Золото из льда

«Уважаемые главы Великих Орденов и их подчинённые,        Как только слухи добрались до столицы, были проведены все необходимые меры расследования, которые показали, что действия Вэй Усяня, сына покойных Цансэ-саньжэнь и Вэй Чанцзэ, опасности мирным людям не несут. Гораздо больший вред он приносит горе, на которой пытается почти год высадить картошку. Исследования доказали, что земля там неплодородна, а воздух загрязнён тёмной энергией.        Также, если бы там и впрямь существовали армии лютых мертвецов, уж поверьте — от наших глаз они бы не скрылись.        А коли не хотите навлечь реальную беду на себя, свои ордены и земли — сложите оружие и подготовку к осаде Луанцзан. Никому пощады не будет, если узнаю, что мой племянник (подчеркнуто) получил хоть какой-то вред от ваших действий.       С наилучшими пожеланиями...» На Собрании Орденов никогда ещё не было так тихо, пока Лань Цижэнь, степенно поглаживая бородку, зачитывал письмо. — Наверняка подставное, — первым высказался Не Минцзюэ, воинственно восседая на стуле. — Бред! — заявил Цзинь Гуаншань, вальяжно раскинувшись на своём, — если бы этот ваш Вэй Усянь и правда приходился Его Величеству племянником, он бы учился не заклинательству, а политике: законных детей у Императора-то нет. — Проверьте данные, — хмуро бросил Цзян Ваньинь, — не верю, что Усянь настолько глуп, чтобы писать подобную брехню от своего имени. Наверняка, фанатики. — Данные совпадают, — мягко ответил Лань Сичэнь, — но, полагаю, Вы, глава Цзян, знали бы. — Разумеется, знал бы, я рос с этим придурком с шести лет! — резко ударив кулаком по столу, вскричал Цзян Чэн. Цзыдянь понимающе блеснул на его пальце. Остальные главы слегка нервно переглянулись — перед ними сидела вылитая мужская версия Юй Цзыюань. — Не говорите мне, что мы сложим мечи из-за какого-то письма, — с такой же интонацией произнёс глава Не, — младенцу ясно, что Вэй Усянь опасен. Таких надо изолировать. — Сжечь, — поддержала его пара адептов. — Убить, — вторила им другая. — Тише, без паники и ссор, — замахал руками Лань Сичэнь, — мы напишем письмо и поговорим с Вэй Усянем, но не покажем то, что зачитали сейчас. Проверим, насколько его слова совпадают с истиной. Цзян Чэн страдальчески схватился за голову. Похоже, труп своего шисюна-будь-он-трижды-проклят-Вэй-черт-тебя-дери-Усяня он увидит раньше, чем планировал. Не то, что он наивно верил, будто Совет Кланов позволит тому жить достойно, но можно было попробовать...

***

— Итак, — вкрадчиво спросил Цзинь Гуаншань, — расскажи-ка о своей родословной. Вэй Ин заерзал на месте. Ему было неуютно и странно тут находиться. Пару дней назад его звали врагом, опасным для общества, а сейчас любезно подливали ещё вина. «Не отравлено ли?» — думал он, а в голове проносились мысли, может ли тёмная энергия влиять на отравление. — Моя мать была бродячей заклинательницей, — Усянь увидел разочарование в глазах присутствующих, — она спустилась с горы после долгого обучения у Баошань-саньжэнь, а отец... — Верно и преданно служил клану Цзян. Это мы знаем, — не выдержал Цзян Чэн, — а если бы от ответа зависела твоя жизнь, что ты ответил? Вэй Ин непонимающе перевёл взгляд и рассмеялся. — Если бы от этого зависела моя жизнь, к сожалению, покойный отец не превратился бы резко в богатого купца, а мать — принцессу из другого королевства. «Ты безнадёжен» — ярким разочарованием прочиталось во взгляде Цзян Чэна, а ничего не понимающий тёмный заклинатель только вздохнул. Он решительно не понимал, что происходило. Узнав правду, Усянь решил продолжить жить, как жил раньше. Только шицзе и дядя Цзян с мадам Юй знали тайну его происхождения, и если супруги Цзян — понятно, то Яньли урывками услышала, как А-Сянь рвёт лепестки лотоса, проговаривая: «уйти — не уйти». Когда те закончились на первом варианте, девушка не выдержала и потребовала чёткого ответа. Именно в разговоре с ней Вэй Усянь понял, кто он такой, попросил сохранить тайну, и шицзе хранила. До сих пор. Об этом ли его просили или требовали рассказать? Да глупости. Никто не поверит, что какой-то Вэй Усянь без роду и племени превратился в прямого наследника престола. Ладно, не прямого. Поговаривали, у Императора на днях родился сын. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите, — начал он дипломатические переговоры. — Правды, — твёрдо сказал Не Минцзюэ. Синхронных вдох пронесся среди оставшихся заклинателей. И эта дискуссия, вероятно, затянулась бы до самой ночи, если бы чеканные шаги не раздались по коридору. Цзинь Гуаншань, узнающий каждого гостя с порога, отчего-то похолодел; какой-то мальчика-стражник или очередной бастард торопливо забежал в зал и бросился перед Верховным Заклинателем на колени. — Глава ордена Цзинь, тут... Его Величество. — Так быстро, — ахнул Цзинь Гуаншань, прикрываясь веером. Вэй Ин оглянулся ещё раз. Его силы позволили бы получше расслушать пронесшийся шёпот, но, честно говоря, на него было всё равно. Он увидел лишь лицо Цзян Чэна, выражавшее одновременно всё и ничего. — Зачем же так внезапно, Ваше Величество, я бы заранее приказал накрыть на стол, — певчей птицей заливался Цзинь Гуаншань, идя вровень с Императором, — и гости у меня не голодают, а кое-что важное обсуждают... Вас, кстати, немного касается... Раз уж так звезды сошлись, ответите на пару вопросов? Будь императором Не Минцзюэ, причиной смерти Верховного Заклинателя стало то, что он был бы заколот во время своей очередной лести. Но нынешний Владыка имел более гибкий темперамент. Может, поэтому Гуаншань ещё и оставался на своём посту. — Нет необходимости, глава Цзинь, Вы и без того всегда любезны, а я и правда ненадолго, — мягко проговорил Император, увлечённо ища кого-то в толпе. Его взгляд наконец скользнул по Вэй Усяню; Вэй Усянь обернулся. И на миг воцарилось молчание даже среди самых болтливых помощников, которым было позволено вести записи во время переговоров. Их сходство по отдельности, может, было вовсе незаметным — но теперь, когда сам Император и Вэй Усянь стояли на расстоянии нескольких шагов, их глаза имели одинаковый оттенок, поступь казалась одинаково лёгкой, а черты лица похожими на рисунок одного художника. И это в разных по статусу и обстоятельствах одеждах. — Последний раз я видел тебя ребёнком, — наконец начал Император, — ты так хотел сражаться и быть похожим на свою мать. Цзян Фэнмянь достойно тебя воспитал. Запоздало поклонившись, Вэй Усянь попытался не чувствовать так много. Он старался отвечать спокойно, но его колотило от волнения. Разумеется, ему было известно о родстве, был доступен путь во дворец. Но они виделись впервые — тот, кто правил страной и тот, кто причинял хаос темной энергией. — Вы верно сказали. Я правда на неё похож? — осмелившись поднять взгляд, вопросил Вэй Ин. Его дядя ностальгически улыбнулся. — Я бы сказал, что в тебе больше черт Цансэ, чем можно вместить в один портрет. Моё присутствие сильно мешает вам? О чём вы беседовали? Цзинь Гуаншань обвёл взглядом присутствующих и ещё раз поклонился. — Обсуждали пару жизненных неприятностей, пока все здесь. Не стану таить, для нас и правда неожиданность, что наш достопочтенный гость и друг Вэй Усянь... Вам племянник. Я слышал про случившееся с Цансэ-саньжэнь. Мне жаль. — Всем жаль, когда дело доходит до сожалений, — мудро ответил Император, — что ж, раз у вас собрание, не буду мешать. Нам после тоже надо кое-что обсудить касаемо финансирования... В его речи не было произнесено ни одного слова об осаде, неприкосновенности Вэй Усяня и чего-то ещё, но все в один момент поняли простую истину. Если зайти слишком далеко, дружеским визитом к главе Цзинь так просто не отделаться.

***

— А что дальше со мной будет? Сожжешь меня? — с интересом смотрел на полыхающий Цзыдянь Вэй Ин, — а может, зажаришь и съешь? Только не забудь продезинфицировать: я питался полгода этой едва съедобной картошкой. — Для начала ты поедешь со мной в Юн Мэн, — не обращая внимания на его очередные выкрутасы, ответил глава Цзян, — а потом мы оба навестим Храм Предков, поговорим и сойдемся перед прахом родителей, что мы оба — те ещё идиоты. — Самокритично, как и всегда, — пробормотал Вэй Ин, предвкушая долгие крики, расспросы и в конце-концов, примирение. И это всяко лучше, чем смерть.