали. Скорее запугивали, ничего серьезного, кроме ушибов и ссадин, но этого было достаточно, чтобы улавливать в его поведении беспокойство и тревогу.       — Никому не кажется, что за нами следят? — беспокойно спрашивает Пак.       — Чимин, ты просто пьян, — успокаивает его девушка.       — Та машина уже давно едет за нами, — бубнит он в ответ, но ребята решают не заострять на этом внимание, продолжая беседу ни о чем, а Чимину становится страшно.       После допроса за ним стали следить, он сначала не придавал этому значения и думал, что это просто паранойя. Но понимал, что вероятность того, что это реально — большая. Тэхён оставил завещание. Возможно, его друг был заранее готов к тому, что умрёт. Похоже, он несколько месяцев жил с мыслью, что может погибнуть в любой момент и подготовился. Разве это не пугало? Как он мог оставаться таким спокойным? Но, как, черт возьми, можно быть готовым к своей смерти? Он знал, что скоро умрёт и спокойно смотрел Чимину в глаза, улыбался, строил планы на будущее. Они мечтали съездить в Сеул, планировали поездку на это лето. Похоже, он не думал, что умрёт так скоро. Знал ли он, что с ним что-то произойдёт, когда отпустил Чимина одного на такси домой?       По завещанию Пак унаследовал все имущество Кима: помимо крупной суммы на банковском счету, ему досталась недвижимость друга, о которой Чимин даже не подозревал. Тэхёну принадлежала двухкомнатная квартира, почти в центре Пусана. Пак бы голову ломал, чтобы узнать откуда у него такие деньги. Но думать долго не надо было, Чонгук все рассказал на допросе.       — Ты сейчас серьёзно?       — Сохраняйте формальность разговора.       — Ты сейчас прикалываешься? Этого не может быть, он не мог так… чтобы его…       — Господин Пак, я попрошу вас.       Чимин вообще перестал говорить и хоть что-то соображать, пытаясь переварить полученную информацию.       Он даже не успел осознать и принять новые подробности о друге, как на следующий день на него напали в его же дворе, разбили нос и приложили головой об асфальт. Тогда он почему-то позвонил Чонгуку, а не в скорую. Офицер Чон тут же приехал за ним и отвез в травмпункт, чтобы зафиксировать побои. Он тогда усмехнулся своей наивности, надеясь, что нападавший засветился, но преступник был осторожен и не попал в объективы уличных камер. А ещё, он не совсем понимал смысл избиения Пака. Что они хотели этим показать? В тот день он лично отвез Чимина домой и отправился в участок.       А на следующий день произошло ещё одно убийство. Близкий друг убитого, до Ким Тэхёна, был найден мёртвым в собственной квартире. Никаких следов насильственной смерти обнаружено не было, только глаза у убитого были зашиты и отрезан язык.       — Когда его убивали, он ничего не чувствовал — он спал, — коротко добавил судмедэксперт, передавая заключение офицеру.       Чонгук выдохнул. Не то, чтобы он был счастлив это услышать, но им явно пытались сказать, что они ничего не узнают.       — Он хотя бы не мучился?       — Нет, он был у себя в квартире и умер во сне, возможно, под сильно действующим снотворным, что-то вроде анестезии, а все остальное было сделано после. Все в этой папке, — на что Чонгук коротко кивнул и уехал в участок к напарникам. А уже на месте они решают, присматривать за Паком, ведь неизвестно, что могло произойти дальше, поэтому одного его оставлять было нельзя.       Чимин же был против. Ему не хотелось, чтобы за ним следил Чонгук, лучше кто-то другой: он слишком щепетильно относился к своей работе. Ещё когда вёз его в травмпункт, то так сильно переживал. Все время спрашивал о его самочувствии и о том, как выглядел нападавший, но ничего кроме: «он был в чёрном, чуть выше меня», Чимин из себя выдавить не мог.       Пак считал, что офицер Чон уж слишком вжился в роль его «телохранителя», а иногда переходил границы. В первый день его надзора, Чонгук привез Чимина к себе и оставил в комнате Хосока, пока тот какое-то время жил у их родителей.       Но несмотря на это Чимин признавал, что он тогда испугался до чёртиков, особенно после слов, что его тоже могут убить. Он и сам с радостью остался у офицера на пару дней, совсем не выходя из квартиры, пропуская учёбу. На работе он попросил о пропуске смены, в последующем написав заявление об увольнении. С деньгами, что достались ему от Тэхёна, он мог прожить довольно долго, не переживая, чем оплачивать квартиру.       — Что будете заказывать?       — Маккомбо с макчикеном, колой без льда и сахара, картошка фри и сырный соус, — говорит Чимин.       — Мне тоже самое! — кричит девушка.       — Добавьте ещё девять наггетсов, колу без сахара и соус терияки, — спокойно говорит Намджун, проверяя, что написано на табло.       — Клубничный чизкейк! — выкрикивает Чимин, перед тем, как успевают оформить заказ. Woodkid — Minus Sixty One       Ким не останавливаясь, выезжает сразу же на дорогу, чтобы продолжить путь до дома. Он все ещё надеется хорошо выспаться, чтобы вечером уйти в ночную смену.       — Я хочу к этому дядьке. Отвезите меня к нему!       — Что? Ты хоть знаешь его адрес? Он точно дома?       — Конечно он дома. Отвези меня к нему. Намджун, ну пожалуйста!       — Я не уверен, что это хорошая идея.       — Это просто а-а-ахуенная идея! Намджун, нам точно надо ехать.       Девушка смеётся, пока Чимин пытается выговорить слова. Она не совсем понимает о ком они говорят, но поддерживает идею.

***

      — Разве ты не должен спать? Время, кажется, почти четыре утра.       — А ты не хочешь лечь спать?       — Ну, я безработный. Мне никуда не надо.       Чонгук сонно потирает свои глаза и смотрит на электронный циферблат часов, что стоит рядом с телевизором, который подключён к «плойке» Хосока. Кажется, тот уже пол ночи пытается пройти «Киберпанк» до конца.              — Ну как твои дела на работе, как Чимин? — интересуется брат.       — Почему тебя это так интересует?       — Ну…       Хосок останавливает игру и откладывает консоль в сторону.       — Знаешь, просто я немного взволнован. Переживаю за тебя. Твоя история о том, как вы жили здесь вместе, пока меня не было. Я думаю, вы стали ближе после этого?       — Это ничего не значит, — усмехается Чонгук и проходит на кухню, чтобы налить себе воды. — И не так уж сильно он мне нравится.       — Значит, ты просто чувствуешь ответственность за него? Его повесили на тебя, хотя ты особо и не сопротивлялся, — зачем-то подмечает Хосок. — И теперь ты чувствуешь, что должен уберечь его от смерти, потому что есть большая вероятность того, что его могут убить. Поэтому ты так себя ведёшь? Ты будешь винить себя в его смерти и не сможешь себе этого простить? Если так, то ты, пожалуйста, ничего не путай.       — Но я… — Чонгук задумывается перед ответом. — Может его открытость тогда привлекла меня или, что только мне он смог довериться. Разве… разве не этим цепляют к себе люди? Своими секретами, которые тебе теперь придётся хранить. Жаль только, что мне приходится ему врать.       Хосок хмурится. Забирает со столика свой остывший зелёный чай с ромашкой. И перед тем как его отпить, говорит:       — Все, что связано с Тэхёном и хоть что-то может иметь смысл в этом деле, ты рассказал своим напарникам? Ты чувствуешь вину перед ним? Зачем? Кто он тебе? Чонгук, ты всего лишь выполняешь свою работу. Либо ты врешь самому себе.       — Я не… ты просто не понимаешь.       — Чонгук, я понимаю, что он тебе нравится. Но это совсем не подходящее время для чувств.       — А когда подходящее? — Чонгука начинает раздражать тон, который использует Хосок. Тот уже встаёт с дивана, чтобы видеть опухшее лицо брата.       — По крайне мере ты знаешь, что бороться за его сердце бессмысленно, раз в этом самом сердце уже давно сидит какой-то Юнги. Каждая ваша встреча заканчивается диалогом о нем. Если он так часто о нем говорит, нужен ли ему ты?       — А нужен ли ему Юнги? Я думаю, он и сам все прекрасно осознает.       — А ты что? Будешь с ним рядом, когда в очередной раз ему станет плохо? Чонгук, очнись.       — Как ты не понимаешь, что меня к нему тянет? Господи, Хосок! — кричит Чонгук. Его вспыльчивость пугает, но он все же продолжает. — Ты думаешь я и сам не думал, что ситуация, в которой мы оказались, она… мы… мы не можем быть вместе! Ты думаешь, я этого не знаю? Я этого не понимаю? Я все прекрасно понимаю, — по слогам кричит Чонгук.       — Тогда очнись! — Хосок бьёт себя по голове. Чонгук впервые видит его таким злым. — Зачем он тебе? Прекрати вести себя как маленький и возьми себя в руки, возьми под контроль свои эмоции и чувства. У тебя работа!       — Хосок, — он подходит к нему и щёлкает перед его лицом пальцами. — Невозможно вот так, по щелчку, перестать что-то чувствовать.       — Ты же ему не нужен! — не перестаёт злиться брат. Чонгук же понимает, что он вряд ли что-то ему докажет. — Где он сейчас? Куда он ушёл посреди ночи? Почему ты не ищешь его, раз так переживаешь?       — Я не знаю, понятно? Не знаю! Он не взял с собой телефон. Ты думаешь, я не переживал из-за него? Но если ответить на твой вопрос, то зачем, а? Ты же говоришь перестать чувствовать себя виноватым, перестать вести себя как ребёнок и взять себя в руки… — Чонгук делает пару вздохов и выдохов, чтобы успокоиться и восстановить дыхание. — Он не маленький и если с ним что-то случится, то я знаю, что сделал все, что смог. Я искал его. Не подавать же мне в розыск, потому что Чимин сбежал из дома. Если уже… — Чонгук смотрит на свои часы, — этим вечером он не объявится, не ответит мне на сообщения, тогда…       Чонгука перебивает стук в дверь. Хосок бежит к двери первым, отталкивая брата, который что-то кричит ему вслед.       — О-о-ой, — протягивает парень. — А ты не Чонгук.       — Не Чонгук.       — А ты…       — Его брат. Ты время видел? Четыре утра, если не больше.       — Да? Бо-о-оже, простите, если я вас разбудил.       — Хосок, кто пришёл?       Из-за спины брата, появляется Чонгук, который тут же меняется в лице.       — Ты где был?!       — Чонгук! — протягивает Чимин и проходит внутрь. «Удивительно» — думает Чонгук, что Хосок пропускает его, а не выталкивает из квартиры. — А вот и я, ты рад? Я — да.       Чимин смеётся и пытается снять с себя обувь.       — Блять, да что за обувь такая неснимаемая.       — Не снимай, — говорит Чонгук и слышит сзади смешок от брата, который разворачивается и уходит.       — Как это не снимай? Я же не могу пройти в квартиру в грязной обуви. Я на пляже был. У меня там песочек, — и снова смеётся.       — Кто тебя привёз? — строго спрашивает Чонгук, сдерживая порыв Чимина пройти дальше прихожей.       — Да какая разница? Главное, что я снова с тобой, рядом. Ведь так?