Между небом и землёй

Никогда ещё вода не падала на землю так шумно. Создавая единообразный гул, она каскадом лилась с неба, со всей силой ударяя по мокрым камням, громко барабанила своими гигантскими каплями по мощным жилистым ветвям, срываясь вниз со скользких блестящих листьев и острых иголок ароматной хвои. Пар, стоящий туманом и стелющийся по земле, впитал в себя запах леса и разносил эти благовония по всей земле. Несмотря на однообразный шум, был слышен каждый шорох - шуршание белки в листве орешника, трепет крыльев старого ворона и еле слышное пощёлкивание сухой травы и опавших иголок под нежным шагом чьих-то пушистых лап... Вода смешалась с невидимой глазу кровью и стекала по крупной гальке, заросшей мхом и травами, уходя в земные недры и питая чьи-то корни. Из-за куста выглянул волк. К старой, местами поржавевшей железной дороге его привёл сюда запах, дурманящий и щекочущий чувствительный нос животного. Мягко ступая, волк подобрался к рельсам и принюхался. Сладкий запах исходит именно отсюда, хотя там ничего не было. Пусто и голо. Только высокие травы измяты и блестят в лунном свете, старающемся пробиться сквозь плотные тучи. - Пошёл прочь! Волк заскулил, в изголодавшемся животе заурчало. Дуло ружья, направленное прямо на него, гнало его прочь, но терпкий запах еды не давал ему сдвинуться с места, словно держал его за лапы. - Кому сказал - пшёл вон! Приклад подозрительно щёлкнул, и животное, поджав хвост, тенью удалилось во мрак. Спрятав оружие, некто тяжело вздохнул и, кряхтя, стряхнул с густой бороды несколько капель, после чего начал медленно переставлять ноги в размякшей почве, чуть не утопая в грязи и не завязая в цепких корнях растений. Некто подошёл ближе и склонился над останками человека, медленно растекавшимися по скользким камням. - Угораздило же... - покачал он головой и присел на корточки. Слегка вытянув руку, он легко коснулся испачканных кровью волос и провёл пальцами по уцелевшему лбу. - Глядишь, сберётся... Человек поднял голову к небу, взглянув на тучи. Чернеющим вихрем властное небо стлалось над лесом, едва не задевая его вершины, ветер гнал клубы тёмных туч, на смену им приходили другие, рождая всё больше и больше воды. Вдруг небо рассеклось на части, раскололось красно-синей вспышкой, что трещиной прошла по бушующему вихрю. Раскаты грома слышались всё ближе и ближе, почти над самым ухом, будто невидимые существа били в небесные барабаны и трубили в трубы. - Ох и страшно же, страшно... Страшное дело ты задумал... - прокряхтел старик и скинул с плеч большой холщовый мешок, раскрыл его и снова взглянул на раскинувшееся перед ним зрелище. - Из-за тебя природа злиться что ль? Вынув длинную белую тряпицу, старик набросил её на останки и долго смотрел, как постепенно белая ткань становится буро-красной, под цвет крови. - Ну, соберись, что ли. С ещё одним ударом грома старик сбросил тряпицу и вгляделся в измазанное кровью и грязью обнажённое тело. С видом знатока он провёл рукой по лицу, плечу, коснулся шеи и остановился на груди. - Глаза открой. Страшный треск, и молния раскалывает небо на множество бесчисленных осколков. Они падают на землю, обрушиваются каскадом и ударяются о камни, со звоном разбиваясь и уходя куда-то вглубь. Светлое белое свечение, как белый лист бумаги, ничем не замаранный, остался висеть на прежнем месте, словно с него смыли чёрную краску, смыли небо, смыли всё. Дейдара зажмурился от яркого света и тяжело задышал. Воздуха стало как будто меньше, словно кто-то обмотал шею цепью и начал душить. Водяной пар исходил от осколков, упавших с неба, и рассыпался ледяными кристалликами. - Что... Это было? - прохрипел блондин, не делая даже попыток пошевелиться. - Небо упало на землю, - спокойно заметил старик, взглянув вверх. - Чего разошлось-то? А ну соберись! Белизна становилась всё темнее и темнее, медленно приобретая серый оттенок, снова появились сизые клубки туч, небо затянуло чёрной пеленой. Где-то громыхнул гром, и с неба сорвалась первая капля дождя. - Как? - Дейдара осторожно приподнялся на локтях, по телу прошла жгучая волна боли, и он упал обратно. - Вот так. Просто взяло и упало, - безэмоционально сказал старик и посмотрел на парня. - Ему больно, когда больно другим. То, что случилось с тобой, и то, что ты хочешь сделать, его опечалило, и оно раскололось. Оно всегда так делает, но вы, люди, этого не видите, не понимаете, отчего грозы у нас частые. Вы заводите громовые отводы, а не понимаете, что для этого внутри себя что-то изменить надо. И мысли, и жизнь, и поступки - всё это должно быть во благость. Дейдара смотрел на него во все глаза, пытаясь вникнуть в сказанное, но это просто не укладывалось в его голове. С тех пор, как он однажды умирал, его уже ничего не удивляло, но увиденное им было слишком масштабным, чтобы не удивиться. Тсукури подобрал лежащий рядом осколок неба. Он был жгуче холодным, как кусок льда, из него валил пар и летели искры, внутри плотно закованной ледяной тюрьмы грохотал гром и сверкали молнии, которые тонули в водовороте чёрных небесных волн. Целая жизнь творилась на ладони Дейдары, маленькая, но такая мощная, где Вселенная рвалась и металась. Не успел Дейдара и моргнуть, как осколок рассыпался у него в руках, оставив после себя только прозрачный поблескивающий песок. - И почему я это вижу? - Потому что ты на половину мёртв, то есть на половину жив. Те, кто жив лишь на половину, живут вечно, пока не обретут покой, если только они не живут с самого начала мира. Дейдара тяжело вздохнул и отвёл взгляд. - Когда же я обрету покой? - Когда твоя душа получит умиротворение, - тихо сказал старик, нырнул рукой в мешок и, выудив от туда длинную белую рубашку, похожую на посмертный балдахин, вручил её блондину, - а ты пока оденься - не пристало тебе тут нагишом под дождём лежать! Кивнув в знак благодарности, Дейдара влез в одежду и и взглянул в глаза старику. - А почему Вы видите меня? Старик ответил долгим, испытующим взглядом, как будто пытаясь прожечь дыру в парне. - Потому что я такой же, как и ты. Нас здесь таких много, просто ты их не замечаешь. Как тот машинист не заметил тебя. А ведь чуть было не убил человека... - старик встал и надвинул шляпу с длинными краями на глаза. - Иди уже, ищи то, что тебе нужно. Если это единственный для тебя способ обрести покой, то делай задуманное. Но не забывай, - уходя, он развернулся к Дейдаре и грозно взглянул на него из темноты, - небо следит за тобой. И падает на землю. Не успел Дейдара и оглянуться, как тот исчез меж толстых деревьев, и хлюпание грязи от его шагов стихло. Был слышен только шум дождя, вдалеке гремел гром. Дождь как будто успокоился - он уже не хлестал с ненавистью и яростью, просто отстранённо падал на землю, разжижая почву и освежая всё вокруг. Природа пришла в себя после праведного гнева, и теперь старалась убрать следы своего бесконтрольного поведения. От самых больших осколков, которые ещё не лопнули и не растаяли, шёл густой пар; земля закуталась в туман, исходящий от них, и осколки постепенно растворялись в нём. С первого взгляда они казались острыми, но на самом деле они ничего не весили - обыкновенная иллюзия, замаскированная под правду. Хотя нет - скорее правда, замаскированная под иллюзию. Ведь никогда нельзя считать неправдой то, что можно увидеть и объяснить наукой. Я даже не успел поблагодарить его... - пронеслось в блондинистой голове. Хотя сейчас золотистые волосы имели скорее грязно-зелёный оттенок, чем пшеничный. Кое-как поднявшись на ноги, Дейдара медленно побрёл по рельсам. Было бы разумнее сойти с них, но парень настолько глубоко ушёл в себя, что ему казалось, что любой поезд, появившийся из ниоткуда на его пути, скорее пройдёт насквозь, но в самом далёком уголке сознания жалась мысль, что в случае его очередной смерти некому будет собрать его заново, как пазл. Спешить смысла не было - он наверняка уже опоздал, и самолёт давно улетел. Кто знает, сколько времени он пролежал без сознания. Дейдаре казалось, что если связь с его убийцей оборвётся, то он сойдёт с ума, станет одним из тех самых злых призраков Японии, которые бросаются на людей и питаются их эмоциями. Но пока он - сгусток энергии, имеющий сознание, он не позволит себе опуститься до такого. Пока он живёт ради мести, он будет блуждать по свету, искать в каждом уголке мира, пока не найдёт, иначе дикое тянущее чувство внутри задушит его окончательно. Яркий свет и гудок поезда привёли его в чувства, и Дейдара спрыгнул со скользкой заросшей насыпи вниз, проехавшись коленями по резкому склону глинистой блестящей поверхности, и упал в высокую блестящую траву, покачивающуюся на ветру и подрагивающую от капель дождя. Ещё секунда, и земля затряслась под стуком железных колёс, и снова всё затихло. Облегчённо вздохнув, Тсукури выполз из зарослей жёстких стеблей и, увернувшись от нескольких цепких рук близстоящих деревьев, подошёл к возвышению, с которого скатился. Влезть обратно было слишком сложно - скользкая гладь размокшей глины не позволила бы ему сделать это, и Дейдара принял решение - идти вдоль насыпи. Это было очень трудно - размытая вымокшая земля засасывала не хуже болота, а острые травы и голые ветви резались и кололись, но другого выхода Тсукури не видел. Становилось всё холоднее и холоднее - осень вступила в свои права. С трудом волоча ноги, Дейдара еле-еле продвигался вперёд через плотные заросли. Туман и темнота периодически заставляли его терять заветную насыпь, но, немного сворачивая в сторону, парень кое-как придерживался её стороны. Он не понимал, зачем он идёт. Куда он идёт, почему идёт - всё это оставалось тайной для него, словно его Убийца крепко привязал его к себе и теперь ведёт за собой, держа на невидимом удушающем поводке, как марионетку. Дейдара стал его марионеткой, следующей по пятам за хозяином. Только и марионетки могут поднять бунт. Едва дыша, Дейдара остановился под могучим деревом. Сил идти дальше не было, только лишь его идея манила и звала, уводя дальше от здравого смысла, дальше в лес, к частному аэропорту, тщательно спрятанному среди трескучих деревьев. Оглядев ветви над собой, Дейдара осторожно ухватился за ветку и принялся карабкаться на насыпь. Скользкая глина не давала ему влезть на рельсы, оползала и хлюпала, поблёскивая при свете молний, но каким-то чудом Дейдаре удалось оказаться на насыпи, стоя в жидкой траве с редкими лесными цветочками, которым удалось пробиться сквозь сгнившие деревянные доски. Немного пошатываясь, парень побрёл по нескончаемой дороге. Блондин чувствовал, что где-то он ошибся, проморгал станцию. Неизвестно, была ли она из металла и сияющего пластика, окружённая фонарями и многочисленными домиками, или же была она полуобвалившейся, полностью обросшей плющом и диким виноградником так, что сероватая, когда-то белая извёстка, местами облупившаяся, мелькала изредка среди разлапистых свежих листьев. Было ясно одно, что она уже была, каким-то образом спряталась от Дейдары. Очевидно, что дальше быть ничего не могло - на рельсах появилось больше растительности, чем дальше, тем более ржавый был металл... Силы окончательно покинули Дея - всё вокруг закружилось, потеряло свои формы, обесцветилось... Покачнувшись, Дейдара рухнул вниз, соскользнув с насыпи, цепляясь за кустарники и ещё больше измазываясь в глине. Приземлившись, Дейдара судорожно выдохнул и прикрыл глаза. Холодный дождь приземлялся на разгорячённое тело тяжёлыми каплями, пронизывая насквозь, и в то же время немного успокаивая, будто насыщая силами измученное тело. Смежая веки, блондин смутно оглядел стволы деревьев и редкие листья, покачивавшиеся на их ветвях. До ушей долетал какой-то далёкий глухой свист, похожий на гул самолёта, который сразу же привлёк внимание блондина. С трудом приоткрыв глаза, он всмотрелся в серое небо, которое, казалось, зависло перед самыми глазами так, что можно дотянуться до него рукой. Сознание медленно покидало парня, сквозь звон в ушах долетали какие-то тихие, далёкие обрывки фраз. Кто-то говорил, неясно, картавя, противным голосом, но где-то далеко, не здесь, не рядом - в стороне, спрятавшись среди деревьев. Последнее, услышанное Дейдарой перед тем, как погрузиться в темноту, была тихая фраза, резанувшая по сердцу: - Но я ничего не могу сделать, господин Акасуна. Погода испортилась, гроза - мы не можем лететь сейчас...