...Эхо любви...

Огонь в камине уютно потрескивал, накрывая мягким светом небольшую комнатку, не препятствуя при этом образованию причудливых теней по ее углам. Книжные шкафы расположились вдоль самой длинной стены, возвышаясь до самого потолка, который, казалось бы, утопал во тьме. Черные блики, более темные, чем сами тени, фривольно разгуливали под потолком, старательно избегая теплого свечения огня. Пробегая по книжным полкам и касаясь драгоценных переплетов старинных фолиантов, не редко покрытых слоем пыли, хранители здешних секретов устремлялись к винтовой лестнице, стоящей в дальнем углу, куда свет не долетал. Кружева металла, местами выцветшего, были свидетелями стольких историй, что даже тайные обитатели дома, те самые, что скрывались во тьме, восхищенно склоняли свои головы. Сами же причудливые сплетения цветов и травяных узоров оставались непреклонны, способные только бороться со временем и стараться не скрипеть, когда Хозяин пожелает пройти в свою спальню. Бравшая свое начало из стены, она по спирали уходила в никуда, где по идее находился второй этаж. Как по ней можно было подняться наверх, было неизвестно. Около камина стояло старое кресло. Шелк обивки давным-давно потерял свой блеск и цвет, в некоторых местах виднелись заплатки, сделанные на скорую руку. Массивные крученые подлокотники и ножки, когда-то не уступавшие в золоте света Коронам Правителей Поднебесья, сейчас больше напоминали по цвету благородную бронзу. Только герб, выполненный лучшими резцами Поднебесья, из драгоценных камней и червонного золота никоем образом не изменился. Он стойко выдерживал проверку временем уже вот практически три столетия, чего не скажешь, к сожалению, о правителях, давно покоящихся в земле. Подле кресла стоял массивный стол из красного Сакрального дерева, покрытый черно-красным бархатом, временная накидка, дабы не запылилась столешница. Она была накинута столь небрежно, что один из углов вовсе остался неприкрытым, а местами полотно собиралось складками, так и норовя свеситься на пол. Несмотря на то, что стол был в непосредственной близости от камина, свет последнего отчего-то не мог справиться с мраком рабочего места своего Хозяина. Создавалось впечатление, что хранители дома попросту укрывают его своими темными накидками. Поверх полотна была брошена, именно брошена, книга. Об этом свидетельствовала ткань, протянутая ей же при соприкосновении со столом. Толстая обложка, резной переплет – фолиант, так или иначе, производил впечатление. Обрез был позолочен, что спасало сей шедевр от многовековой пыли, собранной в доме повсюду. Вложенная между страницами закладка, на самом деле являлась искусно выполненной цепочкой, из сплава давно не существующего в природе, но, несомненно, безумно дорогого. Ценители сказали бы бесценного. Плетение, ныне уже забытого мастера, чем-то напоминало цепочку звезд, прерываемую пластинками с древними письменами. На них можно было прочесть, безусловно, при условии знания языка, молитву смешанную с заклятиями. Такой контраст совершенно не волновал владельца книги, ибо она целиком и полностью была создана по Его скромному заказу. Возле книги стояла ничем неприметная чернильница, отливая бронзовым блеском. Пожалуй это все что могло привлечь внимание случайного гостя, коих здесь никогда не было. Однако так кажется только на первый взгляд. В углу, противоположном лестнице, тени были особенно темные, явно что-то пряча от глаз неугодных. Разглядеть же можно только бордовую накидку, не шелк и не бархат, скрепленную серебряной брошкой. Что же скрывает ткань останется тайной, по крайней мере, до прихода Хозяина. Но вот железные петли жалостливо заскрипели, и тяжелая дубовая дверь отворилась, не с первого раза заметим, впуская холодный порыв влажного ветра. Судя по всему, на улице разыгралась непогода, что в здешних краях было редкостью, а масштабы подобных вывертов природы обычно были катастрофическими. Стихия определенно пыталась уничтожить все живое, когда ей выдавалась такая возможность. Темная фигура скользнула в проем, не спеша притворяя за собой дверь, и затем легкой поступью направилась вглубь жилья. Легкий шаг, тем не менее, сорвал несколько придушенных скрипов деревянных половиц, из-за чего тишина не была более столь гнетущей. Темный плащ, опять-таки иссиня-черный, был насквозь мокрый, дождевые капли скатывались на пол, кое-где уже собравшись маленькими лужицами. Дойдя до лестницы человек одним грациозным жестом руки, затянутой в черную кожаную перчатку, словно убрал с плеча пылинку, чем вмиг высушил свой плащ, и расстегнув увесистую брошь, наверняка антикварную, скинул его, повесив на перила лестницы. Кожаные перчатки были стянуты чуть погодя, словно Он не хотел расставаться с теплом этого незамысловатого одеяния. Дом встречал Хозяина более чем приветливо. Половицы пытались не скрипеть, огонь в камине разгорелся еще сильнее, радуясь возвращению господина, и только книга была беспристрастна. Их отношения, отношения книги и ее Хозяина, выходили за рамки пользовательских. Столетия вмести породнили их, как если бы фолиант был живой. Она безукоризненно чувствовала настроение своего владельца, безошибочно подстраиваясь под него. Сегодня он явно был не в духе. Плавные движения были налиты непонятным теням свинцом, усталость читалась в каждом жесте. То как небрежно он расстегнул первые пуговицы светлой рубашки, как позабыв о манерах шумно опустился в кресло, и уже совершенно не вспоминая о приличиях закинул ноги на край стола, говорило о многом. Посему только книга не выражала никаких эмоций. Тишина затянулась на некоторое время. Могло показаться, что Хозяин попросту заснул, но это было не так. Он думал. Уперев локти в подлокотники, и переплетя пальцы рук перед самым лицом, он напряженно всматривался в огонь, размышляя о чем-то важном. Настенные часы глухо отбили добрых пять минут, прежде чем поза мужчины стала расслабленной, а взгляд непроницательных темно-синих глаз не потеплел. Откинувшись головой на спинку, он окинул взглядом помещение, лишь на мгновение задержавшись глазами на свечах, что вспыхнули в тот же момент, как Хозяин отвернулся. Мрак на столе немного рассеялся. В следующий миг, вздохнув как-то обреченно, он поднялся и направился прямиком к незамеченному нами ранее углу. Встав перед той самой накидкой, мужчина замялся, рука нерешительно остановилась всего в какой-то паре сантиметров от серебряной застежки. Брошь была инструктирована крупным зеленым изумрудом, сейчас незатейливо поблескивавшем от огоньков свечей. Но заминка не продлилась долго, и брошь была уверенно расстегнута. Ткань плавно соскользнула на пол. Одновременно с тем как ткань коснулась пола, комнату озарил яркий свет, напоминавший пожар. Все было залито различными оттенками красного, оранжевого и желтого, словно действительно все вокруг поглотило пламя. Свечи, как и камин, теперь на фоне такого свечения, что развеяло мрак полностью, разогнав бедных обитателей тени, выглядели как-то жалко. Они-то и на половину со своей задачей не справлялись. Но Хозяин этого не заметил. Вопреки ожиданиям его губы дрогнули в подобии улыбки, а в глазах появился интерес. Его глазам, уже привыкшим к искусственному пожару, предстала мастерски выполненная клетка, с золотыми прутьями и изумрудным замком. Внутри сего эльфийского шедевра, коим любой мастер может гордиться, сидела небывалой красоты птица. Бесподобные огненные перья в раздражении были вздыблены; на груди пух отливал зеленоватым. Длинные хвостовые перья пламенным кольцом свернулись на дне драгоценной темницы. На миниатюрной головке так же были длинные, похожие на локоны, перья хохолка. Пленительный взгляд шикарных изумрудных глаз затмил сам камень, что покоился в замке. Каждое ее движение размывалось, словно пламя перекатывалось, а свет не просто развевал темень, но и ощутимо пригревал. Такая птица, сплошное очарование, не должна была томиться в клетке, о чем буквально кричал ее взгляд, но здесь Хозяином был он, а соответственно и законы писаны им лично. Пленница могла только возмущенно отвернуть клюв, в ответ услышав короткий смешок и, как это ни странно, щелчок открываемого засова. Темница распахнулась, а мужчина вернулся в кресло, доставая из нагрудного кармана белоснежное перо и раскрывая книгу на месте закладки. Ни долго думая, птица резко взмахнув крыльями покинула клетку, сразу же устремляясь вверх, под потолок, а потом к лестнице, где ловко зацепившись за витиеватый узор, устроилась на перилах. Не сводя настороженного взгляда с напряженной спины человека, похоже, с головой ушедшего в работу, кудесница еще раз взмахнула крыльями, и свет погас, так же резко как появился. Мрак снова овладел комнатой. Казалось, даже было слышно - как благодарные тени шуршат по углам своими накидками. Стук. Еще один. Поглотившая окружающих тишина разрывалась мерным стуком старинных часов, чьи механизмы смазывались крайне редко. Минута. Две. Шаг. Один, два, три. На стол, предусмотрительно расправив бархатную ткань, кто-то присел, совершенно нескромно заглядывая через руку что-то пишущего Хозяина. Золотые и рыжие локоны соскользнули с плеч девушки, легонько скользнув по руки мужчины, благодаря чему последний, наконец, отвлекся от записей, и перевел усталый, но нежный взгляд на свою условную гостью. Прихватив пальцами шелковый завиток волос, он накрутил его на палец и потянул, на этот раз, привлекая внимание к себе. Птичка явно забыла причину своего визита, погрузившись с головой в чтение. - Союз лотоса? Быть не может, они же распались еще до Огненной революции….- изумрудные глаза бегали по строчкам, изумленно раскрываясь.- Не может быть….Но как?! С полным непониманием она уставилась на единственного, кто мог прояснить ситуацию. Но снова довольствоваться пришлось короткой усмешкой. Более того книгу захлопнули прямо перед носом чересчур любопытной девушки. - Кажется, ты со мной не разговариваешь. - Ты снова отправился в путь, не предупредив меня… - Нам пришлось прервать спор на полуслове, каюсь. - Я волновалась, а ты снова просто исчез… - Тема, которую мы затронули, не то чтобы актуальна. - В конце концов, мог бы оставить клетку открытой! - Она, скажем так, уже поднадоела мне. - Что будет со мной, если ты не вернешься! Этот диалог невпопад не был неожиданностью. Они привыкли общаться подобным образом, слушая только себя самих, и не замечая вопросов собеседника. Этакий монолог в диалоге. Приятный спокойный голос мужчины ласкал слух, разливаясь теплом по телу и собираясь в предательский комок где-то внизу живота девушки. В высоких же нотках ее голоса проскальзывало еле скрываемое раздражение, обида и беспокойство. - Я всегда возвращаюсь,- тихий уверенный ответ. – А теперь давай продолжим наш разговор? Встряхнув головкой прелестница спрыгнула со стола вмиг обернувшись птицей, и упорхнула на лестницу. За ней же потянулась тонкая золоченая нить, ее оковы. Копаясь в своих крылышках, юная леди всем своим видом давала понять, что она была явно не в настроении продолжать прерванный неделю назад разговор. - Я подумал о том что ты сказала,- меж тем продолжал Хозяин, крутя в задумчивости перо. – Люди не умеют любить. Они принимают за любовь все что только можно: влюбленность, влечение, страсть, благодарность….Все кроме самой любви. И в своем мнении я непреклонен. - Но ты ошибаешься!!!- в мгновение ока, птичка, снова ставшая девушкой, оказалась перед собеседником. – А как же истинные пары? Скажешь что у людей их нет? Но это не так, ты прекрасно это понимаешь! Волнение распирало ее изнутри, руки были сжаты в кулачки, а в глазах читалась вера в собственные слова. - К сожалению, мой огонек, люди не могут видеть своей пары. Более того, они даже элементарно почувствовать ее не могут! Интуиция в этом плане у них отсутствует полностью,- устало отложив перо и откинувшись в кресле, он потер переносицу. – Люди опошлили сам факт любви, извратили его как могли. Открой любой момент в их истории, любой город, и взгляни, на то, что творится! Ими управляют элементарные животные инстинкты, которым они подвержены в первую очередь. - Не правда. Ты утрируешь,- на самом деле не верить, было сложно, но спорить девушка продолжала чисто из вредности. - Хочешь, давай проверим,- и, не дождавшись ответа, он соскочил с места, быстро подходя к шкафу и что-то там ища. Прежде чем желанная книга была найдена, пришлось перевернуть ни одну полку, подняв клубы пыли. Наконец-то заветный фолиант оказался на столе, перед огненной птичкой и ее хозяином. Сделав глубокий вздох Он открыл книгу на произвольной странице. Пара мгновений и в свете свечей, чьи тени устроили игру на страницах, исписанных аккуратным подчерком, слова стали расплываться. Буквы размывались и меняли свои очертания, написанное плавилось, медленно, но верно превращаясь из текста в рисунок. Огненная пленница была околдована процессом превращения, впервые сталкиваясь с истинной силой своего Господина. В результате на страницах прорисовывались очертания города, оживленная улица, люди, спешившие кто куда, и две пары, чьи отношения совершенно точно переходили границу дружеских. Губы мужчины скривились в отвращении, острый взгляд быстро пробежался по явно заигравшимся парням. - Люди забыли, что такое любовь. Для них стали нормой отношения, выходящие за рамки дозволенного. А все потому, что так проще противостоять обществу. Ни о каких чувствах не может быть и речи. Золотая макушка понуро опустилась над фолиантом, с надеждой наблюдая за влюбленными. - Почему ты считаешь, что они не любят друг друга? Их глаза полны обожания, а жесты – нежности. Я буквально слышу, как бьются их сердца в упоении моментом. - Потому что их держат вместе чувства далекие от любви,- нервно дернув рукой Он вытащил из нагрудного кармана накрахмаленный платок и с силой провел по своей ладони. Сколь наивна была его обожаемая гостья, как легковерно было ее сердце. А вот его провести было сложно, практически невозможно. Меткий взгляд, закаленный годами, видел саму суть вещей, и такая глупость как истинность чувств и неподдельность отношения для него не были загадкой.- Для людей такие отношения есть извращение. Их Боги, их вера, их общество не признают подобного. - Но отчего же такое прощается другим? Почему эльфам, и драконам, и феям, почему им всем можно любить себе подобных? Почему их чувства не осуждаются? - Они другие, не такие как люди. Их миры отличаются, а соответственно и отношения иные. - Так в чем же тогда истина? Если одни имеют право, а другие нет?... Что если они любят, любят так как не любил до них никто?- голос дрожал от слез, черные ресницы то и дело взлетали вверх и вниз. Детская обида за других, не свойственная ему, задевала за живое. Видеть слезы неповинного ни в чем создания – невыносимо. Румяной щеки нежно коснувшись, он заставил поднять птичку голову, внимательно вглядываясь ей в глаза. Она верила каждому его слову, но в то, что люди не могут любить, она верить отказывалась. - Ты уверяешь меня что они любят друг друга, совершенно не понимая, что держит их вместе нечто иное. Смотри… Указательный палец, тонкий как у пианиста, медленно обвел одну пару. Петерсит в перстне вспыхнул огнем и тут же погас морской тьмой. Усмиритель треволнений не раз гасил страсти своего Хозяина. Вот и сейчас он отчаянно пытался сохранить ясность ума своего обладателя. - Ты думаешь, что это нежность скользит в его взгляде. Но ей не место в сердце собственника. Желание обладать затмило все на свете. В том числе и чистую невинную, а в данном случае еще и наивную любовь его партнера,- вновь язвительная усмешка скривила его губы.- Эгоизм застлал его глаза. Такие люди только и стараются захватить то, что им не принадлежит. Второй рукой насильно развернул девушку за талию, чтобы она видела то, о чем он говорит. - Смотри, смотри и увидь, как сердце его сгорает в обиде! Он упустил свою любовь единожды, и с тех пор не осталось в нем чувств иных как желания вернуть. Страстное желание обладать погубило все. Девушка резко отвернулась, глаза ее были зажмурены, а губы плотно сжаты. - А он. Ты думаешь, его сердце бьется от любви? Ха, ахха….- истерический смех разлетелся по комнате, когда взгляд коснулся иных бездумно влюбленных.- Он сгорает от чувства долга! Изумрудные глаза удивленно распахнулись, когда ее подбородок с силой сжали, разворачивая к книге. - Знаешь, что такое заставить полюбить? Нет? Ну, так смотри, внимательно смотри!- хозяин со злостью хлопнул по столу. Голос, сорвавшийся на крик, мигом опустился до шепота. – Все что их держит это его чувство вины и долга. И желание быть обманутым второго. Любовь? О какой любви идет речь? Тяжелой поступью мужчина отошел от стола. Доставая из шкафа бутылку отменного красного вина, он было подумал, что вспылил. Но глупо не замечать элементарных вещей, посему гнев его вполне оправдан. - Что если это истинные пары?- ее тихий, запуганный голос был как гром среди ясного неба. Он никогда не позволял себе срываться на девушку. Невольную гостью в его доме любили и почитали, и хотя держал он ее в некотором смысле силой, в голове ее не было и мысли о заключении. Теперь же они заслуженно появились. - Все же будешь спорить. - Буду. Вино было убрано в шкаф, а бокал с даже не отпитым напитком отправился в камин. Как только разбилось хрупкое стекло, огонь взвился вверх. - Так уж и быть. Я полагаю, ты знаешь, что истинные пары связаны. Они связаны по жизни золотыми нитями судьбы, которые путаются, переплетаются, растягиваются, но никогда не рвутся. Эти связи самые крепкие, и если ты встретил свою половинку, то никогда уже ее не потеряешь. Тем не менее ты имеешь глупость уверять меня, что те…- глубокий вздох в отчаянной попытке найти подходящее слово.- Люди любят друг друга. - Именно. - В таком случае… Истинная пара находится раз и навсегда. Золотая нить оплетает тебя, связывает крепко-накрепко, и ты уже не в силах противостоять своей судьбе. В связи с этим у эльфов есть поверье. Если даже разум забудет, то сердце никогда, и свою истинную пару ты почувствуешь, даже если не будешь помнить ее. Сердце подскажет. Скрипнуло кресло от резко пустившегося в него хозяина. Послышался скрип и затем стук приоткрытого шкафчика. На стол с характерным шорохом опустилась стопка белоснежных листков. Огненная птичка, любопытно наклонив голову, наблюдала за тем, как резко и слишком небрежно ее Хозяин творит нечто невообразимое. - Напишем свою историю. Разведем истинные пары по разные стороны жизни. Пускай разум их будет чист как эта бумага, а сердце хоть захлебывается в истерике. Если им суждено быть вместе, то рано или поздно золоченая нить сведет их вместе, и они все вспомнят. Черное перо само опустилось в чернильницу, а затем ловко запрыгало по бумаге, старательно выводя завитые буквы новой истории. Сказки, у которой нет начала, а возможно и конца. Теперь все зависит только от самих возлюбленных. И только пушистые перья златовласой пленницы огненным пожаром промелькнули во тьме, поглотившей это волшебное, возможно никогда и не существовавшее место…