Любимая с привкусом солёной карамели

Пустота, тишина, одиночество. Слезы текут, ей так хочется Прошлое в усмешке кривится Счастью она противится

Одесса встречает ее не особо радужно. Дождь, гроза, ливень, все под стать настроению, хмуро на сердце, как и на небе. Грустная улыбка на красных губах, которые недавно казалось потеряли способность держать этот цвет, и воспоминания убивающие сердце раз за разом. Больно. Сердце помотанное судьбой, словно тряпичная игрушка уже повидавшая жизнь, дырочки, заплатки, которые разлезлись и торчащие нитки. От этой игрушки остались только воспоминания, какой прекрасной она была когда-то. Так и с сердцем, и нет сил вернуть хотя бы эфемерную красоту. Потерялся смысл доставать нитки, кусочки ткани и ножницы, а зачем? Чтобы оно едва смогло стучать, а потом не выдержало? Нет, это ни к чему. Лучше уж оно, как кукла будет никому не интересно в таком виде, а значит не будет больно. Только вот подождать немного и все пройдет.

Правда?

И почему ей надо было вернуться сюда ровно через два года? Почему концерт был запланирован именно сейчас? Столько разных почему в голове… Почему в свободную минуту сердце потянуло ее именно к тому самому пляжу? Почему она плачет? Почему вспоминает каждую секунду их прошлого?

Скучает?

Скучает.

Она скучает по нему, по тем дням и не важно, что не все были счастливые и беззаботные. Важно, что они были, и в те самые моменты они были рядом. Рука об руку шли вперёд, храня свою любовь в сердцах, берегли каждое мгновение, каким бы оно ни было. У них была любовь поддержка и вера в счастье, в будущее. Вера в них. А что теперь? Теперь она снова одна…

Одна…

Одна…

Это слово отдается безмолвным эхом, пробирается к сердцу, вызывает дрожь. И вновь тот самый вопрос. Почему?! — Да потому что дура! — кричит Она волнам. — Никогда не считал тебя дурой, — говорит тихо тот, чей голос остался навсегда в её памяти. Все еще не верит, оборачивается, в глазах застыл шок, она смотрит, а сердце замирает. Он, словно не видит ее замешательства, продолжает говорить. — Импульсивная, гордая, стервозная, да, но дурой, Кароль, ты никогда не была. — Что ты тут делаешь? — Настолько неожиданно было услышать его голос, почему именно здесь, почему именно на этом пляже? — Смотрю в горизонт, думаю. Знаешь, волны успокаивают. — И он действительно смотрит на волны, сдерживает свой взгляд на синем покрывале, которое манит в свою пучину, и он готов сорваться в эту пучину, чтобы не увидеть правды в ее глазах, чтобы не увидеть боли и злосчастного оттенка алой розы. Она смотрит на него, улавливает взглядом изменения, он похудел, кажется потерял блеск в глазах, взгляд грустный, уголки губ опущены вниз. Под ее взглядом Он не может сдержаться, и словно по приказу внешних сил его взгляд устремляется на нее и теперь он не смеет его отвести, не изучив каждую деталь такой родной и уже чужой ее. В глаза моментально бросается помада, которая казалось навсегда покинула ее губы, но сейчас, на бледном лице, без грамма косметики, она так ярко кричит об переменах. И когда это случилось? — задает он немой вопрос, заранее зная ответ. Они стоят в тишине, в когда-то родной, а теперь настолько чужой, с вязкими нотами ностальгии. Изучают друг друга взглядом, но избегают контакта. Знают, что как только это произойдет всё рухнет, ведь они только смогли себя восстановить, заставить двигаться дальше, друг без друга. Проходят минуты, а они также стоят в тишине, не знают о чём говорить. Молчат. Молчат о том, как им было всё это время. Синхронно молчат о воспоминаниях, которые врывались всё это время, как эти же воспоминания терзали сердца, которые не переставали любить. И сейчас они молча, делят те самые моменты прошлого, которые картинами рисуют их на этом пляже два года назад. Картины удивительно рисуются перед глазами и сердца заполняются таким щемящим чувством. Они завороженно смотрят на волны, в пустоту, но видят их историю. Тина опускает взгляд, не может сдерживать слёзы, которые катятся и врезаются в песок оставляя яркие следы. Серое, темное небо, совсем не похожее на тогда… Волны такие синие, так и манят в свою пучину. Вот бы броситься, сорваться и пропасть в них навсегда, пропасть в тех воспоминаниях. Вот бы застыть в том счастливом моменте. Как удивительно все изменилось за один лишь год. Огромный год… Слишком долгий. Время теряет счет, Дан садится на песок, смотрит на волны, которые нарочно замолкли, чтобы окунуть этот пляж в тишину. Нет ни крика чаек, ни ветра, только тишина. Такая мерзкая, липкая, хочется заткнуть уши и кричать, громко кричать, но горло словно в тисках, нет ни сил, ни воздуха. Невозможно кричать. Они сейчас заперты. Тут, среди воспоминаний, вдвоем, заключены в тоске, в боли и сожалении. Тина опускается на песок, между ними заметное расстояние, которое отчаянно бьющиеся сердца хотят сократить. Невозможно терпеть эту пытку, но и прервать её не кажется возможным. Как так случилось, что оба попали в самостоятельно созданный капкан? Хм! Забавная штука жизнь. Сумерки сгущаются, наступает темнота, но тишина не рушится. Капли срываются с неба, а они сидят всё так же на песке. Безмолвные диалоги были когда-то их любимым наслаждением, как и соленая карамель, которая внезапно исчезла из их жизни после расставания. Теперь бывшие… Забавно, не правда ли? Столько было потрачено сил, чтобы воспоминания не причиняли боли, но они нашли их и готовы безжалостно убить. Убить то, что они выстраивали этот злополучный год. И вот они в точке начала. Только для чего? Для чего?! Кажется вот он повод поговорить, исправить ошибку. Но тишина продолжается и только на мгновение рушится шорохом песка и возвращается вновь. Тина безмолвно встает и уходит, оставляя за собой лишь шлейф фирменного парфюма и следы на песке. А Дан остается в одиночестве и тишине. — Как все это произошло с нами? — задает он вопрос морю, однако волны все также молчат. Отдыхают от непогоды и ждут продолжения дождя. Он идёт в свое временное пристанище, ложится спать, однако сон не идёт. Внезапная встреча перевернула мир построенный за эти тринадцать месяцев. Сердце щемит, и все нутро разрывается на кусочки. Он больше не смог находится в том доме, слишком про них. Новая выбранная квартира не грела уютом, почти пустое помещение с небольшим количеством мебели, минимализм, как обычно. Но без неё не то. Сердцу холодно, словно оно превратилось в лёд, и не спасает одеяло. Мурашки пронзают все тело, от чего он невольно вздрагивает. Мысли о том, почему все так случилось перекочевали из головы Кароль в его и терзают ум. А ведь действительно почему? Почему он ее не остановил, почему поддался ее уговорам отпустить, ведь знал, что ей тоже от этого будет плохо. Мысль о том, что она страдала ранит его, этот год были самыми трудными в его жизни. Не знать, не слышать, не видеть. Она, которая въелась ему под кожу, давно поселилась в крови и стала частью ДНК стала внезапно такой чужой. И вроде бы это все также Таня, его Танечка, но уже нет. И от этого так больно. Если бы бутылка Хеннесси смогла заглушить эту боль, он бы давно воспользовался ей. Только эта обжигающая горло жидкость не делает лучше, не лечит сердце. Коньяк запечатывает разум и эти чувства заполняют его, чертова ловушка, из которой не выбраться.

Любовь — самая жестокая тюрьма.

Ночь пролетает настолько мучительно, обнажает все чувства и боль. Он чувствует себя виноватым во всем, что не смог найти выход, не остановил ее, когда она решила уйти, не смог ее вернуть. Потерял. Красные глаза, номер отеля, она не спит. Кароль лежит в кровати, и плачет, снова. Она словно вернулась в тот 2013, самый страшный год. Её съедают все чувства, она ведь любит его, полюбила до беспамятства, но она желает ему лучшего. И лучший вариант это не она. Что она сможет ему дать? Истерзанное сердце, которое сама разбила и не может собрать? Ведь волшебный клей находится только у одного человека, ее мага. Но ведь ему хватило бы и этого двигателя жизни, ее жизни. Главное жизни, а не существования. А что если бы она не ушла? Не сдалась, они бы остались вместе? Эти мысли убивают ее каждый раз, рисуя картины совместной жизни. Эти картины особый вид искусства, истинные ценители подняли бы их на самую вершину, только стоит ей открыть глаза, как прекрасное исчезает и возвращается тьма.