Путь к счастью

20. Июль 1918 год.       Раннее июльское утро радовало ярким солнцем с самого его восхода. Просторная комната заливалась светом, за окном весело щебетали птицы, устроившие гнездо на чердаке. Сад, находившийся под присмотром самых лучших садовников со всей Англии, во всю цвел тысячами алых и белых роз. За долгое время погода в этой местности была по-настоящему летней. Наверное, каждый ребёнок, да и взрослый был бы не прочь прогуляться на свежем воздухе, насладиться теплом и нежными лучами солнца. Будь Британия моложе, то тоже смог бы улыбнуться, взглянув в окно, и тут же организовать прогулку верхом на лошади по цветущему лугу недалеко от поместья.       Но увы, Соединенное Королевство уже несколько лет не обращал внимания на такие вещи как ясная погода или прогулки верхом. Последние годы мало что в принципе радовало его. Вечно погруженный в работу и собственные мысли, Брит не замечал ничего вокруг, словно отстранившись от мира. Вот и этим утром, приоткрыв глаза, на лице появляется лишь раздражение. Встав с кровати, он подходит к окну. Увиденный пейзаж не радовал взор англичанина, потому окно было немедленно закрыто тяжелыми шторами из дорогой парчи. Пройдясь по спальне и кинув мимолетный взгляд в зеркало, мужчина все же решает позвать дворецкого и горничных, чтобы те принесли его одежду. — Джеймс, — открыв двери спальни, монотонным голосом сказал Британия, ожидая дворецкого. Тот не заставил себя долго ждать и через минуту показался в дверном проёме. — Доброе утро, сэр. Я распоряжусь о Вашем пробуждении повару и вскоре принесу одежду, — уважительно поклонившись, бета исчез в стенах коридора. Этот юноша привлёк внимание Англичанина ещё с самых первых дней появления в поместье на должности садовника, но бета был так плох в этом деле, что его хотели было уволить, но Королевство, разглядев в нем ярый потенциал, наоборот, повысил его до лакея, а со временем и главного дворецкого. И не зря, Джеймс стал чудесным дворецким и даже близким другом для Брита. Но какие бы дружеские отношения их не связывали, нормы приличия и уважения все же оставались. Потому через пару минут Джеймс вновь поднялся к главной спальне вместе с камердинером и одеждой.       Ах, как же Великобритания ненавидел всю эту напыщенную одежду для мужчин-омег. Тугие корсеты, подчеркивающие фигуру, которой и так не было, сюртуки и пышные банты вместо с воротником на рубашке жутко раздражали и без того нервного в последнее время британца. К слову, своего пола тот очень долго стеснялся, пряча любые его признаки и проявления. Лишь с недавнего времени омеге удалось до конца принять себя, но омежья одежда его все равно раздражала. Временами он даже жалел, что признался общественности о своей половой принадлежности, не будь это так, он бы до сих пор мог прощать себе отсутствие корсета на важных мероприятиях.       Одевшись с помощью камердинера и приведя себя в более менее приличный вид, англичанин спустился вниз, где располагалась столовая. На завтрак как обычно были поданы овсянка, кофе, фруктовая нарезка и пара сэндвичей с паштетом из гусиной печени. Все выглядело довольно аппетитно, только вот есть никак не хотелось. "Когда тебя терзают дурные мысли, кусок в горло не лезет", — так однажды сказал Джеймс в один из разговоров с Бритом. И он был абсолютно прав. Сейчас была именно такая ситуация — положение в Российской Имерии обострилось за прошедшие недели, все в большей и большей опасности находилась царская Семья и, собственно, сам РИ. Ох... этот альфа не давал покоя мыслям англичанина уже не одно десятилетие. Их связывали бурный роман, начавшийся совершенно случайно. Империя стал первым кому англичанин доверил свою тайну, открылся и отдался. Со временем чувства заметно угасли, но не со стороны омеги. Впрочем, сейчас лучше не думать об этом, как никак за последние дни накопилось слишком много бумаг и работы. Это должно отвлечь сознание от дурных мыслей. С этой мыслью Брит решил все же немного поесть и скорее отправиться в кабинет. * * *       Британия уже не помнил который час он безвылазно сидел за этим столом, перебирая и подписывая бумаги. Работы у стран всегда было много, поскольку они были одними из главных лиц в государстве. Это часто утомляет, но что поделать, за долгую и обеспеченную жизнь это вполне достойная цена. Только вот... Эта жизнь почти никогда не устраивала самого Англичанина. Он хотел жить в спокойствии и завести семью, а не быть в центре новой политической интриги. Все его попытки быть счастливым с кем-то почти никогда венчались успехом. С Испанцем и Французом все закончилось ссорой и разводом, хотя эти браки и подарили Королевству сыновей. Ещё одна влюблённость, из-за которой он переживает и сейчас, стала самой яркой и самой болезненной. Все же невозможно просто так забыть о том, кто дорог тебе даже после всех предательств.       Решив все же отдаться этим терзаниям и оторваться от нескончаемого числа бумаг, Великобритания решает найти заветный альбом, спрятанный от чужих глаз в книжном шкафу. В этом альбоме хранились все фотографии с Ним. Ох сколько лет клялся себе Англичанин в том, что никогда больше не влюбиться и не разобьёт себе сердце, как вдруг в его жизнь так нагло врывается этот обаятельный русский. В представлении общественности Российская Империя был идеальным альфой, перенявшем все самые значимые качества. Он был высок, отлично сложен телом, обаятелен и, что подкупило Брита, — умен.       Их роман завязался не сразу, лишь когда РИ начал интересоваться западной культурой. Тогда, на балу, организованном русским, омега впервые и довольно предвзято, завёл с ним беседу. Вечер окончился тем, что Брит под действием спиртного и давления альфы признался в своей половой принадлежности, и была назначена новая встреча, только для них двоих. Увидевшись вновь, сердце Британии стучало как никогда часто, а на лице весь день красовался багровый румянец. Империя умел обходиться с омегами и почти сразу влюбил в себя строптивого англичанина.       Воспоминания с того дня и их фактически первого свидания на берегу Невы и по сей день посещали Брита. Сказочная прогулка по бульварам новопостроенного Петербурга, так похожего на родной Лондон, и разговоры с русским сделали из великой державы плывущего омегу. В тот день РИ подарил ему памятную открытку и предложил новую встречу, как ни странно опять на его территориях. Наверное начало отношений было и осталось самым счастливым, что было между ними.       С грустной улыбкой Королевство находит пошарпанный временем альбом. На первой странице была прикреплена та самая открытка с изображением цветов и небольшая пометка в виде даты и пары слов о том дне. Он хотел было перелистать весь альбом вновь, отдавшись воспоминаниям, но как вдруг в дверь кабинета неожиданно постучали. — Сэр Великобритания, вам пришло письмо от Господина Российской Империи, — громким отточенным голосом произнёс личный лакей англичанина. Одной из прямых обязанностей лакеев, кроме как заправлять придворными лошадьми, было так же доносить письма, открывать гостям дверь, носить подносы с кухни. — РИ? — удивлённо ахнул англичанин, что чуть не выронил альбом из рук. Он тут же метнулся к двери, желая скорее прочесть долгожданное письмо. — Британия, это последнее письмо из Российской Империи, — с сожалением на лице проговорил омега, вручая конверт, — Сегодня утром стало известно, что в ночь с 16 на 17 июля в Екатеринбурге была расстреляна семья Романовых и сам РИ. Мне очень жаль, — последние слова он произнёс почти что шёпотом, опуская голову все ниже. — К-как последнее? — дрожащими губами произнёс Брит, чувствуя, как все тело скучивает, а по щекам уже текут слезы. Он выхватывает письмо и мигом захлопывает дверь перед самым носом лакея. — Этого н-не может быть... — одного мгновения было предостаточно — мысли, что до этого забивали голову, испарились, исчезли, словно никогда не существовали. Все события, серая беспросветная рутина, работа... Пропало всё. Единственное, чем был занят разум — письмо. Письмо и шокирующие слова лакея, что уже дали повод для слёз. Британия не мог их сдерживать.       Смерть Российской Империи — это то, чего он так долго боялся. Великобритания знал, что это должно было произойти, отчего каждый день давался ему огромной душевной тяжестью. Невообразимо представить, что тот, кого ты так сильно любил, встреча с кем была для тебя смыслом самой жизни, потерян навсегда.       Дрожь охватила ослабевшее тело — британец ступил назад. Он вытянул руку в попытке уцепиться за что-то, облокотиться, но колени предательски подкосились, заставив осесть на пол. Мокрая ладонь сжимала злосчастное письмо, один взгляд на помятый конверт стократно усиливал тот пожар, что творился у Британии на душе. Стало жарко, душно, страшно.       Всхлипы становились чаще, горло болело от сдерживаемых эмоций. Чем дольше Королевство погружался в ужасные мысли, тем хуже ему становилось. РИ вновь оставил его одного. Только теперь его любовь утеряна безвозвратно. — Как ты мог!? — комнату вдруг разрезал истерический крик. Британия до боли сжал челюсть, начиная дрожать сильнее.       Российская Империя был последним мудаком — отношения с ним сложно назвать нормальными. Измены, избиения — не показатель здоровой любви и взаимоуважения, но для Британии он был всем. Он любил его до безумия, так искренне и безвозмездно, как только мог.       Несколько минут Великобритания сидел неподвижно, склонившись над письмом, которое положил к себе на колени. Воздух тяжелел, каждый отчаянный вдох был отчётливо слышен в комнате, что теперь казалась не такой, как прежде — она помрачнела, потеряла смысл, как и жизнь самого Королевства. С этим нельзя смириться так просто. Омега не хотел признавать столь чудовищную трагедию, поэтому долго медлил, прежде чем вскрыть конверт. Время, казалось, тянулось бесконечно долго, и вот, наконец, он решается — прикасается к мятой, повлажневшей от пота и слёз бумаге, достаёт письмо и зажмуривается, видя знакомый почерк. Никогда раньше британцу не было так сложно взять себя в руки. С первых строк стало понятно – лакей говорил правду. Очевидную, неоспоримую, но ту, которую хотелось избегать, не принимать, как реальную: Дорогой Британия, когда это письмо попадёт в Ваши руки, скорее всего меня нет в живых. Смерть семьи Романовых и меня станет крахом для всей России, открыв путь для террористического правления Союза. — Неужели... — только и может выдавить из себя Британия, — Это... Правда конец...       Борясь с противоречивыми чувствами, он продолжает читать. По городу где мы скрывались пошли говоры, что большевики готовят нападение, и видя на улицах все больше злосчастной пропаганды, разносимой коммунистами словно тараканами различной инфекции, все больше беспокоюсь за сохранность своей жизни. Когда меня не станет, место когда-то Великой Империи на карте мира займёт паршивый Союз со своими паршивыми учениями. Милый друг, сохраните память обо мне во имя всего что нас связывало. Не поддавайтесь, ради Господа, в цепкие руки этого дьявола. Он убийца, он покушается на собственного отца и в скором времени погубит весь мир, если только Вы и Ваше влияние не дадите ему достойный отпор. Союз должен поплатиться за все сделанные грехи, пообещай мне, Британия. Это будет последняя моя просьба к Вам. Подпись: Российская Империя — Я..я обещаю тебе, любимый ...