...Эхо любви...

За день до…

В комнате, больше похожей на рабочий кабинет, стоял творческий беспорядок и удушливый сигаретный дым. В аккуратной пепельнице, имевшей форму изогнутого листа Призрачного цветка, скопилась немалая куча скомканных в нервном порыве бычков. Мужчина стоял у приоткрытого окна, прислонившись головой к холоду стекла, и думал. Напряжение не покидало его последние сутки, с того самого момента, как по поместью пробежал слух, касающийся его помощника. Мальчишка потерял память, что может быть абсурднее? Дым резал глаза, на губах стойко ощущался горький привкус фильтра, но он вновь и вновь делал глубокие затяжки, так чтобы обжигать горло и легкие. Так хотелось бы вернуться на день раньше, и исправить оплошность кучера, да будет земля ему пухом. Он все еще помнил, как у кареты отскочило колесо. И как они полетели вниз, он тоже помнил. Тогда времени хватило только притянуть его рывком к себе, его, а не Короля, и, спрятав в объятиях, принять все удары на себя. Ему чудом повезло не свернуть шею, Хироки, чертов эльф, был прав. Но зато он не выпустил мальчишку. Его оборванные всхлипы все еще стояли в ушах, а руки словно помнили дрожь юного тела. Он испугался, на мгновение, допустив мысль, что они не выживут. Однако никто не поверит, что на самом деле ужас схватил его за глотку, только когда он подумал, что мальчишка сдохнет с ними тут, в этой развалине. А теперь оказывается, что он не смог уберечь его как следует. И последние годы жизнь слетели как пыль с дороги, безвозвратно. Очередной окурок полетел в окно, и Масамунэ потянулся в портсигар за следующей. Тем не менее, закурить ему не дали – дверь отворилась, и в комнату зашел Камидзё, а следом за ним, неуверенной поступью следовал Онодэра. Последний старательно отводил глаза, и это было чертовски неприятно. Эльф тем временем по-хозяйски огляделся, и старательно сдерживая гримасу отвращения, обратился-таки к хозяину кабинета. - Господин Советник, я привел вашего секретаря. Вопреки моим уверениям, он желает приступить к работе немедленно,- карие глаза недобро сверкнули, предвкушая неприятности.- Будьте так добры, посвятите его в суть работы. - Чего ради?- портсигар был убран во внутренний карман мантии, а руки сжатые в кулаки, спрятаны в карманы брюк. - Если вы помните, ваш помощник потерял память. На мгновение повисла тишина, а после, поймав-таки растерянный взгляд зеленых омутов, Масамунэ скривился в презрительной усмешке. Ситуация больше походила на розыгрыш. Он отказывался верить, что этот сучонок мог забыть его. Это было невозможно и точка. Нарочито медленно, с ленцой, подойдя к рабочему столу, Такано взял в руки пару, исписанных аккуратным почерком, листов. Еще один взгляд в упор, и листы полетели на пол, а мужчина направился к выходу. - Мне плевать, что он забыл. Пусть либо оперативно вспоминает, либо я найду другого, неизменно полезного, секретаря,- и уже у дверей, как бы оброненное, между прочим.- Незаменимых людей нет. Рицу шумно выдохнул, стараясь унять волнение, а Хироки поспешил выйти вон, вслед за нахалом. Догнать его удалось только на витой лестнице, схватив в широкий рукав мантии. - Что ты, черт бы тебя побрал, творишь? - Отвали. И будьте так добры, господин Книжник, в следующий раз не дергать меня по пустякам. Он стал спускаться, скользя рукой по лаковым перилам. Руки его чуточку дрожали, от праведного гнева кипящего внутри. Этот взгляд. Гордый, несломленный, непокорный. Чужой. Он не знал этого парня, хоть внешне он и остался Онодэрой. Но глаза – зеркало души – светились такой внутренней силой, что становилось не по себе. - Он потерял память не по своей вине, а тебе плевать?!- Камидзё принял последнюю попытку образумить упрямца. - Мне не нужна игрушка, забывшая своего Хозяина. Книжник только покачал головой, и поспешил вернуться к Рицу. Там ему ничего не оставалось, как объяснить основные задачи на свой лад. Парень внимательно слушал, но взглядом пытался не встречаться с эльфом. Последний же одобряюще потрепал мальчишку по голове, и оставил его с мыслями наедине. Нужно было вернуться в библиотеку и найти, наконец, документы, которые просил достать Его Величество. Дело королевской важности набирало нехилый оборот. Кто-то усердно пытался лишить страну правителя, и шутника давно было пора поймать. Проблема заключалась в том, что хитрец обладал изворотливостью лиса, и за собой никак зацепок не оставлял. Либо же работал чужими руками. В любом случае, нужно браться за него всерьез.

Настоящее время…

После откровенной беседы на кухне, у меня было время обдумать все произошедшее. Время было, ведь мне особо-то и не объяснили, что делать, а вот желания – нет. Более того сама обстановка не позволяла погрузиться в собственные мысли. Вечером от отравления скончался еще молодой парнишка, паж Его Величества. Я видел, как его, еще бьющегося в припадочных конвульсиях, выносили из обеденной залы, и как отреагировал на это Усами. Махнув рукой своему советнику, дабы тот распорядился о дальнейшем, он сам удалился в личные покои. И это с абсолютно каменным выражением лица! Не знаю как ему, а мне было жалко парня. Умереть вместо короля, которого вознамерились отравить, уже в пятый раз, как выяснилось, что может быть ужаснее?! Появление же Ёкодзавы меня несколько удивило. Так он был главой охраны? Мило, что еще скажешь. Наверняка его порекомендовал Такано. В результате у меня создалось впечатление, что этот мир издевался надо мной и Мисаки. Ладно, я оказался личной шлюхой Масамунэ, это было неприятно, но не смертельно. А его вовсе назначили новым пажом. Не дай, конечно, Бог, ему погибнуть из-за этого выскочки Акихико. Вечером мы, кстати, больше не виделись, наверное, он был занят поручениями короля. А я предпочел провести свободное время в библиотеке, раскапывая жизненно необходимую информацию. Лучшего оружия, чем знания, человечество еще не придумало. Так что пора вооружаться! Хироки еле выгнал меня спать, благо я успел прихватить парочку фолиантов с собой. Наутро еле разлепил глаза, и тут же решил выбраться за пределы давящих стен королевского поместья. Правда мне не хватило смелости идти через парадные двери, и я решил проскользнуть через запасной выход в весеннем саду. Как же тут было красиво. Высокие деревья застилали зелеными полными цветов кронами небеса, отовсюду раздавалось птичье пение, а в отдалении я даже услышал переливы ручья. Пробираясь по выложенным тропинкам среди пышных кустарников и цветов, тех самых - Райских птиц, я не заметил как вышел во внутренний двор. И тут же до меня донеслись обрывки разговора. - Как вы умудрились их все засушить, господин Исака? Это же надо было вообще забыть про поливку,- молодой мужчина хлопотал над завядшими цветами, убирая особо сухие листья и соцветия. Он ловко орудовал садовыми ножницами, в то время как его собеседник, развалившись прямо на зеленом ковре травы, лениво пожевывал сорванный стебелек. Натянутая на глаза кепка скрывала его от солнца, и от праведного гнева мужчины. - Ты же знаешь Каору, я терпеть не могу цветы. Кроме того я понятия не имею как за ними ухаживать,- он нервно дернул ногой, отшвыривая близлежащий камень.- Какого хрена Акихико вообще назначил меня садовником?! - Помнится мне, вы не справлялись с должностью главы охраны. - Плевать. Это не причина загонять своего давнего друга в самую задницу,- Асахина только покачал головой, вытирая пот со лба. Выслушивать подобные речи ему приходилось в течение дня раз по сто, если, конечно же, они пересекались. – А я погляжу, ты справляешься с задачей помощника главы охраны. Как там его…Ёкодзава, да? Ревность мужчины не знала границ, и в голосе его отразились все испытываемые им эмоции. Каору отложил ножницы, и присел-таки около своего бывшего начальника. Когда Рюитиро разжаловали за халатное отношение к обязанностям главы Охраны Его величества, Асахина долго и нудно доказывал Королю и его непримиримому Советнику, что вины на плечах его начальника нет, и не было. Правда, разговор закончился все равно ничем. В поместье появился садовник, готовый загубить все живые растения, даже траву, и новый глава Такафуми Ёкодзава – человек ответственный и принципиальный, выдвинутый самим Советником. Сомнений в его компетенции не могло быть. Работать под таким началом было легко, но скучно. Не хватало вечно попадающего в передряги Исаки. Тот в свою очередь безустанно ревновал Каору и на уговоры не поддавался, как в принципе и здравому смыслу. Кстати, не редкостью был визит Зам. Охраны к садовнику, с целью спасти то, что еще можно было спасти. В отличие от Исаки, у Каору были золотые руки, и цветы его любили, росли и цвели практически круглый год. - Кстати где там тот цветок? Ну, тот, что я, короче ты понял,- шатен выбросил травинку, вновь удобно устраиваясь на траве. - Стоит в комнате, живой, здоровый,- он беззаботно улыбнулся, подставляя лицо солнышку. - Ах, ну да, как я мог забыть, у тебя же все цветет и пахнет. То-то Такафуми крутится вокруг тебя. С плохим настроением и беспричинной ревностью пора было покончить, хотя бы на сегодня. Опустившись на траву, сбоку от Исаки, Каору с хитрой полуулыбкой позвал упрямца: - Рюитиро… Шепот не возымел должного эффекта, пришлось брать ситуацию полностью в свои руки. И он стянул кепку с лохматой головы бездельника. Не успел он возмутиться, как рот его заткнули принудительным поцелуем. О сопротивление не было и речи. Шатен утянул своего любовника за собой назад на траву, не разрывая нежного поцелуя, и зарываясь пальцами в шелковые волосы. Я посчитал кощунством прерывать их маленькую идиллию, более того я уже увидел лишнего. Благо за очередным поворотом тропинки показалась витая калитка, и я покинул поместье чудом незамеченный. Ничто так не наводит порядок в голове, как беспорядочное шатание по городу. Просто слиться с этой разношерстной толпой, стать единым целым, бессмысленным потоком. А на душе кошки скребут. Да уж, попасть в такую передрягу. Кому расскажешь – не поверит. Я и сам-то не до конца верю, что все это не сон. Сон? Больше похоже на жуткий кошмар. А люди спешат, каждый со своими мыслями и судьбой. Вот молодой человек – хозяин лавки, кокетничает с прохожими девушками. Те в свою очередь, смущенно хихикая, покупают фрукты без особого разбора. Не плохой маркетинговый ход, одобряю. А вот парень, облокотившийся на палатку, не доволен. Он буквально сверлит взглядом беседующую парочку, и вскоре не выдержав, с силой бьет продавца по голове сумкой, а сам скрывается в толпе. Девушки испуганно закричавшие, тут же нарочито ласково справляются о его самочувствии, но он их словно не слышит. Только провожает виноватым взглядом хулигана, потирая ноющую макушку. Да, мне знаком этот взгляд. Полный тоски и вины, в след дорогому человеку. А что там помнить, если буквально вчера я так же смотрел в след Такано. И хотелось закричать, чтобы остановился… Что бы вспомнил меня. Такого, какой я есть. Безусловно, не совершенство, я и на подарок-то не похож, но он же любил меня. Главная причина несчастья людей, это то, что они вечно готовы ждать совершенства. Но ждать его не стоит, как не стоит просить, или тем более требовать. Любите обычных людей, что может быть проще? Мне кажется, всегда казалось, что нет ничего плохого в обычных людях. Обычные люди – необычны. Каждый человек уникален. И вы поймете это когда пройдете бесцельно по жизни. Поймете, но уже будет поздно. И вообще, только по секрету, человек которого вы полюбите, полюбите за его обычную необычность, невзрачную внешность и блеск души, этот человек и станет тем самым совершенством для вас. Цените это. Я вот не ценил, теперь расплачиваюсь даже во сне. Сменяются временя, декорации, актеры, а драма остается той же. Я вновь не могу прикоснуться к нему, да что там, я не имею права с ним даже заговорить. Меня сильно толкнул в плечо, пробирающийся мимо мальчишка. Взъерошенные волосы, бешеный взгляд и слезы. Я ошарашено проводил его взглядом, пока мимо не пронесся не менее взволнованный мужчина. - Шинобу! Стой ты! Он отталкивал людей, тихо ругался под нос, и неизменно следовал за мальчишкой. Не знаю, что могло между ними произойти, но по внешнему виду посмею заключить, что у них разное положение. Парень был одет в потертую рубашку, грубого кроя, и штаны с многочисленными заплатами. Он выглядел, как самый обычный оборванец, рабочий парень, никак не выше. А мужчина был одет иначе. Дорогой костюм для езды, высокие начищенные до блеска сапоги, да и держался он как знатная особа. Что может быть между ними общего? Ничего. Любая связь будет ошибкой. Выйдя на площадь, я заметил красивую девушку верхом на статном скакуне. Она со скучающим видом обмахивалась веером и все высматривала кого-то в толпе. А рядом стоял, понурив голову, еще один конь, чьи удила были привязаны к седлу дамы. Вот кстати пример пустой куклы. Миледи была обтянута в самые дорогие ткани, на тонких аристократических пальчиках сияли драгоценные перстни, надетые поверх кружевных перчаток. Идеальная укладка, макияж и шляпка. А взгляд пустой, безжизненный. Правда, в синеве глаз блестели отголоски жестокости, но это не делало ее интересной собеседницей. Такие девушки нередко служили украшением интерьера, своеобразным декором. Таких девушек я сторонился. В случае опасности, они умели привычку хладнокровно мстить, и мне не хотелось бы испытать хотя бы раз на себе гнев подобной дивы. А вот мужчина, тот самый, что был в толпе, не боялся ее. Он вообще не смотрел на свою спутницу, молчаливо сняв удила своего скакуна с ее седла. Разочаровано прикусив губу, он пригладил растрепанные волосы и взобрался в седло. - Милорд, быть может, вы объясните мне свою выходку? Это было грубо с вашей стороны оставить меня одну, в окружении этих…людей,- скривив свой маленький носик, дама многозначительно повела плечами. Наверное, ей бы хотелось выразиться иначе - чернь, шваль, отбросы общества – но воспитание не позволяло. - Не в этот раз, миледи. Быть может при следующей встрече. Простите, я откланяюсь, с вашего позволения,- и, пришпорив коня, он покинул девушку, в направлении противоположном, куда убежал парнишка. А леди только и оставалось обиженно надуть губки. Что ж, я убедился в верности своих предположений. Они не ровня, какая бы связь их уже не окутала, они все равно не будут вместе. Общество не приемлет. Какая ирония, при моих-то рассуждениях, иметь чувства к мужчине. Долгие, сильные, неотвратимые чувства, от которых мне уже не избавиться. Я еще долго после этого скитался. Успел полюбоваться вешними садами и фигурными фонтанами, диковинными растениями и животными. Тоска, душившая меня, лениво отступала, и я направился домой. Только дойти до поместья, мне было не суждено. Пробираясь сквозь очередной многочисленный поток людей, я запнулся и полетел на, проходящего мимо, человека, чего было просто невозможно избежать, в такой-то давке. Свалившись ему на грудь, я тут же отпрянул, пробормотав извинения, но уйти так и не смог. Мне стальной хваткой сжали руку, резко разворачивая к себе лицом. - Что, вздумал обокрасть?!- Такано зло зарычал, а после удивленно уставился на мое недоуменно вытянутое лицо.- Ты? - Нет, карманник!- вырвав руку, я потер ушибленное место. Ну и хватка же у него, господина королевского Советника. - Что ты здесь делаешь? - Обчищаю прохожих!- хотелось рычать в ответ – его пренебрежение раздражало безумно.- Все равно нечего делать в поместье. Я же ничего не помню. Такано обескуражено обвел меня взглядом, а мне пришлось захлопнуть рот, иначе бы так и продолжал огрызаться. Мгновение и уже хамоватая улыбка красовалась на его лице. - Хочешь развлечься? Тогда следуй за мной. Я чувствовал, что стоит отказаться, но Масамунэ словно бросал мне вызов. Пришлось подальше засунуть инстинкт самосохранения и доверчиво отправиться вслед за растворяющейся в толпе спиной. Заведение, в котором мы оказались, всем своим видом кричало о вульгарности. Пошлыми казались не только плотные занавески из красно-черного бархата, не пропускающие лучи заходящего солнца, но даже кружевные скатерти на лакированных столах. В помещении стояла плотная дымка от сигарет: курили практически все посетители. Удивительно, что сквозь этот дым проявлялся тонкий аромат эфирных масел. Голова неприятно от них закружилась, а внизу живота стал собираться нервный ком, словно бабочки ворохом закружились. Скинув капюшон, Такано направился к свободному столу. Мне показалось, но его здесь ждали, потому и столик был заранее приготовлен. Мои опасения подтвердились, когда у самого столика появилась немолодая женщина, в строгом, но дорогом платье. Она приветственно улыбнулась своему гостю, и Такано, взяв ее руки, обтянутые черными перчатками, в свои, поцеловал каждую. - Мадам, вы как всегда прекрасны, а ваше заведение так и манит глупых мужчин. - Что вы, господин Советник, мое заведение оживает только ради вас,- предложив свободный стул, судя по всему, Хозяйке, он присел напротив нее, расстегивая пуговицу мантии.- Если бы не ваши редкие визиты, я бы вовсе задумалась бы о закрытии. - Что же таково случилось, что с ваших губ сошла обаятельная улыбка?- в отблеске свечей мелькнул серебром портсигар. - Мужчины перестали ценить женскую красоту. Им более не нужна любовь моих бедных девочек. Знали бы вы, мой дорогой Советник, как они истосковались по мужской ласке,- она в притворной тоске прикрыла глаза изящным движением руки. Такано понимающе усмехнулся, закуривая. - Какой бы век не шел, о ваших девочках никогда не забудут, поверьте моему слову. Тем более, не знаю как там другие, но я с удовольствием сегодня развею скуку ваших девочек. - Я не сомневалась в вас,- молодой человек в черном сюртуке галантно кашлянул, привлекая наше внимание, а после что-то быстро зашептал, склонившись к Хозяйке.- Прошу простить, дела. Она виновато улыбнулась, вставшему вместе с ней, Такано. Он только коснулся губами ее руки, прежде чем Госпожа растворилась в дымке. Тут же послышалась музыка, которой раньше я совершенно не замечал, и свет озарил круглую сцену. Вслед за нежным голосом выплыли и девушки. Их одежда не была открытой, но определенно была вызывающей. Короткие юбки, с длинным и пышным шлейфом, как хвост павлина, чулки-сеточки, теряющиеся в многочисленных рюшках, корсеты, подчеркивающие все достоинства и контрастные с ними закрытые блузы. Они вызывали желание, без лишних вырезов и оголенных частей тела. Они заставляли думать, представлять и от собственных мыслей досадливо кусать фильтр сигары. Не было высоких шпилек или пестрых макияжей, просто красивые девушки, в сапожках на среднем каблучке, танцевали. Вернее их танец был целой постановкой, маленьким театром, по окончанию которого каждый сидящий здесь будет желать девушек до головокружения. В их постановке, развратно-драматической, выделялись две сестры – определенно похожие чертами лиц. Они то и пели песни, не лишенные смысла. И я могу предположить, что главным призом считаются именно они. Место похожее на бардель, место, являющееся барделем, место разительно отличающееся от барделя. Заворожено наблюдая за искусными танцами, на мгновение забываю, где я, и только голос Такано заставляет меня обернуться. - Есть время шататься по улицам? - Нет смысла сидеть в кабинете без работы. Я все равно ничего не могу вспомнить,- огонь свечи заплясал в его глазах. - Твои проблемы,- дым полетел прямо мне в лицо.- Мне легче найти нового помощника. - Ваше дело. Не особо то и держусь за должность вашего секретаря. Черная бровь удивленно взлетела вверх, а пепел сигареты опал на кружева скатерти. - И откуда в тебе эта чертова самоуверенность? - Не знаю, кем я был до крушения, но определенно больше загнанной мыши вы не увидите. Смиритесь с тем, что есть. Мне нравилось смотреть на неуверенное зарождение удивления в глубине его глаз. Мне нравилось демонстрировать ему характер абсолютно не сломленного человека. Мне нравилось, как резко он задушил окурок и с какой силой откинулся на стуле. - Наглец. И куда же ты пойдешь? К родителям, которым ты не нужен?- его усмешка сошла с лица, когда он встретился со мной глазами. - Даже на улице лучше, карманником, чем ходить под вашим началом, безвольной куклой,- мои родители – больная тема. Не стоило упоминать их, как упрек.- А быть может, вы вовсе желали, дабы я свернул шею себе еще там, в карете? Он замер, напряженно сжав холодный металл портсигара. А когда посмотрел на меня, я почувствовал, как обжегся его гневом. - Действительно, быть может, так было бы лучше. Песни, но не музыка, затихли, и девушки грациозно скользя, стали спускаться со сцены, обхаживая столики. Мужчины, с вскруженными головами, тянули танцовщиц к себе за столик, либо на колени. Те застенчиво смеялись и покорно опускались в объятия клиентов, обвивая их руками, как змеи. Ответ Масамунэ меня поверг в культурный шок, ибо слова расходились с действиями. Зато девушку навязавшаяся пауза ничуть не смутила. Та самая, младшая из сестер, обняла Советника со спины, касаясь алыми губами открытой шеи. - Мой Господин, как я по вам соскучилась,- ее шепот на ухо, вызвал стаю мурашек даже по моему телу. От брезгливости. Надо было скинуть ее бледные ручки, с тонкими запястьями, с шеи Такано, а потом и вовсе вытолкнуть ее назад на сцену. К сожалению, он этого не сделал. Его ладонь накрыла молочного цвета руку девушки, а губы оставили ветреный поцелуй. - Малышка Чоу, я тоже по тебе соскучился. Она игриво закусила мочку его уха, и он, наконец, поддался на провокацию, вставая из-за стола. Одарив меня безразличным взглядом, он притянул девушку за осиную талию, перетянутую корсетом, и направился с ней вглубь зала, к видневшейся лестнице на второй этаж. - Мне не нужна игрушка, забывшая своего хозяина,- было брошено через плечо. По пути к нему подплыла еще одна кокетка, хихикая и развратно прижимаясь своим телом. Он не оттолкнул ее, уводя обеих девушек наверх, в комнаты для интима. На мои плечи легки девичьи руки, в нос ударил слащавый запах духов. Томный выдох, на ухо, и вопрос, после которого я ни на мгновение не задерживался более в этом дьявольском заведении. - Скучаешь? Я не ответил, только смахнул ее крохотные ладошки, уже не раз ласкавшие одиноких мужчин, и резко встав, направился к выходу. До поместья добрался как в тумане, пьяный этими развратными ароматами. Этот голос…Я помню, как он шептал мне на ухо, как я ему нужен. Как он меня любит. Как сильно желает. Только на ухо, проникновенным шепотом, с хриплыми нотками, чтобы пробрало до мурашек, добралось до самой сути, дошло до меня, такого тормоза, что это не ложь. Господи, что вообще происходит? В какую муть я попал? И почему так тихо бьется сердце? Дверь спальни открыл, чуть ли не пинком ноги. Внутри все кипело и разрывалось. Мне до чертиков надоело играть в эти непонятные, но совершенно беспощадные игры. Все, что со мной происходило, вплоть до рук танцовщицы кабаре на плечах, казалось жестокой издевкой судьбы. Заранее кем-то прописанной судьбы. - Мисаки? Он сидел, сгорбившись на кровати, бессмысленно уставившись в пол. В руках его была моя подушка, скомканная сведенными судорогой пальцами. Он казался неживым, как холодная скульптура бескрылого ангела. Я присел на край, доверчиво заглядывая в его подернутые пеленой глаза. И он не выдержал. Слезы покатились по его щекам, Такахаси смахивал их рукавом рубашки, и рассказывал, рассказывал, рыдая навзрыд. И о том, что происходило за закрытыми дверьми королевских покоев под покровом ночи. И о том, как ради умелых ласк короля девушек заранее отбирал его Советник. И даже о том, как сильно он любил этого человека в том, нашем, родном мире. Смущенный до предела, с пылающими от стыда щеками и сорванным от обиды голосом – он раз за разом спрашивал меня, почему все обернулось именно так? А я не смог ответить, ведь и сам не знал почему. Зато обняв его и уткнувшись головой в темную макушку, я смог поведать и свою историю. Легче не стало. Он тихо слушал, уткнувшись носом куда-то в шею, а я нашептывал ему коротенький рассказ о собственной жизни. И холодные капли, соленые слезы, медленно скрывались в его волосах. Я не смог их сдержать. В конце концов, я не всесилен. На мгновение я замолчал… Не смог продолжить. Дыхание сперло, я чувствовал, что еще чуть-чуть и рыдать я буду вместе с Мисаки. И он вдруг сказал, неуверенно запнувшись: - Ты хотя бы можешь с ним общаться… А если захочешь, то и прикоснуться, стоит только про гордость забыть… А я? Что остается мне? Его Величество не снизойдет до меня. Я ведь…никто. Я ничего не ответил. Крепче прижал к себе его подрагивающую тушку, да закусил губу, чтобы не заскулить как подбитая собака. А ночь вступила в свои полноправные владения, предоставив развратным танцовщицам шанс окунуться в омут страсти и желания. А заодно и затянуть туда мужчину, не помнящего меня и моих чувств.