Music Therapy

Брэндон вливается в спальню Дрю, как горячий клей. Он бросается к растущей коллекции пластинок Дрю и вытаскивает одну из стопки, легко вынимает пластинку и бросает ее на проигрыватель. Музыка заполняет комнату, вырывается из окна и бьет в нос. Брэндон падает на кровать Дрю, заваливается на матрас и остается там. Застревает. Дрю может видеть, как густая басовая линия и оптимистичные барабаны The Strokes вибрируют в костях Брэндона. Его руки постоянно подергиваются и кончики босых ног изгибаются в такт песне. Но между струнами, между костями, Дрю видит, что он расстроен. Смесь беспокойства, тревоги, вины и замешательства. Источник всего этого раздвигает швы, дразня Брэндона прозрачным гноем. Невидимый по своей сути, но ощутимо действующий на Брэндона. Всякий раз, когда Дрю видит Брэндона таким, он не может не попытаться помочь. Болтает, дурачится, подражая барабану Моретти в "Soma", шутит. Брэндон смеется смехом, который для любого другого мог бы показаться настоящим, но Дрю знает, что это притворство. Пустота в звуке, исходящем из горла Брэндона, сродни треску стакана, наполненного на четверть. Он думал, что Брэндон вкатился в его спальню, как будто точно знал, куда идти, но, увидев, как Брэндон растянулся на кровати, свесив ноги с края, головой даже близко не касаясь подушки… Дрю понимает, что сегодня в Брэндоне нет ничего клейкого. Он не такой притягательный как обычно. Он пуст, не полон, как стакан воды, пустой на четверть. Дрю отодвигает подушку в сторону и устраивается на матрасе рядом с головой Брэндона. Он не знает, что именно заставляет его это делать - это то, что делала его мама, когда он болел и чувствовал себя подавленным. Очевидно, что о Брэндоне нужно заботиться, когда он тратит так много своего времени на заботу о других людях. Это меньшее, что Дрю может сделать. Он запускает пальцы в верхний слой густых каштановых волос Брэндона и начинает расчесывать мягкие пряди, нежно массируя кожу головы Брэндона. Его не заботит жирность волос Брэндона или омертвевшая кожа, которая попадает на его ногти, он заботится только о Брэндоне, о том, как спокойствие, кажется, сразу же омывает его. Нервные движения замирают, его глаза стекленеют и закрываются, а на его лице появляется блаженное выражение. Дрю продолжает. Молча. Скрипучий, рептильный голос Джулиана Касабаланкаса, создает подводное течение для прикосновений Дрю, и все же он не может оторвать глаз от лица Брэндона. Наблюдая за тем, как морщится лоб Брэндона, за небольшой перемежающейся морщинкой на носу Брэндона, за тем, как он закинул ноги на кровать, и затем, как изгибаются пальцы его ног и кожа белеет. И только когда Брэндон удовлетворенно вздыхает, Дрю останавливается. Брэндон резко открывает глаза. Он издает протестующий звук, но затем смягчается, когда видит, что делает Дрю. Дрю меняет положение, забираясь дальше на кровать, чтобы опереться спиной о стену. Затем он осторожно приподнимает Брэндона, кладя его голову себе на колени - стратегически немного ниже его бедер, на всякий случай. Пока Брэндон не повернет голову, с Дрю все будет в порядке. Хотя барабаны его сильная сторона, он ловит себя на том , что гладит Брэндона по волосам под гладкую гитару в "Someday", запись подошла к пятой песне на альбоме. На лице Брэндона появляется улыбка, его глаза закрыты, щеки порозовели. Немного щекочущий голос Брэндона бормочет, исполняя отрывистые тексты песен. Когда он заканчивает строчку, он поворачивает лицо вбок, и вдруг все становится не в порядке. Дрю замирает. Он чувствует горячее дыхание Брэндона на выпуклости своих джинсов. Инстинктивно Дрю отступает, прижимаясь к стене позади него, заставляя Брэндона сесть. Пряди волос торчат во все стороны на голове Брэндона. Он похож на мужчин в ночных порно, которые Дрю не разрешено смотреть, то, как они выглядят в конце всего, растрепанные волосы, лицо раскрасневшееся и уязвимое. Но это не постфактум. Они даже ничего не сделали, и все же Брэндон смотрит на него остекленевшими глазами, его веки опущены, губы приоткрыты. Он никогда раньше не видел Брэндона таким. По крайней мере, не в реальности. Бесчисленное количество раз он ложился ночью в свою кровать, зная, что Брэндон лежит в своей кровати в соседней квартире, в точно такой же планировке этажа, желая, чтобы Брэндон лежал рядом с ним. Он представлял себе это сотней разных способов, и раньше такого никогда не случалось. Они жили рядом друг с другом с детства. Поначалу они были невысокого мнения друг о друге. Родители пытались заставить их подружиться для удобства, но только после того, как их родители перестали пытаться форсировать события, они собрались вместе, как магниты. Дрю было труднее, думает он, потому что он на самом деле хотел понравиться Брэндону, который поначалу вел себя равнодушно по отношению к нему. Ему пришлось притвориться, что он не очень рад, что Брэндон действительно хочет с ним дружить. Он должен был вести себя безразлично, рассмешить Брэндона, покорить его. Но он думает, что Брэндон хотел, чтобы его покорили. Хотел быть впечатленным. Дрю не может не поддаться этому, не может не сделать все возможное, чтобы заставить Брэндона улыбнуться. Только это самое близкое, чего он когда-либо достигал раньше, за исключением своих влажных снов. Брэндон перекидывает одну ногу через колени Дрю и пристраивает ее прямо рядом с бедром Дрю. На секунду Дрю даже не понимает , что делает Брэндон, но затем он чувствует притупленную остроту подбородка Брэндона, зацепившегося за его плечо, и горячее дыхание Брэндона, скользящее по его затылку. Он замирает, или он уже был статуей? Что еще он может сделать? Он уже сказал все, что мог придумать. Шутки кончились. У него нет идей, как избавиться от полного отчаяния Брэндона, и все же Брэндон, кажется, думает, что есть что-то, что можно сделать. Дрю беспокоится, как ему пришла в голову эта идея. Это что-то, что спровоцировал Дрю? Он ошибается, поступая так? Он посеял семя в сознании Брэндона, посеял заботу, у которой есть пределы . Пределы, потому что, как бы сильно Дрю этого ни хотел, он чувствует себя чертовски виноватым за то, что привел Брэндона к такого рода близости. Разговоры в его семье будут пустяками по сравнению с тем, если станет известно, что Брэндон гей. С другой стороны, на самом деле он не приводит к этому Брэндона, не так ли? Не тогда, когда Брэндон отрывает безвольную руку Дрю от матраса, где она сейчас лежит, и запускает холодные пальцы Дрю в волосы на затылке Брэндона. Вот тогда-то все и начинается. О. Брэндон хочет, чтобы он получил доступ к частям его волос, которого он не мог достичь раньше, которые были похоронены в темном пространстве его простыней. И это все? Да, это все. Что ж, это не так уж плохо. Он может это сделать, особенно если этого хочет Брэндон. Он справится. И ему вроде как приходится сцепить пальцы на затылке Брэндона, а другой рукой обхватить Брэндона за талию, потому что иначе Брэндон соскользнет. Он упадет. Брэндон уже падает так, что Дрю ничего не может с этим поделать, даже не видит. Он не может видеть водопад, который в настоящее время вырывается из соседнего дома, увлекая Брэндона и остальных членов его семьи вниз по бурной реке, которую они так отчаянно пытаются скрыть. Мама и папа Брэндона отчаянно зачерпывают грязь с берегов и бросают ее в реку, как будто они могут ее похоронить. И они это делают, потому что течение этой прозрачной реки трудно разглядеть. Трудно различить. Крошечные слезинки пробиваются сквозь утрамбованную землю, где Дрю ждет, ждет за стеной, разделяющей их дома, чтобы поймать Брэндона. Дрю хочет, чтобы Брэндон мог рассчитывать на то, что он будет там. Чтобы он не поскользнулся. Он может сделать это, он может сделать это для него. Музыка все еще играет. Он не может вспомнить, дошло ли это до его любимой песни. Он уже почти не слышит их. Он просто слышит, как тонкие волоски на затылке Брэндона, кажется, издают шум, когда он проводит по ним пальцами, и падают друг на друга, как мелкие зернышки риса. Что-то вроде мягкого, непрерывного дождя, падающего с какой-то огромной высоты. Его пальцы двигаются, как машина, потому что на самом деле это все, с чем он может справиться. Его сердце билось где-то в горле. Его левая рука пульсировала на талии Брэндона. Это было автоматическим, но он был бы в полном беспорядке, если бы не поддавался постоянному движению вверх, вниз и снова вокруг без музыки, которая удерживала бы его во времени. Он был бы в полном беспорядке, а потом это случилось . Он ничего не может с этим поделать. На самом деле это вина Брэндона, с сожалением сказал бы он. Это вина Брэндона, потому что Брэндон - тот, кто устроился у него на коленях, кто дышит ему в шею, кто стонет . И прижимается. О боже, Брэндон прижимается бедрами к бедрам Дрю, и он должен чувствовать напряженный член Дрю между их джинсами, он должен . Он не может этого не чувствовать. Затем Брэндон смеется по-настоящему. Он отрывается от груди Дрю, отскакивает назад, как змея, и сердито смотрит на Дрю, его губы изогнуты в уголках рта. Он ничего не говорит. Совершенно удивленный, Дрю спрашивает, “Что?” “У тебя встал," комментирует Брэндон, глупое выражение его лица остается неизменным. Дрю смотрит в сторону, вращающийся винил поблескивает в углу его комнаты. Он оглядывается на своего лучшего друга, оседлавшего его талию, затем констатирует очевидное. “Да.” Брэндон смотрит вниз на промежность Дрю. Он поджимает губы и говорит, "Круто." Прежде чем Дрю успевает оценить, произошло ли это снова или нет в его снах, он чувствует, как пальцы Брэндона сжимают его выпуклость. У Дрю пересыхает горло. Если бы от его лица мог исходить пар, он уверен, что его очки запотели бы. Брэндон слегка надавливает подушечками пальцев и обводит форму члена Дрю. В его горле невероятно пересохло. Он чувствует себя животным, лежащим на жестяном подносе в классе естественных наук, мертвым в течение нескольких дней, а части тела открыты для всеобщего обозрения. За исключением того, что он все еще одет во всю свою одежду, и он не находится где-либо особенно публично, только в его спальне, где его лучший друг и "Hard To Explain", поют на улицу. "Брэн-" хрипит Дрю. Он глотает комок в горле, покрывая рот слюной. "Брэндон…" Брэндон проводит двумя пальцами по члену Дрю, скользя по ткани, обернутой вокруг его яиц. Дрю тянется за прикосновением. "Да?" Первый прилив слюны во рту, казалось, ничего не дал. Он изо всех сил пытается озвучить, "... Что ты делаешь?" "Что ж," начинает Брэндон. Он переносит вес с правой ноги на левую, чтобы дать правой руке больше маневренности, чтобы исследовать твердость Дрю. "Это было действительно приятно." "Что было действительно приятно?" думает Дрю. Прикасаться к нему там?? "И, ммм…" Брэндон обхватывает выпуклость Дрю всей рукой, как будто решая, что он понял структуру по контуру, и что пора полностью понять член Дрю. Он пожимает плечами, небрежно, что кажется Дрю невозможным в их нынешней ситуации. "Мне понравилось. Мне стало хорошо." Брэндон нагревает джинсы Дрю, это похоже на удушье. Своеобразная боль, которая лишает его способности дышать, но он этого хочет, удовольствие в том, что Брэндон трогает его. "Так…" заикается Брэндон. Он отрывает взгляд от члена Дрю и встречает взгляд Дрю. "Хорошо?" Мысли роятся в голове Дрю, часть из которых благодарна за то, что Брэндон не так собран, как кажется. Но в этом все дело, не так ли. Брэндон выглядит как этот веселый, собранный парень, а под ним просто мальчик, который падает в комнату своего лучшего друга в поисках утешения. Хочет, чтобы о нем позаботились… Теперь все встало на свои места. Он понимает, что Брэндон имел в виду, говоря, что Дрю заставил его чувствовать себя хорошо. Это было поглаживание по волосам. Это было действительно так. С искрой мужества Дрю протягивает руку к голове Брэндона, проводит ладонью по его вспотевшей шее и снова проводит пальцами по его волосам. Брэндон сразу же чувствует прикосновение, выгибая позвоночник, тонкие кости на его шее разрывают кожу так, что Дрю хочется поцеловать его. И о боже, неужели он хочет поцеловать Брэндона? Словно читая его мысли, Брэндон приближается к его лицу, но вместо того, чтобы встретиться с Дрю губами, он снова кладет подбородок на его правое плечо. Он слышит, как Брэндон слегка ударяется лбом о штукатуренную стену, и чувствует удовлетворенный вздох, от которого дрожит худое тело Брэндона. Он вцепился в другое плечо Дрю левой рукой, удерживая себя, продолжая растирать одетый член Дрю правой рукой. Твердость стены позади Дрю ложится на его спину, но он прижат к этому месту, вынужден вонзить пальцы в волосы Брэндона, и жар между ними обжигает, как центр вулкана. Он надеется, что музыка достаточно громкая, чтобы заглушить неловкие скрипучие звуки, которые он издает. Он надеется, что его родители не слышат и не думают беспокоить их, обе мысли, которые кипят в сторонке, пока он свободной рукой переплетает их тела и пытается расстегнуть пуговицу на джинсах. Его узловатые пальцы натыкаются на горячие, мокрые от пота пальцы Брэндона. Дрю разочарованно бормочет, когда одной рукой не может расстегнуть пуговицу. Брэндон опускается лбом на плечо Дрю, его горячее дыхание ощущается на груди Дрю. И следующее, что знает Дрю, Брэндон помогает ему расстегнуть пуговицу, расстегнуть молнию, новый тонкий слой ткани, которого нужно коснуться. Дрю должен слегка податься вперед, чтобы спустить штаны, и Брэндон издает мяук, когда Дрю убирает руку с его волос. Дрю двигается быстро, вытаскивая свой член из нижнего белья и усаживаясь обратно, одной рукой держась за волосы Брэндона, а другой придерживая его за поясницу. И, может быть, впервые замечает вес Брэндона. Маленький, всегда был худым парнем, но маленький в том смысле, что он свернулся клубочком, и тело Дрю прижалось к его теплу. Он тоже чувствует запах Брэндона, к знакомому одеколону добавлялся запах пота. А еще запах его собственного члена, мускуса, который заполняет пузырь между телами Дрю и Брэндона. Брэндон на мгновение садится, лезвие свежего прохладного воздуха рассекает открывшееся пространство между ними. Он вытирает потные руки о футболку, демонстрируя самоуничижительную улыбку. Он говорит Дрю, "Ты можешь еще, э-э…" его верхняя губа изгибается, как бы показывая смысл. Дрю понимает. Видит перед собой произведение искусства, когда Брэндон плюет в свою теперь уже вытертую от пота правую руку и ныряет назад, чтобы снова прижаться лбом к плечу Дрю, влажной ладонью к члену Дрю. Да, такого раньше не было. В первые несколько мгновений не о чем говорить. Просто случайные рывки со стороны Брэндона, трение его бедрами о бедра Дрю и тщетные попытки Дрю сохранить ритм в своих поглаживаниях скальпа Брэндона. Джем разных стилей быстро притягивает их к одной стороне матраса, они вместе падают на черные простыни Дрю и падают в ночь. Дрю хочет, чтобы Брэндон был ближе, но Брэндону нужно пространство, чтобы повернуть запястье, и в конечном итоге Брэндон оказывается в форме буквы С по отношению к Дрю. Его горячий лоб соскользнул с рубашки Дрю, и рука Дрю просунулась под край футболки Брэндона. Дрожащая рука Дрю скользит по шишкам на позвоночнике Брэндона, поглощает дрожь, которая разливается по телу его друга, и почти теряет сознание от удовольствия от того, что ему дрочит кто-то другой, Брэндон. Обжигающе белые молнии пронзают его, хвост шторма, который исчезает так же быстро, как и появился. Он кончает, издавая отвратительный стон в уши Брэндона. Его тело сжимается. Брэндон цепляется за него, замедляет движения руки и отрывает руку, как будто она была приклеена к нему годами, когда волны эякуляции Дрю замирают. Та же самая, скользкая от спермы рука обвивает Дрю за талию, когда Брэндон обнимает его, прижимается ближе. Их дыхание было прерывистым, горячим, сухим. И когда Дрю улавливает дуновение свежего воздуха, передышку, он снова начинает гладить Брэндона по голове. Медленные, ленивые движения. Любящие движения. Вздох, вырвавшийся у Брэндона, который звучит так счастливо и так пронизан грустью. Это всегда будет с ним, предполагает Дрю, но Дрю тоже всегда будет с Брэндоном.