Ночной гость

У Сынмина выдалась тяжелая учебная неделя, поэтому вернувшись из университета у него хватило сил лишь для разогрева вчерашней пиццы, которую они заказывали вместе с Феликсом после сдачи масштабного проекта. После небольшого перекуса, Сынмин лениво плетется на кухню, чтобы убраться за все время, что он оставлял всю грязную посуду до последнего. Парень недовольно морщится и в который раз обещает себе по утрам мыть пару тарелок и кружку до выхода, чтобы не стоять полусонным, полубитым в маленькой кухне, в которой из последних сил горела лампочка. Разобравшись с посудой, он бежит в свою спальню, запрыгивает на кровать и проваливается в глубокий сон, в котором он наконец сдал все экзамены, его ждут лишь зимние каникулы и аниме до которого он не может дойти. Казалось было, что все отлично, снился приятный таки сон, но сквозь сон Сынмин чувствовал что-то странное, будто кто-то ищет его, поэтому он начал ворочаться во сне, хмуря свои аккуратные брови и сжимая в руках свое одеяло, когда он наконец слышит трель звонка в дверь. Парень с испугом просыпается, держась сразу же за свою голову и морщится от яркого света от луны и заглядывает на циферблат, в котором показывалось время ровно три часа ночи. Сынмин ненавидел просыпаться ночью, но больше всего он ненавидел, когда люди по ночам сами не спят и другим не дают. Выпрыгнув с теплой постели, ему с третьей попытки удается надеть свои мягкие тапочки в форме динозавриков, пару минут он ищет свои очки, которые оставил на столе перед тем, как лечь спать. Морщится, слыша мерзкий звук звонка в дверь, мычит недовольно, открывает дверь названному гостю, которого Ким собственноручно собирался задушить. Раньше не нужно было особо волноваться, когда поздней ночью кто-то стучался в дверь, были родители, которые разбирались с ночными гостями, но сейчас все иначе. Ты сам себе готовишь, сам разбираешься с проблемными, шумными соседями, у которых был какой-то фетиш топить Сынмина со всех дырок стен и потолка. Однако, во всем есть свои плюсы: можно позволить себе поесть в двенадцать часов ночи, сходить в душ в пять утра и лечь в одиннадцать того же самого утра, проснуться вечером и делать все что захочешь. Жить одному, конечно, хорошо, но не когда к тебе стучатся в три часа ночи с просьбой помочь с готовкой. — Здрасьте, — прозвучало совсем тихо и неловко, от чего у Сынмина улыбка полезла на лицо. Перед Сынмином стоял высокий парень с обросшей темной челкой, немного даже влажной. Незнакомец был в огромном теплом худи, в тапочках и без носков, пришлось даже пару раз проверить все ли с ним в порядке, но парень лишь неловко трепал свои волосы и улыбался как-то загнанно, теребил в руках бедный пакет, в котором было непонятно что. — Привет, — ему показалось, что парень перед ним вздрогнул, — Что-то случилось? — Тут такое дело… Не мог бы ты мне помочь кое с чем? Сынмин вздыхает, глаза жмурит и пальцами щелкает, переводя взгляд с пакета на парня перед ним. Его всегда учили помогать другим людям, но когда перед тобой стоит вот такой вот высокий красавчик с непонятным пакетом в руках в три часа и просит о помощи, мозг сам по себе подает сигналы об опасности, что Сынмина поймают, осудят и посадят за то, что он так доверчиво помог какому-то серийному убийце. — Спрятать труп я тебе не помогу, могу только одолжить пару бутылок хлорки. — А? Что? Какой труп? — То есть ты пришел ко мне не для того, чтобы попросить закопать кого-то под землей в нашем дворе? — О боже, нет! Я что, похож на такого человека? — звучит очень возмущенно, парень перед ним даже выпрямляется, обиженно зыркая на него. Сынмин молчит пару секунд, явно подразнивая незнакомца, который уже краснел от возмущения, — эй, ты! Я вообще-то выпускник, меня Хёнджин зовут. — Хорошо, теперь я хоть что-то о тебе знаю, если у меня завтра вечером полиция спросит не видел ли я одного высокого красавчика. Сынмин взрывается от смеха, видя нахмуренные брови и попытку придумать что-то гениальное в ответ, но парень перед ним лишь топает ногами и держится за голову. — Ужасно! Мы с тобой даже не знакомы, а ты уже сделал из меня убийцу! — Я тебя красавчиком назвал вообще-то. А теперь перед Сынмином картина одна на миллион. Хёнджин очень красивый, его глаза блестели, а улыбка ослепительная, хоть и слегка неловкая, а еще голос, Сынмину хотелось бы почаще слышать его. — Так что ты хотел? — ему правда было интересно, почему перед ним в три часа ночи стоял парень. — Странно об этом просить, но не мог бы ты научить меня готовить? — Хёнджин поклясться готов, что его сильно бьющееся сердце слышит, даже тот вишневолосый парень со смешными очками. — Что? Готовить? — теперь удивлять время пришло Сынмину, не каждый же день… ночь тебя просят о таком, — а что, совсем дела плохи с готовкой? — Да все просто ужасно! Мой рис стал кашей! — И сколько воды ты добавил? — Ну, кружки четыре… А, нет, даже больше! Там все булькало, потом пузырьки появлялись, затем все становилось таким сухим, — Хёнджин слышит тихий вздох и кусает свои губы, когда его приглашают в дом. — Я понял, все на самом деле еще хуже, чем я представлял. Заходи, научу тебя чему-то элементарному. Чувствуется мне, если я тебя этому не научу, ты устроишь пожар, а потом это как моя удача — перейдет все ко мне. Знаю, было, проходили. У Хёнджина много вопросов появляется, о каких таких случаях говорит его… наставник? Он аккуратно ставит свои тапочки в шкаф, плетется за парнем, что оказался немного ниже и меньше. Хёнджин осматривает темную квартиру, которая оказывается прибранной, чистой, не такой, как его квартира. Замечает пару цветов на подоконнике, но спускает смешок, когда понимает, что они на грани высыхания. Ему понравился мягкий ковер в гостиной, книги гарри поттера на столе и пару блокнотов, с которых вываливались стикеры и закладки. Хёнджину нравятся такие вещи, поэтому как только он рукой потянулся к блокноту, его плеча касаются маленькой ручкой. — Хёнджин, пойдем? Я чай поставил нам. — Хорошо, — он кивает и улыбается, чувствуя небольшую дрожь в теле. Его рука была такой теплой и маленькой, что Хёнджину захотелось закричать. — Кстати, я же не представился. Я Сынмин, не выпусник конечно, но это ждет меня в следующем году. Ужасно, когда твоя жизнь зависит от твоих собственных кривых рук. Но Хёнджин отдал бы свою жизнь такому улыбающемся Сынмину, который стоял в своей пижаме, разливая кипяток по кружкам, с забавными тапочками и мягким голосом, что убаюкивал Хёнджина. Когда они сидели в тесной кухне, стукаясь коленками, краснея и смеясь с нелепых шуточек в четыре часа утра, им казалось, что именно сейчас они герои какого-то ситкома. И даже вопросы по типу «что ты хочешь научиться готовить», остается где-то позади, когда Хёнджин заливисто смеется от историй из универа Сынмина. Вишневолосый понял одно, нужно прятаться или убегать за километр, когда Хёнджин смеется. Он на все сто процентов уверен, что ближе к обеду найдет пару синяков на своем плече и правой ляжке. В то утро, солнце, поднявшееся после своего короткого пребывания за горизонтом, когда они совсем по-детски загадывали желания при виде их первого рассвета вместе , их сердца бились в унисон. Хёнджин доказать хочет Сынмину, что он станет лучшим поваром этого подъезда. Хёнджин хотел перевернуть весь мир, но перевернул чашку с чаем.

***

— Ты меня слушаешь или мое лицо разглядываешь? — Что? — Размешай мясо говорю. — А, конечно, — Хёнджин нервно тянется за ложкой, чтобы размешать мясо с луком на сковороде. Он не то чтобы боится Сынмина, просто младший становился слишком серьезным во время готовки, поэтому большее время Хван стоят нахмурив брови, чтобы не упустить что-то из виду. Хёнджин не глуп, но он частенько забывал элементарные вещи, то он забудет соль, то воды не дольет, забудет о жарившимся на газу мясе, то курочку в духовке вытащит раньше времени. Готовка это нелегко, но когда у тебя есть тот, который ворчит и крутится рядом с тобой, объясняет одно и то же в сто тысячный раз, что, Джинни нужно не забывать добавлять воду! Сынмин терпеливый, внимательный, добрый и теплый, а еще понимающий и милый. Хёнджин думает, что ему повезло, ведь ему попался такой хороший сосед, который и накормит, и научит готовить, и поможет с домашкой, неважно, что Хван на курсе старше. Но зато в доме Сынмина больше не было тусклых лампочек, потолок был отбелен и перекрашен, где-то в шкафу была смята одежда старшего и запасная зубная щетка рядом с сынминовой, на случай, если они задержатся у плиты допоздна. Туманным утром прошлой субботы Сынмин выглянул из своей комнаты и зашел на кухню. Хёнджин, тот самый красавчик, его сосед, его маленькое-большое счастье, бежало сломя голову в сторону их тайного места — шкафа с лапшой и другой вредной еды. Хёнджин вдруг порезался, упал на небольшой коврик, потом привстал впопыхах и, заметив Сынмин, выпалил: «и все же как же это все интересно». Думаю, вам стоит всегда помнить об этом. Даже когда вы закипаете от злости, даже когда ваши колени неприятно саднит от ушибов, даже когда все ваши руки в порезах, и даже когда у вас не получается элементарно сварить рис — жизнь все еще прекрасна. Вы рождены не для того, чтобы быть идеальными. Сынмин, старавшийся быть лучшим во всем, в то туманное утро понял, что нет никакого стыда в том, чтобы не уметь завязывать шнурки или быстро считать монеты, когда стоишь у кассы. И если вы не хороши в уравнениях и поэзии, есть вещи, в которых вы будете преуспевать больше, чем другие. И Сынмину становится даже как-то грустно, когда у Хёнджина готовка стала намного лучше, чем пару месяцев назад. Теперь нет надобности покупать новую кастрюлю, зашивать фартук узорами цветочков, покупать специально для старшего жасминовый чай, когда тот вернется поздно после подработки. Старший светится, когда курочка в духовке получается на все сто баллов из десяти бальной шкале, а клубничный торт именно для Сынмина получается слишком красивым, что младшему было жалко это есть. Хотелось так много сказать, но у младшего в горле все комом застряло, потому что было вкусно, безумно. Но грустно не из-за того, что, возможно, Хёнджин начал готовить намного лучше Сынмина, нет, ему грустно, потому что он теперь не будет нужен ему. Удивительно, как много не сказано, когда мы постоянно говорим. Когда противная холодная зима заканчивается, и когда сердце немного перестает ныть от того, как пусто в диалоге с одним единственном человеком стало, он свободно выдыхает, смотря на потолок на котором нарисованы были одиннадцать звезд. Сынмин все еще не знал, почему именно одиннадцать, он так и не понял, когда Хёнджин пытался что-то объяснить. — Одиннадцать звезд? — Красиво вышло, не так ли? — Очень, — Сынмин наблюдал, как Хёнджин аккуратно закрашивал все желтой краской, как он кусал свои пухлые губы и как были сосредоточен он сам, — хен, почему именно одиннадцать звезд? — Хмм, просто так, — улыбается, как будто в последний раз, думает Сынмин, улыбаясь в ответ, — одиннадцать всегда красиво звучит. Младший задумывается и кивает, соглашаясь. Верно, одиннадцать всегда красиво звучит, особенно, когда загадываешь желание ровно в 11:11. Сынмин засыпает почти сразу же, ему снится, как он вместе с Феликсом переписывает контрольную, но не успевает, потому что слышит звонок. Хаотично пытается записать последние ответы, но звонок звенит еще громче, из-за чего Сынмин просыпается, пугаясь. Он головой качает и пытается открыть свои глаза, ложится обратно на спину, закрывает глаза и замирает, когда слышит стук и пару звонков в дверь. Сынмин сбрасывает свое одеяло, путается в ногах, бежит в сторону коридора, сшибая швабру, роняя ее и врезается в дверь, открывая ее нараспашку. Перед ним стоял Хёнджин в белом пальто, его волосы были чернее черного, на губах была улыбка и Сынмину стало так хорошо, когда он почувствовал теплое тело, прижимающее его к себе. Младший прижимается ближе, чуть ли не запрыгивает на старшего, слышит тихий смех Хвана и смеется тоже. — Так сильно скучал? — Да! Ты должен был вернуться еще на прошлой неделе. — Прости, я не успел купить билет до Сеула, но зато сейчас я здесь, перед тобой. — Снова пакет в руках? — Что? — Хёнджин смотрит на прозрачный пакет в руках и смеется, чувствуя дежавю, — в этот раз тоже труп прятать никуда не нужно. — Правда? Тогда что там? — Сынмини, научишь меня шить цветочки на фартуках и носках? Сынмин как и четыре месяца назад, одиннадцатого декабря взрывается от смеха, обнимает старшего и зовет того домой, обещает научить шить не только цветочки, но и котиков с динозавриками, звезды с сердечками. И так же, как и четыре месяца назад они сидят в маленькой тесной кухне Сынмина, пьют жасминовый чай, смеются с нелепых историй старшего, смотрят фотографии щенка Хёнджина и наслаждаются этим моментом. Они встречают вместе рассвет и вновь загадывают желание. Загадывают быть вместе навсегда.