Дотянуться до мечты

      

Еще недавно ласточкой свободной

Свершала ты свой утренний полет,

А ныне станешь нищенкой голодной,

Не достучишься у чужих ворот.

(А.Ахматова)

             Бескрайнее серое небо раскинулось над ним, медленно проплывали облака, отбрасывая на землю тень. Что-то неприятно упиралось в поясницу, но Эрвин уже не понимал, что именно, впрочем, его это обстоятельство уже не волновало. Голова ужасно болела, он дотянулся до неё, провёл по темени и обнаружил, что пальцы покрылись липкой алой кровью. Где-то вдалеке раздавались крики, взволнованные голоса, взрывы, но он не знал, чем они были вызваны, ему не хотелось разбираться.              Ощутил, что нагретая солнцем земля, на которой он лежал, содрогнулась от нескольких ударов – голова от них разболелась сильнее, и он закрыл глаза, залитые кровью, потому что казалось, пройдёт несколько секунд – и они лопнут. Ощутил, как в нос ударила неприятная вонь, а всё вокруг стало мокрым, скользким и липким.              Он потерял сознание, а очнулся от удивительно влажного воздуха, какого не бывает даже после дождя.              – Что будем делать с ним? – услышал он хриплый мужской голос. – Зачем ты его взяла?              – Заберём с собой, это их командир, он может быть полезным, – отозвался мягкий женский.              «Кто командир?»              Он приоткрыл глаза – в них ударило яркое солнце, и ему пришлось прищуриться. Он лежал на чём-то мягком, рассыпчатом и тёплом, а в нескольких шагах от него на берег опускались одна за другой волны бескрайнего водоёма. «Море», – понял он, повернув голову, и вновь потерял сознание.              

***

             Ветер трепал плащи и мундиры, мантию королевы, рвал зонты, выворачивая их спицы, косой дождь заливал глаза и при смене направления ветра бил в спину, но Летти, стоя под руку с Шадисом в отдалении ото всех собравшихся, не обращала на это внимания.              Испуганная и растерянная Хистория, хмурый Даллиус, растрёпанный Найл, печальный комендант Пиксис, бледная Ханджи с перевязанным лицом стояли перед высоким монументом, представлявшим собой уходивший в небо каменный столб с именами всех солдат, погибших в сражении двухмесячной давности, а на вершине были высечены крылья свободы, прямо под которыми значилось его имя: «Командующий Эрвин Смит».              – Сегодня, несмотря на погоду, мы собрались здесь, чтобы почтить память солдат Разведкорпуса, павших в сражении за Стену Мария. Своей жертвой они смогли вернуть земли, утраченные пять лет назад, и подарить надежду человечеству, – произнесла Хистория дрожащим высоким голосом. – Двести восемь человек выехали в тот день из Троста, а вернулось их всего десять. У них всех были свои цели, мечты и надежды, и этот монумент был воздвигнут в столь короткий срок, чтобы увековечить их подвиг.              – Сто девяносто восемь моих товарищей отдали жизни ради победы человечества, – продолжила Ханджи, поднимая голову. Дождь, несмотря на зонт, под которым она стояла, смешивался со слезами на её щеках. – Многих я знала очень давно, кого-то совсем недавно, а командующего больше двадцати лет. Теперь их всех не стало, и я здесь обещаю вам, что они погибли не напрасно! – громко и уверенно заявила она, поднимая голову. – Разведкорпус освободит человечество от гнёта титанов и выйдет к морю! Я клянусь вам всем!              Раздались одобряющие крики.              – Она достойный преемник, – заметил Шадис, чьё лицо не выражало совершенно ничего, глядя на Летти.              Она была бледна, с покрасневшими и опухшими веками, с обострившимися подбородком и скулами, в мундире, который висел на ней: Летти ужасно похудела в последнее время, ослабла и едва держалась на ногах.              – Не могу поверить, что Эрвин погиб, – слабо проговорила она, тихий голос был едва слышен за рёвом стихии. – У всех есть могилы, похороны состоятся завтра, а я даже не могу похоронить Эрвина. Тело так и не нашли, возле трупа Грома его не было.              – Пойдём, тебе нужно отдохнуть, – заметил Шадис не терпящим возражений тоном. – Обопрись на меня, – он придержал её, когда они направились прочь и спускались по мокрым ступеням.              Когда они после продолжительного и томительного молчания, прерываемого отдалившимися возгласами собравшихся на площади, подошли к экипажу, Летти обернулась:              – Вы поедете со мной, Кит? Прошу вас, не оставляйте меня одну в такой момент.              – Да, конечно, – растерянно отозвался Шадис и помог ей забраться в экипаж. Сел напротив и скрестил руки на груди, стараясь не смотреть на Летти.              Едва экипаж тронулся, она спрятала лицо в руках.              – Как себя чувствуешь? – спросил Шадис. Его голос ничего не выражал, но Летти понимала: Кит сдерживался, не желая уподобляться ей. Но она не видела нужды в подобном притворстве, когда её душа разрывалась на мелкие части, которые разлетались далеко друг от друга, будто осколки зеркала, выпавшего из ослабевших пальцев. И Летти сомневалась, что когда-нибудь ей удастся собрать их воедино.              – Ужасная слабость, голова постоянно кружится. Теперь я только и делаю, что плачу. Без Эрвина очень трудно. Пусть он редко бывал дома, но от этого факта, если честно, не становится легче. Мне напоминают о нём все вещи в доме... Более того, мы теперь с вами похожи, оба остались одни и оба никому не нужны, – прошептала она, отворачиваясь к окну и глядя на то, как капли быстро катились по стеклу. Она проследила за одной из них: минуя грязные пятна, остальные капли, она достигла нижнего края стекла и сорвалась. “Так же и Эрвин, – подумала Летти. – Он прошёл через все испытания, но так и не обрёл счастья, просто исчез”.              – Нет, – отрезал Шадис. Летти с непониманием взглянула на него. – У тебя есть дети, даже несмотря на то, что ты не хочешь их видеть. У тебя остались родители, друзья, а у меня никого нет, кроме, разве что, кадетов. Ты не одинока, просто отвергаешь их всех и не принимаешь помощь. Я тебя знаю, и тебе нужно общение, без него ты не можешь.              – Мне нужен Эрвин!.. – закричала Летти не в силах больше сдерживаться. Горло неприятно обожгло: она так часто рыдала, срывая голос, что ей было больно даже говорить. Сердце готово было лопнуть от тоски. – Только он может мне помочь!              – Но его нет, он погиб. Смирись, – отрезал Шадис.              – Вы все его похоронили, хотя он числится без вести пропавшим, потому что тела не нашли!.. – возмутилась Летти.              – Это формальности! – взревел Шадис. – Он сам часто записывал так тех солдат, чьи тела не удавалось забрать или родственникам было лучше их не видеть.              Летти замолчала и больше не пыталась его переубедить, чувствуя ненависть к нему. Он слишком быстро сдался, потерял надежду. Когда экипаж подъехал к дому Эрвина в Стохессе, Летти и Шадис вышли и, прячась под зонтом, вошли.              – Дети у твоего отца? – равнодушно и холодно спросил Шадис, помогая Летти снять мундир. – Так тихо.              – Мишель и Михаэль у него. Дирк погасил долги после награждения (им ведь вместе со званиями дали и деньги) и забрал дочь к себе, а Руби у тётушки Аннет, Уилл живёт в казармах, не может вынести нахождения в этом доме, так что я действительно одна здесь. Как Луи? – Летти прошла на кухню и налила в кружки горячего чаю, который согревал озябшие, не слушавшиеся пальцы, одну отдала Шадису, а другую взяла сама.              – Он ни с кем не общается, замкнулся, но тренируется исправно. Хочешь, отпущу его к тебе? – Шадис сжал её запястье, Летти ощутила, как его рука дрожала. – Все потеряли Эрвина. Он говорил, что его можно заменить, но, похоже, это тот единственный раз, когда он ошибся.              Летти почувствовала, что головокружение усилилось, и сделала несколько глубоких вдохов – помогло на несколько секунд.              – Тебе нужно прилечь? – спросил Шадис. Летти кивнула, допила чай и приподнялась.              Шадис, поддерживая её, повёл Летти на второй этаж, в спальню, где раньше она спала вместе с Эрвином в его редкие визиты домой. Летти помнила, как Эрвин обычно засыпал практически сразу, и ей оставалось лишь смотреть на его красивый профиль, ярко вырисовывавшийся в свете луны, но иногда сдавался под её напором, если у него оставались силы, и до полуночи не отпускал её, целовал горячими сухими губами её шею, ласково сжимал тело и улыбался своей очаровательной улыбкой, так редко появлявшейся на его лице…              – Ты бы сменила постельное бельё, – заметил Шадис, когда усадил Летти на кровать. – Оно уже стало серым.              – Да?.. Я не замечала. – Летти провела по покрывалу рукой и под пальцами ощутила катышки.              – Ты его не меняла с момента смерти Эрвина?              – Не говори так! – воскликнула Летти. – Я не верю, что он погиб! Не верю, слышишь?! – она схватила Шадиса за руки, ощущая, как ненавидит этого старого и выжившего из ума отставного разведчика. Лучше бы он командовал Разведкорпусом в тот день и был там вместо Эрвина. Лучше бы он исчез так же бесследно, как пропал Эрвин.              – Я теперь понимаю, почему тебя оставил даже Райтон. Ты не принимаешь правду. Я пойду… – Шадис оттолкнул её и вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.              Весь вечер Летти проплакала, содрогаясь всем телом. Она знала, что пистолет лежал под кроватью уже полгода. Но не решалась этого сделать. Не могла. Эрвин бы не позволил ей совершить этот отчаянный поступок. Не могла передать его, как предали все остальные. Ей нужно было жить ради детей, которых Эрвин любил и которые остро нуждаются в ней.              Ближе к полуночи нашла в себе силы подняться с кровати с кровати и взглянула на постельное бельё. Сняла наволочки с подушек и разорвала в клочья. В кожу больно впивалась ткань, ногти цеплялись за нити, с них сходило по нескольку слоёв, но Летти не замечала этого ровно до того момента, пока не пошла кровь. Вытерла её об остатки ткани. Вывернула одеяло и то же самое проделала с пододеяльниками.              Порвав всё на мелкие кусочки, в изнеможении опустилась на пол и, подтянув колени к груди, разрыдалась. Она задыхалась, слёзы катились по всему лицу, а с пальцев на пол капала кровь. Хотелось расцарапать веки, которые были ужасно сухими из-за пролитых слёз.              Летти не хотела верить, что он погиб. Казалось бы, он ещё несколько месяцев назад в этой комнате сказал ей, что подумывает выйти в отставку после возвращения Стены Мария, хочет посвятить себя семье. Он готов был завести с неё ещё одного ребёнка, хотя бы попытаться.              Но у Эрвина забрали обе мечты – Звероподобный титан разрушил их, уничтожил. Эрвин не доказал теорию отца и не смог быть рядом с ней и с детьми.              Летти села на полу, собрала с него ткань и вернулась на первый этаж. Осторожно зажгла камин и забросила в него ткань. Опустилась возле него на пол и принялась смотреть на тёплое пламя, медленно пожиравшее ткань.              Стало легче. Будто бы избавилась от какого-то груза, который ужасно сковывал дыхание, давил на сердце.              Едва Летти хотела приподняться, как острая головная боль помешала ей. Лоб готов был лопнуть от неё. Летти, закрыв глаза и приподнявшись, едва доползла на дивана, на котором Эрвин ещё несколько месяцев назад рассказал ей о своей мечте.              В ушах зазвенело, и она ощутила, как голова под тяжестью боли опускается на подушку.              Это был не сон и не бессознательный бред – что-то иное. Она видела белые стены и двоих мужчин: одного смуглого с широким лицом и глубоко посаженными глазами, он был в светлом мундире, которого она никогда не видела на военных, а второй – тот мужчина, которого она видела, когда бежала по Стене в Трост с новостями о Райнере и Бертольде.              Бежала в Трост.              Нет, бежала к Эрвину.              Белые стены перед её глазами исчезли, а из пугающей темноты начали вырисовываться деревья, влажные лапы ароматных елей били по лицу, хлестали по рукам, под ногами шуршала мокрая трава.              Лес был холодным, но это прохлада была приятной, приводящей в чувства. Она отодвинула ветви и увидела, что Эрвин сидел возле реки, опустив в неё ноги и отклонившись назад. Заслышав её, он обернулся, и улыбка появилась на его губах.              – Ты так бежала, что вся горишь. Садись, – пригласил он её и похлопал по траве рядом.              Летти боялась спугнуть это счастье и опустилась возле него, целуя в щёку с осторожностью, чтобы это видение не растаяло так же, как и появилось.              – Я люблю тебя и буду любить всегда, – просто заявил Эрвин и потянулся к ней. Она прильнула к его губам, таким привычным, сухим и потрескавшимся… – Ты обещаешь, что то же самое сделаешь для меня? Будешь всегда любить?              – Обещаю.              Летти села на диване, не понимая, всё ли то, что она видела, являлось сном, который просто быстро сменился. Кто-то настойчиво стучал в дверь, и этот стук отдавался в её голове неприятными пульсациями, хотя боль уже прошла. В комнате было душно.              Открыв дверь, она увидела Армина.              – Здравствуйте, – тихо проговорил он. – Можно войти?              Летти пропустила его и вдохнула свежего воздуха. Яркое солнце ослепило её на несколько секунд.              – Как у вас душно! – поразился Армин. – Нужно открыть окно, иначе вам будет хуже. – Летти провела его в комнату, где до этого спала. Армин ужаснулся: – Вы оставили камин приоткрытым!.. Хорошо, что огонь быстро погас, иначе бы вы задохнулись.              Он открыл окно нараспашку, и Летти опустилась на диван.              – Что ты хотел? – прошептала она, убирая волосы с лица. Ощутила, что лоб был полностью мокрым.              – Узнать, как вы, – ответил Армин. – Если всем остальным всё равно на вас, то мне нет. Капитан и Ханджи сказали не трогать вас, но я так не думаю. Вам ведь будет легче в обществе… Вы совсем ни с кем не общаетесь? А за продуктами ходите сами?              – Нет, служанки по очереди приходят раз в два дня, убираются в доме и готовят мне еду. Я на это время стараюсь выйти на задний двор. Не хочу ни с кем разговаривать. – Летти спрятала лицо в руках: в глаза по-прежнему ужасно больно бил свет. – Мне кажется, что все улыбаются, все счастливы, а я довольно часто не чувствую ничего, совсем ничего, понимаешь? – Армин сел возле неё и, поколебавшись, сжал её руку.              – А на службу вы тоже не ходите? Вас уволили?              – Кто бы меня уволил? Я же дочь Закклая. Не хожу и всё, – Летти дёрнулась, и Армин, стараясь не смотреть ей в глаза, убрал руку, видимо, смущённый её движением. – Мне без разницы. Отец меня не навещает, Микки после… того, как я пыталась его поцеловать, отказался приходить.              – Что? Вы пытались поцеловать капитана?              – Хотелось винить себя за что-то другое, не за смерть Эрвина, а за измену, но Микки сказал, что он не может предать его и ушёл. Дирк? Ему всё равно. Забрал дочь и ушёл.              – Они с Сашей собрались пожениться, – сообщил Армин. – Но родители Саши против.              – Мои родители тоже были против брака с Эрвином, а я залетела, вот им и пришлось смириться.              Армин взглянул на неё, худую, маленькую и будто сложенную из одних сухих мышц, очень бледную и совершенно измученную. Но всё же через её отчаяние и боль проступала надежда. Ему было ужасно жаль Летицию. Несмотря на то, что она уверяла его, будто ничего не чувствует, но по ней было заметно: она цепляется за мнимую надежду, что командующий жив. Только она и помогала ей открывать глаза каждый день.              Глядя на Летицию, крутящую на пальце обручальное кольцо, Армин вспомнил тот день, после которого она больше не виделась с командующим.              Он шёл по рынку в вечернем Стохессе, возвращаясь из министерства, куда его отправил капитан, когда увидел, как командующий Эрвин шёл за руки с двумя маленькими детьми: мальчиком в синем костюмчике и девочкой в голубом платье, очень похожими на него.              – Папа, а ты надолго уедешь? – спросила девочка, чьи толстые золотистые косы падали до поясницы.              – Через три дня мы поедем в Сигансину, а сколько будем там, я не могу тебе сказать. Никто не знает. – Он потрепал дочь по голове.              – А почему ты не знаешь? – спросил мальчик. – И даже дядя Микки не знает?              – Нет, никто не знает, потому что могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, – улыбнулся командующий и, повернув голову, скользнул глазами по торговым палаткам, возле которых стоял Армин, улыбнулся ему. – Эй, Армин! Здравствуй.              – Здравствуйте! – Армин отдал честь.              – Папа, а ты правда на такой важной должности? – громким шепотом спросила девочка. У неё были большие голубые глаза, которые распахнулись ещё больше при виде Армина.              – Конечно, правда! – отозвался мальчик, у них началась небольшая перепалка. Командующий усмехнулся и поднял глаза вверх, на небо, тёмное и мрачное. Было душно и тихо, как перед грозой.              – Ну-ка тихо, Мишель, Михаэль, – шутливо приказал командующий. – Армин, я живу в Стохессе. Ты можешь остановиться в моём доме, а утром мы с тобой вместе отправимся в штаб. В такую погоду возницу ты не найдёшь.              – Но… – попытался было возразить Армин. Он понимал, что его нахождение в доме командующего было бы неуместным из-за их званий и должностей. Более того, ему не хотелось бы стеснять его семью.              – Пойдём-пойдём, – настойчивее проговорил командующий.              – Да, пойдёмте. Мама сегодня в таком красивом платье, что её должны все увидеть! – заявила Мишель.              – Папе не понравится, что на маму будут все смотреть, – заметил Михаэль.              – Дядя Микки говорит, что на красивую женщину грех не посмотреть! – отрезала Мишель. – И что в этом нет ничего друного!              Командующий молча пошёл в центр Стохесса, Армин последовал за ним. Дети не переставали спорить. Он уже в ту секунду заметил, что командующий был подавлен. Казалось бы, в штабе он не был шумным в отличие от капитана Захариуса, но присутствовал практически везде: часто становился собеседником в разговорах, играл в шахматы, болтал на тренировках, никогда не был замкнутым, а в тот момент вёл себя совершенно противоположным образом. Или ему, Армину, так показалось?.. Может, командующий был слишком сосредоточен на операции, чтобы веселиться?..              Многие девушки говорили, что у командира очень красивые глаза, но глядя в них, Армин ужаснулся: в них застыла боль и полное безразличие ко всему. Голубая радужка потускнела и приобрела серый оттенок под тяжёлыми отёкшими веками, которые сильно покраснели. Морщины в уголках глаз углубились. Лицо будто бы превращалось в маску.              Когда они подошли к двухэтажному дому, командующий Эрвин отпер ворота и пропустил Армина внутрь.              Большой лохматый пёс с пушистой волнистой шерстью коричневатого оттенка поднял голову, но когда к нему подбежала Мишель, опустил её и позволил девочке погладить его длинную шею.              – Близко не подходи. Ты ведь чужой в этом доме. Я не знаю, укусит тебя Типс или нет, несмотря на воспитание. – Командующий холодно отодвинул пса от ступенек ногой и пропустил Армина в дом.              Им навстречу вышла молодая приятная женщина с тёмными длинными волосами, заплетёнными в строгую причёску, открывавшую её длинное бледное лицо с правильными чертами. Она была одета в тёмное платье с высоким воротником. “Гувернантка”, – догадался Армин. С лестницы быстрым шагом спустился мужчина. Он был ещё молод, вряд ли старше командующего, но прожитые годы оставили на нём отпечаток в виде седины в густых волосах и многочисленных морщинах на лице. Было сложно определить, сколько ему лет. Несмотря на, казалось бы, непривлекательную внешность, его улыбка и лучистые добрые глаза затмевали её и объясняли, почему именно он стал, как узнал позже Армин, гувернёром.              – Здравствуйте, – проговорила женщина, кивнув Армину и командующему, и Мишель, быстро переобувшись в домашние туфли, обняла её. – Вы долго погуляли с ними, Эрвин?              – Около полутора часов, – отозвался командующий, и Михаэль подошёл к мужчине.              – Вы не будете против, если Михаэль сегодня позанимается на скрипке? Или вам нужно поработать, и его игра будет вас отвлекать? – коротко спросил он.              – Нет, сэр Чарльз, не отвлечёт, – спокойно ответил командующий, оглядывая двери, ведущие в другие комнаты, пустым взглядом в поиске кого-то ещё. Судя по всему, ему было уже всё равно, он нуждался в том, кого не было в этом светлом коридоре, который был заполнен до предела.              – Сэр Чарльз, может, вы с Констанс поженитесь? – неожиданно предложила Мишель, крепко держа её за руку. Она покраснела. Сэр Чарльз вскинул руки, и Мишель рассмеялась.              – Тогда мы с сестрой будет всегда-всегда рядом, – продолжил Михаэль.              – У вас чудесные дети, – прошептал Армин и взглянул на командующего, чьё лицо за секунду до того, как он посмотрел на Армина, выглядело так, будто что-то причиняет Эрвину ужасную боль, но в одно мгновение на нём появилась счастливая и вполне искренняя улыбка.              Со второго этажа спустилась Летиция и, расцеловав детей и дождавшись, когда они с гувернёром и гувернанткой уйдут, крепко обняла Эрвина, а затем протянула руку Армину.              – Здравствуй. Извини за тот случай на Стене, – просто и прямо сказала она.              Армин не решился: поцеловать или пожать руку. Он осторожно коснулся её, и пальцы Летиции сомкнулись в крепком рукопожатии.              – Армин, ты останешься у нас? Я попрошу приготовить тебе комнату, – сказала она, отходя от него и вновь обнимая командующего, который с уже выровнявшимся лицом быстро поцеловал её.              – Да, Летти, – ответил он и провёл Армина в гостиную. Летиция отлучилась, и командующий грустно улыбнулся.              – Я не верю, что вернусь. Всё уже готово к возвращению Стены Мария, а я чувствую, что что-то не так. Переворот надломил меня… – Он сел на диван и крепко сжал руки в замок. – Впрочем, это не так важно. Помоги Ханджи своими решениями, если я… не вернусь.              – Но…              – Ладно, не будем об этом, – резковато сказал командующий, когда в комнату вошла Летиция.              Было удивительно видеть её в тёмно-синем шёлковом платье, а не в форме. Она правда была красива и в отличие от командующего улыбалась.              – Я вас отвлекла? – спросила она.              – Нет, – отозвался командующий, и Летиция подошла к нему, села на диван и что-то показала, медальон с, вероятно, каким-то изображением внутри. Он улыбнулся. Не искренне – натянуто. – Красиво. Дорого, наверное… Но тебе нравится?              – Нравится, – отозвалась Летиция, обнимая командующего. Было видно, что она его безумно любила, так прижималась к нему, целовала, видимо, предчувствуя скорую разлуку. – Я испекла пирог с курицей и картошкой. Вы голодные? Дети поели перед прогулкой, но ты, Эрвин, совсем ничего не ел. Так не поступают по отношению к любимой жене и к тому, что она приготовила. А ты, Армин, будешь?              – Да, благодарю вас за такое щедрое приглашение, – чувствуя, как лицо заливается румянцем от такой заботы, ответил Армин.              Пока они ели пирог, Летиция сидела рядом, подперев голову руками, и смотрела на командующего. Он вяло отрезал очередной кусок, уныло поднимал его вилкой и очень медленно жевал. Складывалось впечатление, что он не понимает, где находится, что тело совершает все эти движения бессознательно.              – Всё подготовили к операции? – спросила Летиция.              – Да, уже всё готово. Завтра уеду, но не могу сказать, сколько времени мы пробуем в Сигансине и как скоро вернёмся назад. Извини, – он пожал плечами, и Летиция быстро поцеловала его во впалую щёку.              Неожиданно дверь распахнулась, командующий дёрнулся, и на кухню вбежала совсем маленькая девочка со светло-рыжими волосами. На вид ей было не больше трёх лет. Подбежав к командующему, она протянула к нему руки, и он поднял её.              – Дедушка, я скучала, – она крепко обняла его, Армину показалось, что на секунду в его глазах блеснули слёзы, но затем он их закрыл. – А красивое у меня платье? Тётя Нифа сказала, что очень красивое, правда ведь?              – Просто замечательное, Руби, – улыбнулся командующий.              – Бабушка, а тебе нравится? – продолжила Руби, расправляя складки на розовом платье с кружевами.              – Ты в нём как принцесса! – рассмеялась Летиция и поцеловала её в макушку.              Зашёл Уилл, значительно похудевший и даже постаревший с момента их последней встречи. Армин не знал, сколько ему лет, но всегда полагал, что Уиллу тогда было около двадцати, но в тот момент его сходство с командующим поступило ещё сильнее: они выглядели почти ровесниками.              – Здравствуй, Армин, – он пожал ему руку и повернулся к Эрвину: – Она убежала. Не отвлекла?              – Нет, конечно, но тебе, Руби, уже пора спать, – настойчиво сказал командующий, и девочка, быстро поцеловав его в щёку, вышла вместе с Уиллом из комнаты.              – Извините за бестактный вопрос, командующий, но у вас уже есть внуки? – спросил Армин, немного поколебавшись. – Сколько же вам лет?              – У меня было двое внуков, но Роберт умер, а вскоре и его мать, жена Уилла, не выдержала пыток и умерла. Нифа же беременна от моего сына, как тебе известно, так что скоро родится ещё один внук. – Командующий поставил грязную тарелку к раковине и собирался было помыть, но Летиция остановила его и сама принялась за это дело. Он вернулся за стол. – Тридцать девять мне.              – То есть… подождите… – Армин нахмурился. – То есть Уилл не ваш сын, майор Летиция?.. Вы ведь младше командующего.              – Не надо званий, мы же у нас дома, – улыбнулась она. – Нет, я вышла замуж за Эрвина в 845-ом году, спустя несколько месяцев родила Мишель и Михаэля, а Эрвин был женат, но жена умерла, оставив после себя Уилла.              – Простите, командующий, что заставил вас об этом вспоминать.              – Ничего, Армин, всё в порядке.              С ним уже тогда ничего не было в порядке. Он никому не признался, и, похоже, эта скрытность стала его ошибкой. Командующий поехал в Сигансину в ужасном состоянии, не сказав никому ни слова о нём. У него, похоже, и не было желания вернуться. Однако дети… Нет, он как никто другой хотел вернуться домой, к Летиции, к их семье, но почему-то отправился в свою последнюю атаку, не сказав о них ни слова.              Вскоре Армин отправился в отведённую ему комнату, однако не смог уснуть. Командующий и его жена уж очень сильно напомнили ему его родителей, счастливых и влюблённых друг в друга мечтателей.              В очередной раз поднявшись с постели, он обнаружил, что забыл в мундире, оставленном на первом этаже, отцовские часы, с которыми никогда не расставался, поэтому поднялся с постели и поспешил вниз, стараясь не шуметь.              Спускаясь по лестнице, Армин остановился, потому что услышал голоса командующего и Летиции.              – В общем, если я полечусь, то может быть шанс на полноценное восстановление. Райтон мне объяснил, что шансы забеременеть у меня есть, но лишь в ближайшие несколько лет, – сказала она. В её голове явственно угадывалась надежда.              – Из-за того, что я скоро буду уже не в том возрасте, когда возможно зачать?              – Нет, из-за меня.              – Не говори так, – возразил командующий. Было слышно, что он крепко обнял Летицию. – Ты уверена, что справишься с ещё одно беременностью? Как это скажется на твоём здоровье? – голос командующего был обеспокоенным. – Это будут третьи роды и четвёртый ребёнок.              – Если меня опять не угораздит забеременеть двойней.              – Тем более.              – Я сильная, Эрвин, особенно если учесть то, что мы узнали про Аккерманов. Раз мой род так силён, то мне под силу справиться и с беременностью. Может быть, когда ты вернёшься из Сигансины, мы с тобой попробуем..? Ты ведь готов уйти из Разведкорпуса, когда исполнишь свой долг.              – Вот тогда и обсудим, ладно?              Он слышал, как они долго целовались, Летиция что-то тихо говорила и смеялась, а после вернулись на кухню.              Ночью разразилась гроза.              Под раскаты грома Армин не мог уснуть, поэтому решил спуститься на первый этаж и попить воды на кухне, но, выйдя из комнаты, заметил, что дверь спальни командующего и Летиции была открыта. На широкой подушке спала лишь одна Летиция, её чёрные волосы выделялись на белой наволочке. Свет луны падал на её красивое и спокойное лицо. Рука лежала на пустом месте рядом, где никого не было.              Армин прошёл дальше и обнаружил, что тусклый свет пробивается из-за двери кабинета командующего Эрвина в коридор. Он, поколебавшись, заглянул внутрь.              Командующий сидел боком к Армину, у него на руках спала Мишель, и её золотые кудри разметались по его одежде. Эрвин что-то писал, его глаза были влажными (или это лампа из кристаллов, которые обнаружили в пещере Райссов, создавала такой эффект?), он хотел было закрыть бумагу рукой, обнаружив, что Армин заглянул к нему, но остановился и приложил палец к губам, глазами указывая на дочь.              – Она боится грозы. Не может уснуть одна, – одними губами прошептал он. – А Летти спит, она не стала её будить.              – Вам, выходит, тоже не спится, командующий?              – Есть одно дело, скоро лягу, – проговорил он и, отвернувшись, посмотрел в окно. Армин заметил, что уголки его рта дрогнули. – А ты чего бродишь? Грозы боишься, младший лейтенант?              – Нет, просто глядя на вашу семью, вспомнил свою. Извините, командующий.              На следующее утро он стоял во дворе, украдкой глядя, как командующий обнимает детей, как крепко прижимает к себе и целует Летицию.              Больше они не увиделись. Даже не нашли тело! Быть может, он правда жив? Но разве он предал бы семью, спрятавшись? Только если попал в плен…              – Армин, зачем ты пришёл? – тихо спросила Летиция, вырывая его из мыслей. Её лицо ничего не выражало. Она пустыми глазами смотрела перед собой.              – Я видел, что с командующим было что-то не так в тот день, когда вы с ним виделись в последний раз.              – Я знала, что он чем-то обеспокоен, но не могла помочь. Никто не смог ему помочь. Ни ты, ни я, ни Закклай, ни Ханджи – совсем никто, – вздохнула Летти и обняла себя за плечи. Цепочка на шее неприятно впивалась в кожу, и она сняла с себя медальон и показала Армину. Это был их с Эрвином портрет. – У Эрвина был такой же только с нашими детьми. Я верила, что он сбережёт его, но как видишь… – Она вернула на себя медальон. Пустота. Ничего более. Будто в её сердце навсегда умерла та часть, которую занимал в нём Эрвин.              – Когда я впервые оказался в вашем доме, здесь находились племянник командующего, гувернёр и гувернантка, служанки, дети. Где они сейчас? – спросил Армин.              – Они оставили меня.              Летти подошла к окну и вдохнула приятный прохладный воздух, вспоминая, как она осталась в одиночестве в этом некогда шумном доме. Слёзы вновь навернулись на глаза, и Летти закрыла рот ладонью, чтобы приглушить рыдания, но Армин всё равно услышал их и, поднявшись, крепко сжал её плечо.              – Понимаете, все люди когда-нибудь умирают, – услышала Летти тихий голос Констанс, когда вернулась домой. Ноги ныли после долгого пути из Митраса.              – Я не понимаю, – возразил дрожащим голосом Михаэль. – Папа что, больше никогда-никогда не вернётся домой?              – Нет, – ответила она. – Знаешь, как цветы увядают осенью? Так же происходит и с людьми. Они закрывают глаза и больше никогда не открывают их.              – И папа навсегда уснул? – спросила Мишель, в её голосе были слышны слёзы. – Его никак нельзя разбудить? Где же он сейчас?              – Нет, Мишель, вашего папу вернуть нельзя, и никто не знает, где он сейчас.              – Но когда умер Роберт, мы были на кладбище, – заметил Михаэль. – Он сейчас спит там, под землёй, а с папой такого не было.              – Его тело не нашли. Он ведь погиб в сражении, поэтому его тело не удалось вернуть.              Она ужасно раздражала Летти. Эрвин не умер, нет, этого не было и быть не может. Летти вошла в комнату, и Констанс обернулась на неё. Сэр Чарльз стоял у окна, опустив глаза на пол, и молчал, его пальцы впились в подоконник, и костяшки побелели. Он-то понимал, что не нужно вбивать в голову детям эту ложь об Эрвине.              – Констанс, можно тебя? – стараясь не пугать детей, спросила Летти. Сэр Чарльз отошёл от окна.              – Мишель и Михаэль давно не выходили на улицу. Я погуляю с ними хотя бы час? – спросил он, и Летти кивнула. Дети не подошли к ней, Мишель и вовсе отвернулась, а Михаэль спрыгнул с дивана, на котором до этого сидел, и подбежал к сэру Чарльзу, обнимая его. Тот, грустно улыбнувшись, потрепал его по голове. Ужасно жгла обида на детей. Они видели её состояние, однако куда больше верили тому, что Эрвин погиб, но Летти чувствовала, что он жив, хотя какой-то самый дальний уголок её сознания умолял её принять его смерть.              Летти отвела Констанс в гостиную и остановилась перед ней. Заслышав, когда дверь за детьми закрылась, Летти проговорила:              – Зачем ты говоришь им этот весь бред?              – Я не так объяснила? У меня в семье никто не умирал на моей памяти, и мне сложно всё правильно сказать, но… – начала было Констанс, опуская глаза.              – Эрвин не погиб! – закричала Летти.              – Вас не было там, – прошептала Констанс. – А капитан Леви был. Он видел, как Звероподобный титан бросил камни, и Эрвин погиб одним из первых вместе с Жаком, который скакал возле него. Вам и племянника не жалко?.. Вы даже не пришли на его похороны!              – Как ты смеешь? – продолжила кричать Летти. Констанс попятилась, но она двинулась к ней. Летти, чувствуя пульсирующую висках глухую ярость, замахнулась, и Констанс прикрылась руками, чтобы защититься от удара, но неожиданно в комнату вбежал Райтон и схватил Летти за руки, оттаскивая от неё.              – Прекрати! – воскликнул он, но Летти, вывернувшись из его захвата, резко ударила его в повреждённую ногу и затем отвесила пощёчину. Тот вскрикнул и осел на пол.              Летти вновь ударила его по ноге, но со спины в неё ногтями вцепилась Констанс:              – Ударьте меня! Прошу вас! Ему же больно, он этого не заслужил.              Райтон мелко дрожал, вытянув ногу, на которую пришлись удары, и тяжело дышал. Его обычно расслабленное лицо исказила отвратительная злобная гримаса.              Летти отступила он него, и Констанс бросилась поднимать к нему. Райтон, опираясь на её руку, поднялся, но едва не упал, наступив на ногу.              – Слабак, даже свою женщину защитить не можешь. Лучше бы в тот день… – она замолчала.              – Так скажи, раз начала! – закричал Райтон. Констанс придержала его              – Лучше бы в тот день, когда пала Стена Мария, титаны сожрали не твоих братьев, а тебя. – Она подошла к двери и надела пиджак. Хотелось уйти куда-нибудь подальше.              – Я каждый день просыпаюсь с этой мыслью, – уже тише сказал Райтон, и было слышно, как Констанс крепко обняла его.              Летти выбежала на улицу и пошла, не глядя перед собой.              Проходя мимо паба, нащупала в кармане деньги. Остановилась, вспоминая, что Эрвин не любит, когда она пьёт, но решила всё-таки зайти в бар.              Заказала кружку эля. Пока пила, разглядывая посетителей, к ней подсел мужчина с изрядым брюшком. Он уже основательно окосел и невнятно разговаривал.              – Иди к нашему столику, – предложил он, разглядывая её лицо и грудь, и Летти обернулась. Трое изрядно выпивших мужчин, на столике которых стояло уже множество опустошённых бутылок, помахало ей, и она подняла свою руку, показывая обручальное кольцо, которое не снимала с момента исчезновения Эрвина. – Извини. Твоему мужу нельзя оставлять такую красоту, уведут…              Допив Эль и оставив деньги, она вышла на свежий воздух. Начался дождь, и она подняла голову, глядя на небо. Такое же небо раскинулось над головами прохожих, которые спешили по домам, где их ждали семьи. Они задевали Летти, какой-то мужчина даже обругал её за то, что она просто стоит на месте под проливным дождём. Они не знали, что творилось у неё в душе. Летти остро ощущала своё одиночество в этой толпе.              Всю ночь провела между двумя тесно стоявшими домами, сидя на ящиках под крышей одного из них. Там и уснула, положив руку под голову, а разбудили её громкие крики на улице.              Поднявшись с ящиков и отряхнувшись от прилипших к одежде опилок, она осмотрела себя в отражение лужи. Лицо было очень бледным, но одежда не помялась.              Выглянула в переулок. Двое солдат Военной полиции избивало пожилого мужчину в помятом и заштопанном в нескольких местах пальто, который закрывал голову от ударов.              Несколько человек просто стояло и смотрело на это, будто ничего не занимало их сильнее, чем эта отвратительная сцена. «Эрвин помог бы ему», – пронеслось в голове Летти, и она подошла поближе.              – Оставьте его. Что он вам сделал? – хриплым после сна голосом проговорила она. Летти узнала этого старика. Она никогда не слышала его имени, но он никому не вредил, снимал комнату в самом тёмном переулке Стохесса, продавал газеты, Летти часто покупала их у него.              – Он не дал мне сдачу и собирался уйти! – ответил солдат и ударил старика сильнее – тот вскрикнул.              – Обсчитал сослепу, милок, оставь ты меня, а деньги я тебе все отдам, – прошептал старик, но новый удар обрушился на его спину.              – Он же стар, а ты так измываешься над ним, – заметила Летти.              – Тоже хочешь? – и он так резко ударил её в лицо, что она не успела увернуться. Толпа загудела. Летти отшатнулась и коснулась своего носа. Из него шла кровь.              – Подожди. Это ведь вдова командующего Разведкорпусом… – проговорил второй солдат, нахмурившись и отступая на шаг.              – Уже вдова, а не жена! Зачем мне её во что-то ставить?              Летти ударила его в бок, и он, захрипев от силы удара и выплёвываая ругательства, опустился на брусчатку. Второй солдат бросился к нему, стараясь не смотреть на Летти.              Она, обойдя их, присела и помогла подняться старику-газетчику. Он, опираясь на неё, поднялся.              – Пойдёмте, я вас провожу, – тихо проговорила Летти. Она грозно глянула на толпу, и люди невозмутимо поспешили по своим делам.              И они медленно пошли по Стохессу. Уже рассвело, старик шёл, опираясь на её руку. Немногочисленные прохожие оборачивались на них, с интересом и изумлением глядя на такую странную пару.              Когда Летти вместе со стариком остановилась напротив маленького двухэтажного дома, он взглянул на неё:              – Спасибо вам, – проговорил старик.              – Не стоит, – просто отозвалась Летти, в самом деле не считая. что оказала ему какую-то стоящую благодарности услугу, но это происшествие отвлекло её, будто бы напомнило: она не одна. – Вы пойдёте к врачу? Вам нужно хотя бы просто отдохнуть дома…              – А кто же будет продавать газеты, милая? – совершенно беззубым ртом улыбнулся старик.              – Возьмите… – прошептала Летти, вынимая оставшиеся после паба деньги и протягивая ему. – Сходите к врачу.              Но он не взял денег и с молчаливой улыбкой вошёл в дом.              Летти же, ещё несколько минут постояв на месте, решила извиниться перед Райтоном. Помогла незнакомому человеку, а племянника Эрвина бросила, хотя он сам чувствовал ответственность перед умершей сестрой, и страшно было представить, что бы он сделал, узнай о произошедшем.              Вернувшись домой, Летти походила по первому этажу, но никого не обнаружила. Дети, видимо, опять гуляли.              Услышав голоса на втором этаже, заглянула в комнату Констанс. Увидела одевавшегося Райтона.              – А если я забеременею?.. – прошептала Констанс, сидевшая на кровати и расчёсывавшая волосы.              – Тогда мы поженимся, я буду рад стать отцом. Мне уже пора обзавестись своей собственной семьёй, – проговорил Райтон и быстро поцеловал её. Он отстранился и, будто бы поразмыслив несколько секунд, спросил: – А зачем нам тянуть? Выходи за меня. Эрвин оставил мне и Уиллу дом, но тот на него не претендует, так что теперь у меня есть своё жильё. Ты можешь не беспокоиться о деньгах. Я хорошо зарабатываю. Я могу тебя обеспечить. В общем, будь моей женой.              Летти не выдержала, когда Констанс, улыбнувшись, кивнула, и вновь выбежала на улицу.              Весь день и всю ночь она гуляла по Стохессу, обходя счастливые семьи и прячась от военных: они её хорошо знали, но ей не хотелось ни с кем разговаривать.              Все вокруг были счастливы, а она чувствовала тоску, щемящую сердце. Ей нужен был один лишь Эрвин.              Наутро она всё же вернулась домой, потому что ужасно хотелось есть, но обнаружила, что ворота не были заперты. Летти вошла во двор и испугалась: Типса, обычно проводившего дни на улице, не было.              Летти забежала в дом, позвала его, ни лая, ни скрежета когтей по полу не услышала.              – Типс, миленький, иди ко мне!              Но пёс не отзывался, и она вылетела обратно на улицу. Боялась, что Типс убежал, попал под экипаж и в тот момент мог лежать, истекая кровью, где-нибудь на обочине. Кто-то задел её плечом, но она не оглянулась и побежала к воротам соседнего дома. Они были приоткрыты, и пожилая соседка поливала свои цветы.              – Здравствуй, – широко улыбнувшись, сказала она, завидев Летти.              – Вы не видели нашего пса? Он куда-то убежал, – с ходу выпалила она.              – Как же убежал? Я видела, что ваши дети с гувернёром и гувернанткой сели в экипаж вместе с псом и уехали в сторону столицы. – Она растерянно пожала плечами. – Что-то случилось?              Летти молча развернулась и побежала обратно в дом. На лестнице увидела Райтона и остановилась.              – Я долго терпел, но теперь уезжаю, – холодно проговорил Райтон, поднимая с пола чемодан. Летти стояла, прижавшись спиной к стене, и молча глядела на него. Он опирался на трость, которую иногда использовал, когда раны на ноге обострялись. Ей стало стыдно за то, что причинила ему такую боль. – Мне было жаль тебя, потому что ты потеряла Эрвина, которого даже сейчас продолжаешь любить больше всего на свете. Я простил твой удар, но он живо напомнил об отце и о том, что я пережил в детстве. Больше я не могу находиться рядом с тобой. Скажу честно: ты невыносима, потому что отвергаешь любую поддержку, которая тебе так необходима. Ты непробиваема и упёртая. Эрвин погиб, смирись. И… В общем, прощай.              – Не оставляй меня одну!.. – воскликнула Летти и бросилась к нему, но он, вытянув руку с чемоданом перед собой, не позволил ей приблизиться.              – Я ухожу и своего мнения не поменяю. Ты даже о Типсе беспокоилась больше, чем о своих детях, которым ты очень нужна. Но ведь и их не было в доме, а детей ты не искала… В общем, завещание Эрвина мы вскрыли, этот дом он оставил тебе и детям, а другой – нам с Уиллом, но ему дали служебную квартиру в Митрасе, он уже перевёз туда Руби и Нифу, так что позволил мне жить в том доме. Твои дети у Закклая. В общем, ты знаешь, где нас всех найти, но прощай. До встречи.              Дверь за ним закрылась, и Летти сползла по стене. Дома было тихо: она осталась совершенно одна.              Спустя три дня к ней пришёл Армин. И вот теперь она смотрела на него и, не желая себе в этом признаваться, цеплялась за человека, который не осуждал её.              Он ведь получил силу Колоссального титана. Ему было тяжело нести такой груз ответственности. И всё же Армин пришёл к ней, чтобы помочь ей. Он единственный не бросил её в этом ужасающем и томящем одиночестве. Она ощутила прилив благодарности к нему.              – В штабе остались вещи командующего. Возможно, вы бы хотели их забрать, – тихо проговорил Армин, и Летти кивнула. – Может, поедете со мной в штаб? То, что вам нужно, заберёте, а остальное мы выбросим.              – Да, поедем. А ты с экипажем или..?              – С экипажем. Вам, наверное, стоит умыться, – пробормотал он. – Я подожду.              Пока Летти принимала душ, она ощущала странное умиротворение. Будто бы правда стало легче при разговоре с Армином. Вероятно, он напоминал ей Эрвина, поэтому она вновь убедила себя в мысли, что только Эрвин мог бы её вернуть в нормальное состояние…              Переодевшись в серый костюм и умывшись, Летти спустилась к Армину.              Они сели в экипаж и молча поехали через Стохесс, через поля, в штаб за Стеной Роза.              – Простите меня, Летиция, – неожиданно прошептал Армин, пряча лицо в руках.              – За что? Мне ведь нужно тебя благодарить…              – Вероятно, если бы я не пострадал в сражении с Бертольдом, капитан Леви отправился бы искать командующего и вколол бы сыворотку ему… Он бы вернулся к вам, к вашим детям, – прошептал Армин.              – Почему по-твоему Эрвин всё-таки не возвращается домой? – спросила Летти, прижимаясь лбом к стеклу. Оно приятно охладило горевшую кожу.              – Как?.. – Армин растерянно посмотрел на неё. – Неужели вы не понимаете? Командующий мёртв! – воскликнул он, сжимая руки Летти. Она ощутила, что его пальцы неприятно впились в запястья.              – Нет, Армин, нет!.. – воскликнула Летти, и острая головная боль прострелила лоб и виски.              Вновь то странное видение. Она увидела то, что однозначно было госпиталем: белые стены, окна, через которые светило яркое солнце, ряды железных кроватей, на которых лежали раненые с перевязанными частями тела, медсёстры и врачи в белых халатах, сновавшие от одного к другому. Затем резко вернулась в реальность на руках у Армина.              – Как вы? – спросил он, помогая ей сесть.              – Меня мучают головные боли с момента… когда Эрвин… исчез, – выдавила из себя она и поправила волосы. – Уже всё в порядке.              – Вам бы показаться врачу, – заметил он, но Летти лишь пожала плечами.              – Как ты сам, Армин? Освоился с силой титана? – она резко перевела тему, чтобы прекратить разговоры о её состоянии и об Эрвине.              – Мне ещё не приходилось применять её. Полагаю, превращение может быть неконтролируемым, как в первый раз у Эрена, так что нужно искать место подальше от Стен, где мы бы не поставили под угрозу мирных жителей, – проговорил Армин, внимательно глядя на Летти. Ей было неприятно его неподдельное беспокойство.              – А Разведкорпус не думал применять силу титанов в обычной жизни? – поинтересовалась Летти. – В ходе экспериментов было выяснено, что Эрен может строить дома, находясь в облике титана. Вероятно, вам бы удалось восстановить Стохесс быстрее. Я каждый день вижу эти разрушенные дома, так что… Словом, для получения поддержки от тех, кто жил и живёт на внутренних землях, помощь в восстановлении домов была бы полезна.              – Мы думали об этом, просто превращения изматывают Эрена… После установки титан-гильотины он едва стоял на ногах…              – Ясно, – Летти вновь вернулась к окну. – А то, что вы нашли в подвале, стоило того?..              – Мы нашли записи господина Йегера, в которых он писал о внешнем мире. Эти записи скоро опубликуют в газетах, я думаю, что вы узнаете об этом одной из первых.              На всём протяжении оставшегося пути они молчали. Летти старалась не думать ни о чём. Ей хотелось просто очистить разум от всех мыслей. Чем больше она думала, тем хуже ей было. Когда подъехали к штабу, Летти первой выскочила из экипажа. Из штаба ей навстречу вышла Ханджи, растрёпанная, бледная, с повязкой на правом глазу. Она заметно похудела, а на лбу залегли глубокие морщины.              – Здравствуй, – улыбнулась она Летти, части нескольких зубов были отколоты, в одном месте с десны ещё не ушло воспаление. Армин, отдав честь, пошёл в штаб. – Не верила, что он сможет тебя вытащить. Как ты?              – Я просто хочу забрать вещи Эрвина, – отозвалась Летти. Она в самом деле перестала ощущать что-либо. – Пойдём?              – Да, конечно…              Когда они вошли в его кабинет, Летти обнаружила, что пыли совсем не было, а вещи лежали в том же положении, в каком их оставил Эрвин (насколько она помнила их расположение в последний свой визит в штаб).              – Я останусь в своём кабинете, не могу здесь находиться, так что все важные документы я забрала, – проговорила Ханджи, упорно не переступая порога. – Только никто не нашёл ключ от сейфа. У него там хранятся деньги для Разведкорпуса. Не знаешь, куда он мог его положить?              – Прямо между сейфом и стеной смотрела? – улыбнулась Летти, от этого движения заболи щёки: она отвыкла улыбаться. Ханджи всё же прошла к сейфу и просунула худые пальцы между ним и стеной, а затем с победным возгласом извлекла оттуда ключ.              – Я открою, возможно, тут ещё важные документы. Если будет что-то личное, скажу тебе. Коробки для вещей в его спальне, собирай то, что нужно, а остальное мы выбросим.              Пока Летти собирала одежду Эрвина из его спальни, стараясь не смотреть на кровать, на которой они часто вместе проводили время, аккуратно складывая её в коробки, Ханджи возилась в кабинете.              Летти забрала несколько книг, всю одежду и вышла из спальни, прикрыв за собой дверь, оглядывая всё то, что ещё могла забрать. Сложила в ещё одну коробку оставшиеся книги, которые Эрвин чаще всего читал, и с сомнением взглянула на фикус.              – Ему оставил фикус Шадис, – заметила Летти. Ханджи взглянула на неё. – Полагаю, теперь тебе управляться и с Разведкорпусом, и с этим растением. У меня оно завянет.              – Да, конечно… И не могла бы ты оставить чернильницу? – Глаз Ханджи начал слезиться. – Ты ведь всё равно не работаешь, не пишешь, а мне она пригодится. Я ведь… тоже его потеряла. Мы все его потеряли.              Летти поставила коробку на стол и бросилась обнимать Ханджи. Они вдвоём опустились на пол, содрогаясь в рыданиях.              – Прости, мы все должны были тебе помочь. Эрвин столько сделал для Разведкорпуса, для меня, для ребят, для Леви, а мы даже не помогли его жене!.. – прошептала Ханджи. Её трясло, и Летти обняла её, ощущая, что она теперь не одна. Не одна она потеряла Эрвина. Он погиб. Это так. Но ведь погиб не только он, но и многие другие солдаты и офицеры…              – А я была слишком убита своим горем, чтобы помочь тебе перенести смерть Моблита! Ты тоже потеряла мужа, – всхлипнула Летти. Ханджи отстранилась и показала ей какое-то письмо.              – Это я нашла в сейфе. Там были указания для меня и это письмо, видимо, для тебя. Но тут написано: «Летти и всем вернувшимся из Сигансины». Ребята сейчас в столовой. Может, ты захочешь прочесть письмо вместе с ними?              – Да, пожалуй, да, – согласилась Летти.              Летти спустилась в общую комнату вместе с Ханджи, вытиравшей нос платком. Толкнув дверь, она вошла первой и увидела всех тех, кто не пожелал ей помочь. Обида вновь поднялась в её душе с удвоенной силой.              Леви смотрел пустым взглядом перед собой, сидя в самом углу с кружкой в руках. Армин что-то стремительно писал на листе перед ним, рядом их накопилась уже целая стопка. Микаса и Эрен смотрели через его плечо. Саша сидела за столом вместе с ними, уронив голову на руки и содрогаясь всем телом, Дирк обнимал её, терпеливо поглаживая по волосам. Из-за отказа в благословении – поняла Летти. Конни и Жан молча смотрели на них. Флок, выживший новобранец, сидел с ними, но был растерян, подавлен. Хмурый Микки с красными воспалёнными глазами держал в руках рисунок, давно нарисованный Моблитом. Эрвин тогда уснул на столе, широко раскрыв рот, и Микки упросил Моблита нарисовать его, а после, несмотря на возмущения друга, оставил его у себя.              Когда Летти и Ханджи вошли, все поднялись на ноги.              – Майор, – тихо проговорила Микаса, подходя к Летти. – Я сожалею о смерти командующего. Примите мои… наши соболезнования.              – Микаса, отойди от меня, иначе я тебя ударю, подлая лицемерка, – прошипела Летти, глядя в её серые и безразличные глаза. Она просто поступила, следуя правилам вежливости, но это действие ещё больше разозлила Летти. – Леви мне рассказал, как вы с Эреном кричали, умоляя его вколоть сыворотку Армину, хотя Эрвина можно было ещё найти и вколоть сыворотку ему. А сейчас ты мне говоришь принять твои соболезнования? Впрочем, – она скривилась, желая уколоть её в ответ, – спасибо, что выучила целое предложение, а то только и делала, что кричала имя Эрена. Было интересно послушать иные слова в твоём исполнении.              – Прекрати, – попросил Дирк, с шумом опуская рук на стол.              – Ладно. Я не могу поверить, что Эрвин мёртв, поэтому виню в этом каждого, кто вернулся из Сигансины, – отметила Летти, слабо кивая. – Я нашла в его вещах письмо. Он пишет, что могу прочесть его при всех вас, но боюсь, мне не хватит сил. Микки, может, ты?              – Я плохо читаю вслух, – буркнул Микки, избегая её взглядя. – Мне не хочется оскорблять память Эрвина.              – Ладно, я прочитаю… – выдохнула Летти и начала: – «Ты можешь прочесть это письмо при тех, кто вернулся из Сигансины, и перед теми, кому ты посчитаешь нужным рассказать о том, каким человеком я был на самом деле. Можешь показать королеве Хистории, твоему отцу, Пиксису, Найлу, отправить в газету, мне теперь всё равно.              Если ты это читаешь, Летти, то я уже мёртв, а поэтому лишь ты вправе распоряжаться этим письмом. Так странно… Сейчас я, живой, здоровый, пишу письмо, которое ты прочтёшь в случае моей гибели, а наша дочь уснула у меня на руках, не зная, что я делаю. Она просила меня купить ей такие же банты, как те, которые она увидела у младшей сестры нашей гувернантки. Я уже не успею, поэтому и не смог пообещать. Купи хотя бы ты. Завтра утром я уезжаю в штаб, а через три дня мы отправимся в Сигансину, из которой я вряд ли вернусь. Мне горько лишь оттого, что оставляю вас всех. Выходит, некоторых людей, как ты и говорила, нельзя заменить… И я из их числа.              – Ужасно, – пролепетал Конни. – Сердце сжимается от слов о вашей дочери. Командор не успел многого сделать…              Летти, переведя дыхание, продолжила:              – Моя смерть – избавление от груза вины и искупление всех грехов. Ты можешь задаться вопросом, почему я готов умереть, ведь ещё не исполнил свою мечту. Я жил ею, но теперь готов встретить смерть. Мне нужно лишь завершить начатое дело и заглянуть в подвал Гриши Йегера, чтобы узнать, как именно устроен наш мир, почему он стал таким, каким мы все его видим, понять, что движет людьми по ту сторону Стен, за морем, о котором говорил Армин.              Микки знает: я хочу уйти из Разведкорпуса, после того как докажу теорию отца и исполню мечту, но просто не могу. Я чувствую ответственность перед погибшими товарищами, так что не могу просто бросить Разведкорпус. В общем, моя смерть будет самым логичным концом для меня. Ведь что я буду делать, после того как исполню мечту? Спасу человечество? Я крайне эгоистичен и чувствую, будто отправлял всех солдат на смерть ради своей прихоти, но тут же убеждаю себя: исполнение моей мечты может помочь человечеству. Я запутался, мне ужасно тяжело говорить это, ведь все считали меня героем, спасителем человечества. Выходит, я просто действовал из личных мотивов?              Нет. Оглядываясь назад и страшась заглянуть вперёд, я понимаю: перед человечеством мне не в чем укорить себя. Я посвятил двадцать пять лет (подумать только, это же четверть столетия и более половины всей моей жизни!) на борьбу с титанами. Я спас множество жителей Стены Мария в 845-ом году, однако они погибли двумя годами позже по приказу короля Фрица. Я сверг его, позволил настоящий королеве взойти на престол и сохранил Эрена.              Мой мотив – вот, в чём проблема. Я сделал всё ради победы человечества, потому что это мой долг как командующего Разведкорпусом. Но это просто долг, честь и совесть, в то время как самое главное – это моя эгоистичная и лишённая здравого смысла мечта, которая толкала меня в бой. Я тешил себя надеждой, что когда-нибудь мне удастся осуществить её. Я двуличен. Свобода, человечество, мечта, семья – что мне нужно выбрать?              Выходит, я выбираю свободу, а свобода для меня теперь это смерть.              – Он просто запутался, – проговорил Армин, закрывая лицо руками. Эрен странно посмотрел на Летти, потирая лоб, но промолчал, будто решил для себя что-то очень важное – уж очень странно блеснули его зелёные глаза.              – Не вини себя, Летти, в ней. Давно было ясно: я умру раньше, чем ты, тебе всё равно пришлось бы стать вдовой героя. Надеюсь, героя. Так или иначе, не хочу, чтобы ты страдала, если меня посчитают хладнокровным убийцей, не хочу, чтобы моим детям жилось так же тяжело, как мне… Мне самому уже не так важно, какой след я оставлю за собой.              Я никого не убивал, но мои руки по локоть в крови. Мне часто снится сон, как я стою на горе из тел погибших по моему приказу товарищей. Я отправил их всех умирать, поэтому сам принимаю смерть как освобождение и искупление всех моих грехов.              Но что же ты?              Я помню всё, о чём даже никогда не упоминал. Как к тебе приставал Флагон и ты его осадила. Как ты первое время побаивалась Микки. Как Шадис неприязненно относился к тебе. Как мы сражались бок о бок за Стеной. Как я горевал, когда думал, что ты погибла. Как узнал о том, что ты ждёшь ребёнка, как мы поженились, как впервые прижал детей к груди. Нет, я ничего не забыл. Мне не в чем тебя винить и не за что прощать.              Возможно, странно будет с моей стороны просить прощения у тебя. Одна ты удерживала меня от полного падения, благодаря тебе я сохранял последнюю каплю своей человечности. Я признателен тебе за это, однако прекрасно понимаю, что отдавал взамен всю свою любовь, на которую был способен. Я никогда не сомневался в искренности твоих чувств, несмотря на твоё давнее признание. Помню, как смотрел на тебя, на то, как ты ждала, пока я допишу отчёт, и не отправлялась спать, хотя ты была очень измотана после тяжёлого дня на службе, и понял: лучшее, что со мной случилось в моей, к сожалению, короткой жизни – это ты.              Я умираю, прекрасно понимая, что ты будешь страдать, и прошу тебя не срываться на детях: они тоже меня теряют. Скажу честно: я хочу, чтобы ты была счастлива. Возможно, я зазнался, но не уверен, что ты найдёшь подходящего для себя мужа и отца для моих детей после меня. Ты можешь выйти замуж, пойти за любого человека, но только не за Микки! Ты ему надоешь через месяц, и он тебя оставит.              – Сволочь, – с тихой усмешкой всхлипнул Микки, вытирая слезу.              – У меня остаётся лишь одна просьба: похорони меня рядом с отцом.              Я тебя люблю, Летти, и прости меня».              Повисло напряжённое молчание.              – Я не верю, что он погиб, – с трудом вымолвила Летти. – Не нашли ни тела, ни медальона, который он надел по моей просьбе, ни хотя бы обручального кольца.              – Никто бы и не нашёл обручальное кольцо, – неожиданно проговорил Микки, вынимая из кармана серебряное кольцо. Взгляды всех присутствующих переместились на него. – Эрвин оставил его мне, чтобы сберечь. Это кольцо его отца, а на тебе кольцо его матери. Сохрани их. Для него это было очень ценно.              – Спасибо вам всем, – прошептала Летти, забирая кольцо и стараясь не смотреть на Микки. – Армин, спасибо, что привёл меня в штаб. Ханджи, спасибо, что позволила забрать его вещи. Эрен… – Он поднял на неё глаза. – Эрвин в тебя верил, не подведи его. Жан, Конни, не могли бы вы помочь мне донести коробки с вещами Эрвина до экипажа?              Парни кивнули и поднялись. Занеся коробки в экипаж, они остановились перед Летти.              – Командующий был очень важным человеком для всех нас, – наконец произнёс Жан. – Я мечтал стать таким, как он, быть хотя бы немного на него похожим. Командующий Эрвин жил и погиб как самый достойный боец Разведкорпуса.              – Да, мы все его ценили, майор Летиция, – прибавил Конни.              – Майор Смит, ребята, я майор Смит. Если можете, то называйте меня по фамилии. Спасибо вам огромное, правда, – проговорила Летти, улыбаясь.              – Есть, майор Смит! – хором сказали Жан и Конни и отдали честь.              Когда Летти села в экипаж, они направились обратно в штаб, а она, проследив за ними, почувствовала, что ужасно хочет вернуться на службу, если, конечно, такая возможность у неё оставалась, в чём она не могла быть уверена.              Вновь резкая головная боль. Хотелось просто расколоть себе череп, боль отдавала в глаза, слегка тошнило, и Летти сдавила виски. Пыльный под экипажа исчез. Она снова увидела невысокого коренастого мужчину с большими глазами и смуглой кожей. Он был одет в белую форму. Ещё секунда – и Летти обнаружила, что лежит на сиденьях, а по её лицу катится пот.              Она не знала, что происходило с ней в ту минуту. К собственной опустошённости прибавилось странное чувство страха и растерянности, которых она уж точно не испытывала.              Что же это было?              Вернувшись домой, она собиралась было развесить вещи Эрвина так, как он их всегда оставлял, но остановилась.              – Ты умер, мне нужно жить дальше. Но что делать, если я чувствую, что ты ещё жив? Где же ты? Почему не осталось тела? – Она вынула его мундир из коробки и положила перед собой на кровать. – Жак скакал рядом с тобой, и он погиб от полученных ран, но тело смогли найти и похоронить. Он проскакал немногим больше, чем ты, судя по месту, где лежал Гром: позади Жака и его лошади. Так где же ты, Эрвин? Ты умер?.. А я чувствую, что ты до сих пор жив и нуждаешься в моей помощи… – Она села на кровать и провела по плотной ткани мундира пальцами, будто это могло вернуть его. – Нет. Титаны не могли уничтожить твоё тело, иначе бы сожрали и остальных, а не нашли тебя одного. Почему Леви не спас тебя? Почему ты решил, что готов умереть? Какая свобода, Эрвин? Когда-то я тебе говорила, что не хочу жить в клетке, но предпочла бы остаться в ней навек с тобой, с тобой одним…              Летти, поколебавшись, убрала в коробки одежду Эрвина, а затем перенесла их в его кабинет, в котором не решилась рыться. В конце концов, Эрвин не хранит… не хранил важных документов в нём.              Заперев его, она вернулась в спальню и поняла, что забыла убрать мундир, но всё же приняла решение оставить его в комнате. Повесила в шкаф рядом со своими вещами, чтобы крылья свободы напоминали ей о его мечте.              Впервые она очень быстро уснула и проспала до рассвета без сновидений. Крепкий сон был для неё ужасно непривычен. С первыми лучами солнца открыла глаза и почувствовала странное спокойствие, умиротворение. В доме было тихо, но эта тишина уже не успокаивала её, а съедала, жгла изнутри.              Летти выпила чай, который бездумно тратила в последнее время, и вышла на улицу, чтобы полной грудью вдохнуть свежий воздух.              Заметила, что кто-то подошёл к воротам, ключ провернулся в замке, и они открылись. Перед ней стоял Луи.              – Здравствуй, мама, – проговорил он и подошёл к ней. Летти впервые увидела, что его кожа приобрела сероватый оттенок, веки сильно опухли и покраснели, а сам он ужасно похудел.              – Луи… – выдавила она из себя и, сделав несколько неуверенных шагов, бросилась ему на шею. – Прости меня. Я очень тебя люблю, – прошептала она, целуя Луи в щёку. Он дрожащими руками обнял её. Летти ощутила стыд, который с невероятной силой сдавил её грудную клетку стальными тисками.              – Мама, пойдём в дом к дедушке, он очень беспокоится, и брат и сестрой не находят себе места. Знаешь, складывается впечатление, что погиб не только папа, но и ты вместе с ним.              – Прости меня, – прошептала Летти, ещё крепче обнимая его.              – Ты не должна быть сильной, не должен быть сильным я, не должен быть сильным Уилл, но просто будь рядом со всеми нами. Уилл и Нифа поженились, а ты даже не пришла на свадьбу, хотя он писал тебе. Для него это было очень важно, он ведь теперь сирота. Он едва ел на свадьбе… На нём не было лица. Семья Нифы даже подумала, что он уже и не хочет жениться. – Луи отстранился и вытер слёзы с её щёк. – Пойдём к дедушке, прошу тебя.              – Мне нужно… – начала было Летти, но Луи нахмурился:              – Тебе нужно просто пойти со мной, иначе ты этого никогда не сделаешь.              Луи повёл её за руку на улицу, запер ворота и на несколько секунд остановился.              – Этот дом Эрвин оставил тебе, Михаэлю и Мишель, но вряд ли ты сможешь в нём находиться. Тем более, дети уже привыкли жить у дедушки, им там правда лучше… В общем, останешься у дедушки сегодня, а завтра решишь, что будешь делать.              – А тебе Эрвин оставил что-нибудь?              – Деньги, – отозвался Луи. – В моём свидетельстве о рождении не указан отец, а Эрвин не усыновлял меня, так что претендовать на имущество я не мог. Нужно было заверить несколько документов, но при жизни он не успевал этого сделать, так что, видимо, решил оставить мне хотя бы деньги, но я считаю, что ими пока стоит распоряжаться дедушке. Ты не в том состоянии, а я их быстро потрачу на что-нибудь бесполезное. – Он бодро зашагал в сторону внутренних ворот, ведущих в Митрас, взяв Летти под руку.              – Луи, я горжусь тобой. Ты правильно поступил.              – Твоими стараниями, мама, – улыбнулся он. Летти попыталась возразить, но Луи лишь отмахнулся и продолжил говорить, принимаясь рассказывать о зачётах в кадетском корпусе.              Пока они шли, Луи отвлекал её, но неожиданно Летти схватила за руку женщина среднего возраста с тёмными, уже седеющими волосами, выбивавшимися из-под платка.              – Вы ведь майор Летиция Смит? – спросила она тихим надтреснутым голосом.              – Д-да, – запнувшись, проговорила Летти. Луи чуть выступил вперёд.              – Мой сын Марло погиб в тот день по указу вашего мужа. – Летти хотела вырвать руку и поспешить убраться от неё, не желая слушать укоры, но, к её удивлению, женщина проговорила: – Ваш муж – герой, как и мой сын. Они оба встретили смерть достойно. Знайте: вы не одна.              И женщина поспешила прочь. Луи молча повёл остолбеневшую Летти через ворота, которые вот-вот должны были закрыться на ночь.              – Видишь, мама, ты оградила себя от мира, а он по-прежнему добр к тебе, – заметил Луи, едва они вошли в Митрас.              Когда добрались до дома Закклая, уже наступила ночь: звёзды зажглись на небе. Летти неуверенно вошла через ворота во двор и остановилась: из дома раздавались шумные весёлые голоса. Она обернулась, вопросительно глядя на Луи.              – У дедушки годовщина с начала службы. Он решил отметить…              – Мне не стоило приходить. Не хочу портить ему праздник, – буркнула Летти и хотела было уйти, но Луи силой остановил её. Она попыталась вырваться, но он неожиданно крепко вцепился в неё и потащил в дом. Летти принялась упираться, но к своему удивлению не смогла с ним сладить. “Он тоже Аккерман. Я ведь передала ему свою силу”, – осознала она.              – Ты и про свой день рождения забыла, а вообще-то смерть папы не повод носить траур вечность. Может, ты ещё сможешь выйти замуж. Ты ведь молодая и красивая.              – Конечно, забыла!.. – воскликнула Летти, стараясь не принимать близко к сердцу замечание о замужестве. – Потому что в тот день открыли памятник погибшим в Сигансине. Отличный подарок.              Луи всё-таки затащил её в дом, и Летти нос к носу столкнулась с Пиксисом.              – Давненько я вас не видел, – он, склонившись, поцеловал её руку, щекотя кожу жёсткими усами.              – Если бы хотели увидеть раньше, то увидели бы. Вы знали, где меня найти, но не захотели помочь, – отрезала Летти и отняла руку. Пиксис удивлённо смотрел на неё.              Летти прошла мимо него по коридору и остановилась лишь возле дверей большого зала, которые были открыты. Она увидела множество военных, которые смеялись, пили и разговаривали с богато одетыми дамами. Закклай сидел за низким столиком и играл в карты с несколькими генералами, смеялся.              – Мам?.. – негромко спросил Луи, подходя к ней. Закклай их заметил, и, что-то сказав генералам, вышел к Летти и отвёл её в сторону от дверей.              – Здравствуй. Что-то хотела? – холодно спросил он, оборачиваясь и оглядывая пустой коридор.              – Увидеть тебя, но теперь понимаю, что это было зря. Ты не помог мне, позволил страдать… – начала Летти, уже понимая, что говорит лишнего, но не могла сдержаться, хотелось сказать ему всё, о чём она много думала в последнее время. – И даже сейчас не можешь обнять меня! Я не знаю, что ты должен был делать, но ты не сделал совсем ничего, а сейчас просто хочешь доиграть партию с генералами. – Летти замолчала. Закклай отвернулся и молча пошёл обратно в зал. – Ты мог бы позвать меня на годовщину, но не сделал и этого. Потому что тебе стыдно за то, что я, потеряв мужа, которого очень любила, горевала?              – Уйди с глаз моих, – отрезал он и, вернувшись в зал, закрыл дверь.              Летти отвернулась и по лестнице взбежала на второй этаж. Остановившись у перил, она ощутила сильное головокружение и остановилась. Луи придержал её за локти и повёл к подоконнику, на который аккуратно усадил её.              – Почему меня все бросили? Я помню тот день, когда Эрвин не вернулся, очень смутно. Помню, как обняла вернувшихся Леви и Ханджи, как вскоре после этого упала без сознания на руки Уиллу. Помню, как мы вместе с ним плакали, держались за руки, но он не выдержал и ушёл. Почему меня все оставили, Луи? Все так громко кричали о верности и преданности Эрвину, а в итоге после его исчезновения все о нём забыли, забыли обо мне. А кто мне помог? Кто был рядом? Не моя семья: не отец, не мать, не брат. Тебя я не обвиняю! Ты ведь пришёл ко мне, когда я отчаялась. Более того, тебе тринадцать лет, и не ты должен заботиться обо мне. Не тебе нужно быть сильным. А Микки? Да, я поступила неправильно, когда приставала к нему, чтобы винить себя за измену, переключиться на что-то другое. Но он просто сбежал. Дирк забрал дочь и озабочен подготовкой к свадьбе, а я ему оказалась не нужна, хотя было сказано много тёплых слов. Мне сложно винить Ханджи. Она потеряла всех товарищей, но ей-то Леви, Микки и Дирк помогли… были с ней рядом, а я была одна! Выходит, Эрвина ценил настолько, чтобы сделать то, что было бы для него важно, только Шадис. Один Шадис помог мне, был рядом, потому что знал: Эрвин бы хотел, чтобы мне помогли. Аннет убита горем, но она не навестила внуков. Я не общалась ни с кем из близких Эрвину людей с момента его исчезновения. У кого проснулась совесть? У Армина! А он меня даже не знал! Почему по сути дети оказываются лучше, чем взрослые? Уилл меня оставил, а ты, несмотря на то, что тебе тринадцать лет, помог мне. Микки, Дирк, Леви – все они ушли, а пятнадцатилетний Армин, на которого я лишь один раз накричала, пришёл ко мне. Разве я отвергала помощь? Мне нужен был просто человек рядом! Человек, который помог бы мне свыкнуться с мыслью, что Эрвин не вернётся, который бы позволил понять это мне самой! Вместо этого я слышала только то, что он погиб, со всех сторон. Я не понимаю, почему я виновата в том, что не смогла справиться с горем? Стыдно мне лишь перед детьми и перед Райтоном. Потеряла Эрвина я, я же и виновата в том, что мне никто не захотел помочь!              Летти закрыла лицо руками. Луи обнял её, немного помолчал, а затем помог ей подняться и повёл в сторону комнат Мишели и Михаэля.              – Значит, тебе никто и не нужен, кроме нас. Оставили сейчас – оставят и потом. Эрвин… папа бы не смог простить им такое, но если бы погибла ты, ему бы помогли все. В этом ты, мама, права, – тихо проговорил он, и Летти кивнула.              Нет, это началось давно. Всем друзьям Эрвина был ценен лишь он сам, а до неё, до его жены, никому не было дела.              Летти неожиданно вспомнила первые несколько часов после родов.              Она лежала в кровати, сил не было никаких. Голова кружилась, живот ужасно тянуло, глаза видели хуже, чем обычно: у неё лопнуло несколько сосудов. Мишель и Михаэль лежали в её кровати рядом. И весь интерес всех, кроме доктора Ричардса, который занимался Летти, был полностью сосредоточен на них.              Всех, кроме Эрвина.              Он не отходил от неё во время родов. Помогал ходить, приносил воды, гладил по спине, успокаивал.              – Как ты? – спросил он, когда врачи уже отошли от Летти и детей. – Как себя чувствуешь?              – Будто все органы перемешали, – прошептала она, замечая обеспокоенное выражение лица Эрвина. Он поцеловал её в щёку. – Я хочу помыться, чувствую себя так, будто не мылась неделю.              – Можно? – спросил Эрвин у доктора Ричардса. Тот кивнул:              – Только быстро и не в горячей воде. Аккуратно со швами.              Эрвин очень осторожно мыл её, пока она, едва держась на ногах, опиралась на него, не замечал, что несколько капель крови упало на его одежду, не обращал внимания на то, что сильно облился, а после отнёс обратно в комнату, где Летти наконец смогла прикрыть глаза и задремать, а сквозь дрёму ощущала, как он с удивительной аккуратностью распутывает её кудри, сбившиеся во время родов.              В последующую неделю после родов все друзья и родственники то группами, то поодиночке забегали к ним.              Микки, живший с ними всю эту неделю, с интересом разглядывал детей, но ни разу не справился о самочувствии Летти, хотя роды принесли ей несколько швов, из-за которых она могла либо стоять, либо лежать, но сидеть было невозможно. А Микки же постоянно, когда она ходила с ребёнком на руках, пытался её усадить.              Тогда она списала это на невнимательность. Но он не захотел быть внимательным, и Эрвин вскоре вежливо попросил его покинуть их дом, видя, что он беспокоит Летти.              Ханджи сама хотела родить ребёнка, поэтому была внимательна к детям, но к Летти – холодна. Она просто завидовала, потому что не могла позволить себе того же.              Леви отвергал её. Намекал, что она была безрассудна, потому что решилась рожать в такое время.              Дирк лишь однажды, когда она была совсем истощена, справился о её самочувствии. Он был озабочен своими проблемами, но был рад за Эрвина.              Всем было интересны дети, потому что их отцом был Эрвин. Всем была интересна она, потому что он был её мужем.              Летти осторожно толкнула дверь и вошла в комнату Мишели. Она знала, что они с Михаэлем чаще всего играли вдвоём у неё в комнате, потому что она по какой-то причине не желала играть в комнате брата, и он не смог её убедить. Так и было. Они сидели на полу и что-то очень внимательно рисовали.              – Мама! – воскликнула Мишель и бросилась к ней. Михаэль тоже крепко обнял её.              У Летти сжалось сердце. Эрвин, несмотря на свои слова, что любит всех детей одинаково, был больше всего привязан к Мишель. А Михаэль был очень похож на него. Было крайне больно смотреть на них и видеть маленьких копий Эрвина в мужском и женском обличии. Летти никогда не расстраивало, что дети больше напоминали его, чем её, но в ту секунду она пожалела, что они не были похожи на неё. Острейшая боль возникала в сердце, когда она смотрела на его голубые глаза, на его пушистые брови, на его орлиный нос, на его светлые волосы, которые унаследовали Мишель и Михаэль.              – Я вернулась, мои дорогие, и ни за что не брошу вас. Я вас очень люблю, – прошептала она, прижимая детей к себе и стараясь не обращать внимания на их внешность.              Весь вечер она сидела на полу рядом с ними, играла, смотрела, как они рисуют, целовала их в золотистые макушки. Луи же в это время был возле них. Ему не были интересны игры детей, но он с теплом разговаривал с ними, когда они к нему обращались. Даже поднял Мишель на плечи, когда она попросила.              Так часто делал Эрвин. Мишель сидела у него на плечах, держась за его голову, а он ходил по дому и иногда высоко подпрыгивал. Мишель пищала от страха, а затем смеялась. Хоть Летти и много раз ругала Эрвина за эту неосторожность, но сейчас она понимала, что не нужно было укорять его… Стоило ценить даже эти, казалось бы, привычные для их семьи моменты.              Сэр Чарльз был рад её возвращению, поцеловал её руку, а Констанс же отделалась сухим приветствием, избегая смотреть ей в глаза.              Тем не менее, засыпая у себя в комнате, Летти почувствовала, что тяжесть с её души упала, когда она вернулась в жизнь их с Эрвином детей. Ей казалось, когда она делала что-то, что одобрил бы Эрвин, она снимала с себя ответственность за его смерть.              Наутро Летти, умывшись и приведя себя в порядок, зашла в кабинет к отцу. Он уже разбирал какие-то бумаги. Молча кивнул ей и принялся чего-то ждать, впрочем, глядя не на Летти, а на шкаф напротив стола.              – Ты меня уволил, или я до сих пор числюсь на службе? – спросила она, не обращая внимания на его отчуждённость.              – Формально ты на больничном. Я же не изверг, чтобы увольнять тебя.              – Я хочу вернуться на службу, – быстро проговорила Летти, пока он не успел передумать.              – Хорошо, возвращайся. Уилл замещал тебя, он и ознакомит тебя со всеми делами в производстве. – Он отложил документы и взглянул на неё. – Что будешь делать с домом Эрвина? Продашь?              – Нет, пусть остаётся в наследство детям. Когда они станут старше, то решат сами, хотят жить в нём или нет. Я же не могу там находиться.              – Ясно-ясно, – прохладно отозвался Даллиус. – Тут Хистория распорядилась о присвоении звания генерал-лейтенанта Эрвину и о его посмертном признании героем человечества.              – А зачем?.. – спросила Летти, рассматривая своё обручальное кольцо. – Командор или генерал, мне ведь без разницы его звание. Я просто люблю его.              – Для тебя это, конечно! – язвительно усмехнулся Закклая. – Это повышенное пособие его детям, а деньги имеют огромное значение.              – Нашим детям, – нахмурилась Летти. – Он так же говорил.              – Уж извини, но ты любишь Эрвина больше, чем детей. Особенно, если учесть то, что ты упивалась собственным горем, вместо того чтобы находиться рядом с Мишелью и Михаэлем, – быстро и резко сказал Закклай.              – А сделал ли ты хоть что-то для своей дочери? Или же терзал себя переживаниями по поводу потери Разведкорпуса, за которым так удобно было прятаться, пока Эрвин его возглавлял?              Резкий удар по щеке – Летти отшатнулась и оперлась о кресло, чтобы не упасть.              – Так скажи мне, как я могла научиться быть идеальной матерью для своих детей, если у меня перед глазами, выходит, никогда не было достойного примера? – несмотря на пощёчину, продолжила она. Закклай отошёл от неё, поджав пальцы на руке, которой ударил её. – Моя биологическая мать сгорела заживо, я слышала её крики. При этом она всегда ненавидела меня и ждала момента, когда я смогу работать там же, где и она. Мой биологический отец перерезал едва ли не сотню солдат и погиб в ходе восстания, ни дня не позаботившись обо мне. Джейн изменяла тебе, ты – ей, и вас заботила лишь репутация, а обо мне заботилась гувернантка, и вскоре я сбежала от вас в кадетское училище. В одиннадцать лет вы меня удочерили, а в двенадцать я уже покинула ваш дом. Не думал, почему? Может, мне нужна была твоя помощь не деньгами, а участием в моей жизни?              Летти несколько секунд подождала, надеясь, что Даллиус обнимет её, но он этого не сделал. Он молчал.              – Я вернусь на службу, твои приказы буду исполнять исправно. Жить останусь здесь, со своими детьми. Тебя не буду беспокоить. При желании мы с тобой можем даже не пересекаться в твоём доме. Наверное, я так и поступлю – не буду попадаться тебе на глаза.              Летти вышла из его кабинета, немного поколебалась и решила не откладывать: отправилась в министерство, где находился её отряд.              Пройдя в их с Уиллом кабинет и миновав всех офицеров, которые оборачивались на неё, но не решались спросить о её возвращении, она остановилась. Её стол был оставлен в том же состоянии, в каком находился до её ухода. Стол Уилла же был завален множеством документов, которые находились в полнейшем беспорядке, но его самого не было.              Летти обернулась на скрип двери. Вошёл Микки. Обратила внимание на форму без эмблемы. Выходит, он ушёл из Разведкорпуса. Предал Эрвина, его память.              – Здравствуй. Не ожидал увидеть тебя здесь, – проговорил Микки, проводя по волосам. – Слушай, если тебе будет легче, выходи за меня замуж. – Он с отчаянной, но искренней и счастливой улыбкой потянулся к ней, но Летти отскочила и подбежала к дверям, не желая, чтобы он отрезал её от выхода.              – Думаешь, это было из-за того, что я влюбилась в тебя? Нет, я хотела страдать из-за измены Эрвину или действительно полюбить тебя! – резко сказала она. Было жаль его.              – А. Ясно, – неловко отозвался Микки и отступил от неё на шаг. – Извини, я не думал, что всё так сложно. Ты просто мне по-прежнему нравишься, и я думал, что нравлюсь тебе, но совесть мне не позволила тогда остаться с тобой. – Он промямлил что-то ещё, но Летти лишь усмехнулась:              – А ты всё так же пытаешься пристать к любой девушке в твоём окружении. Всё хорошо, Микки. Я вернулась на службу, мне стало чуть легче… А ты сам как здесь?              – Я ушёл из Разведкорпуса, а теперь служу в твоём отряде. Уилл тебя замещал, так что принял меня на работу. Не могу больше смотреть на титанов, и Ханджи для меня не начальник. Нанаба вышла в отставку, но пока не знает, что делать дальше. Нифа тоже. А для новобранцев я не составлю авторитета, так что командовать мне некем, а сражаться трудно из-за ноги. Леви из преданности Эрвину остался, чтобы убить Звероподобного. Кстати, составили его портрет со слов ребят. Он где-то есть у Уилла, – сказал Микки, оглядывая беспорядок. – Я понимаю, что тяжело будет взглянуть на него, но это правда важно. Попрошу показать тебе. Вдруг он до сих пор скрывается где-то внутри Стен.              – А будут ли они?..              – Флок постарался. Если честно, мне кажется, он возомнил себя заменой Эрвина. Если Армин и Жан, таланты которых он отмечал ещё при жизни, действительно стараются (Армин помогает Ханджи с тактикой, Жан – с организацией солдат), то Флок просто говорит красивые слова. На самом деле, он хорошо постарался, и к нам… вернее, в Разведкорпус действительно присоединилось много солдат. Эрвина теперь боготворят, а некоторые поговаривают, что его душа разделилась натрое: на Армина, Жана и Флока, – Микки нахмурился. – Только вот сам он бы этого никогда не хотел.              – Ты прав, Эрвин наверняка возмутился, узнай он об этом. Но, выходит, его героизм на руку Разведкорпусу, так что… даже в этом он нашёл бы плюс. На самом деле, Эрвин в основном видел только хорошее до Сигансины… Да, предполагал плохое, но верил в лучшее, – заметила Летти и, взглянув на стол Уилла, ощутила сочувствие и стыд: он не ушёл с работы, хотя потерял отца. Ей хотелось немедленно загладить свою вину. – Ладно. Мне нужно работать. Я устала сидеть дома. И… покажи мне портрет Звероподобного. Я хочу взглянуть на человека, который отнял у меня мужа.              – Да… Конечно.              Пока Микки искал папку с делом на столе, а затем и в шкафу Уилла, Летти пробиралась на своём столе. Нашла запись с данными врача, которого ей посоветовал Райтон, чтобы она могла забеременеть. Порвала эту запись. Больше не от кого, значит, незачем.              – Иди сюда. Нашёл, – наконец позвал её Микки и открыл папку с делом.              Подойдя к столу, Летти рассмотрела портрет – её будто прошибло с ног до головы.              Волнистые волосы, борода, усы, овальное лицо – это был тот человек, которого она видела, когда бежала по Стене. Она, рывком подтянув к себе стул, села на него и спрятала лицо в ладонях.              – Не нужно было тебе показывать, – заметил Микки и убрал портрет.              – Микки, этого человека я видела, когда бежала по Стене к Эрвину после сражения Райнера и Эрена и падения Бертольда. Тогда, после проникновения титанов на территорию Стены Роза.              – Что?! – он схватил её за плечи и заставил взглянуть в глаза. – Выходит, ты можешь помочь в расследовании.              – Я могла просто столкнуть его со Стены… Дьявол! Выходит, в мешке у него был твой привод! Твой, Микки! Звероподобный тогда ведь забрал его у тебя. – Летти вскочила на ноги. – Почему я его не убила?! Проблем было бы меньше.              В эту секунду в кабинет вошёл Уилл и сделал пару робких шагов к Летти. Она бросилась к нему на шею и крепко обняла его. Он слегка приподнял её.              – Прости меня, Уилл, – прошептала она.              – Ты ни в чём не виновата. Всё хорошо, я рядом, мы теперь снова вместе, – отозвался он, прижимая её к себе. – Ты вернулась на службу? – спросил Уилл, чуть отстраняясь и возвращая Летти на пол.              – Да, я снова здесь и, пожалуй, остаюсь надолго. Ознакомьте меня с материалами последних дел. Мне нужно работать, чтобы не думать об Эрвине.              Пока Уилл и Микки показывали ей все дела, она не заметила, что наступил поздний вечер.              Когда все втроём вышли из штаба, уже потемнело, у неё гудела голова от напряжения.              – Мне в другую сторону, – заметил Уилл. – Я живу недалеко от Орвуда.              – Я провожу Летти, – вызвался Микки, и Уилл кивнул.              – А как Нифа? Руби? – неожиданно вспомнив о них, проговорила Летти.              – А что Нифа?.. – начал было Уилл, но осёкся. Летти изогнула бровь. – А… да. Мне горько признаваться, что мы соврали. Я украл у Райтона справку о беременности, мы с Нифой её заполнили и отдали отцу. Он поверил. Или сделал вид, что поверил. Выходит, последнее, что я для него сделал, так это обманул его, обнадёжил рождением внука. Мы с Нифой всё равно поженились. Она и её семья не были против, так что сейчас она заботится о Руби и хочет служить вместе со мной, но я не могу взять её на службу, потому что исполняю обязанности командира отряда. Если это сделаешь ты, Летти, я буду благодарен.              – А так ты сделаешь ей лучше? Эрвин меня берёг, очень хотел, чтобы я была в безопасности, а ты… – стараясь отогнать мысли о подлом и низком обмане, проговорила Летти.              – А я не отец, – отрезал Уилл. – У вас своя жизнь, у меня с Нифой своя, и только нам решать, что делать и где ей служить, так что извини. Если не примешь на службу, она пойдёт куда-то ещё. Не знаю, в общем. Но решение всё равно за тобой.              И он зашагал в противоположную сторону, оставив Летти и Микки посреди тёмной улицы. Они медленно пошли к дому Закклая.              – Извини меня. Я почему-то решил, что тоже тебе нравлюсь. Я виноват перед тобой.              – Не нужно этого, Микки, – прошептала Летти. – Каждому хочется быть любимым, и в этом нет ничего постыдного. Эрвин писал, чтобы я не выходила за тебя замуж, и я никогда не нарушу его наказ. Да и… я не люблю тебя, чтобы выходить замуж. Брак без любви… – и она скривилась, показывая, насколько противна ей была мысль об этом.              – Я рад, что мы друг друга поняли, – произнёс Микки, но её смутил его нарочно беспечный тон: он врал.              – Как твоя сестра и племянник? – Летти решила направить разговор в другое русло, чтобы прекратить бессмысленный диалог о чувствах Микки.              – Я пытаюсь достать ей разрешение на проживание за Стеной Сина, чтобы я мог снять ей квартиру или хотя бы комнату. Нанял бы няню и помог ей найти хорошего врача…              – Если ты хорошо заплатишь, то Райтон поедет куда угодно, – усмехнулась Летти. – Он любит деньги, но я не думаю, что он возьмёт слишком дорого с тебя. Если же не поедет, то хотя бы посоветует хорошего врача.              – Спасибо, – проговорил Микки и потянулся было к ней, но одёрнул себя. – Извини. Эрвин ничего не говорил, но нервничал, когда я прикасался к тебе. Не будем… – Летти неожиданно для себя крепко обняла его. Микки замер. Она тут же укорила себя: опять дала ему надежду. – Ты чего это?..              – Ты не помог мне, когда я была убита горем, но я прощаю тебя. Что было, того не вернуть. Я не держу на тебя зла и очень бы хотела, чтобы ты остался в жизни моих детей. Они к тебе очень привязаны. Если тебе не хватит, я заплачу Райтону сама и достану пропуск и разрешение для твоей сестры, помогу устроить Фрэнка в школу, когда он подрастёт. – Она отпустила его, и Микки отступил на шаг. – Я хочу чувствовать, что я нужна кому-то! Эрвин ведь поступил бы точно так же, да?..              – Я не знаю, как бы он поступил. Никто не знает. Никто, похоже, его толком и не знал. Мы были поражены, узнав о его гибели. – Летти ощутила резкую головную боль. Слова Микки было слышны как в тумане. – Он хотел жить, но при этом стремился освободиться от груза вины. Я не знаю, как бы он жил, если бы не погиб вместе с солдатами. Тогда, несколько лет назад, после операции по освобождению Стены Мария он был разбит. А что было бы сейчас?..              Вновь липкий страх, волнение и тревога, ощущение полной беспомощности.              Боль во лбу стала намного сильнее и перестала быть похожей на усталость. Летти закрыла глаза – перед собой она увидела Эрвина, бледного, измученного, с перевязанной головой и странно пустым взглядом.              Летти моргнула – видение исчезло, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и вновь их открыла.              – Тебе плохо. Ты очень бледная, – заметил Микки и подал ей руку. Летти, поколебавшись, всё же оперлась на него. – У врачей была?              – Вряд ли они мне могут помочь. Я думаю, что мне нужно время, чтобы признать, что Эрвин погиб. Я ведь постоянно чувствую его, будто он со мной, рядом, будто никуда и не уходил.              Микки хотел было что-то сказать, но оборвал себя. В его взгляде появилось странное сочувствие и понимание.              Они дошли до дома Закклая молча.              Уже ночью, лёжа в своей постели, Летти чувствовала себя немного спокойнее, чем прежде, но вместе с этим прибавилась злость. Она начала ощущать разочарование в своём окружении, ненависть к нему.              

***

             Постепенно Летти смогла влиться в работу. Новых дел в производстве не было, а старыми занимались Микки, Уилл и остальные члены отряда. Нифу Летти всё-таки взяла в него, поддавшись уговорам Уилла.              В пасмурный день к ней в кабинет заглянул Дирк и, помявшись на пороге, вошёл. Он был бледен, потерян.              – Здравствуй, – спокойно проговорила Летти, исправляя ошибки в отчёте Микки, не владевшего нормами языка и оттого допускавшего их, и переписывая его на печатной машинке должным образом.              – Тут такое дело… Я ушёл из Разведкорпуса.              Летти подняла на него глаза. Взрослый, тридцатичетырёхлетний мужчина в самом расцвете сил, пусть потерявший почти всех своих товарищей, но сохранивший жизнь и любовь, оставил Разведкорпус, потому что… Почему?.. Летти задала ему этот вопрос, и Дирк принялся объясняться:              – Нужно уступать дорогу молодым, а я очень устал от титанов, от смертей, так что хочу более спокойной жизни и службы.              – Не чувствуешь ответственность перед Эрвином?              – В той же мере, что и ответственность перед дьяволом. – Летти подняла на него глаза. – Нужно быть безумцем и дьяволом, чтобы пойти в эту атаку и повести за собой солдат, – пояснил он.              – Безумцы меняют мир, Дирк. Ты хочешь сказать, что тебе всё равно на него?              – Когда погибла моя жена, он отреагировал очень сухо.              – Нет!.. – Лети вскочила. – Сколько можно его обвинять? Умер? Так говори хотя бы правду, Дирк! Не он ли утешал тебя, не он ли не позволил титану сожрать останки твоей жены, чтобы ты мог хотя бы похоронить её? Не он ли заботился о твоей дочери? Дирк, он тебе помог! А ты сейчас обвиняешь его в чёрствости? Да, может, он не убивался, как ты, но заметь: был с тобой рядом и сделал для твоего ребёнка многое, в то время как ты обжимался с Сашей по углам штаба. Дьявол? Пусть дьявол, но этот дьявол оказался человечнее тех многих, кого он считал за людей. – Летти подскочила со стула и принялась ходить по кабинету. – Что ты хочешь? – выпалила она, едва переведя дыхание.              – Место в твоём отряде, как Микки.              – Проваливай в Гарнизон! – рявкнула Летти. Она впервые за последнее время так громко кричала. – Мне тут кое-что рассказали. – Дирк нахмурился и сжал губы. – Леви проболтался, вероятно, намеренно. Эрвин принял участие в сражении с небольшими титанами, а когда Звероподобный бросил камни, был рядом с тобой. Он видел твои раны, а они прошли за две недели, так? Дирк, я не знаю, что у вас произошло, но я полагаю, что ты прикинулся, что тебе так плохо, чтобы выжить. И Эрвин не потащил тебя в бой. Так всё было? Ты дезертир.              – Как ты смеешь? Ты сама ушла из Разведкорпуса!              – Дирк, я едва не погибла, когда спасала Уилла от титана пять лет назад, а из вас, ублюдков, тогда никто не пошевелился, кроме Леви! И тот момент я ещё не знала, что была беременна. Я ушла только ради детей. Не обвиняй меня, а отвечай за себя!              – Я ухожу ради дочери, – возмутился Дирк. – Я хочу быть поближе к ней, видеть почаще.              – Мне надо подумать, – отрезала Летти.              – Но я не могу сидеть без работы, пока ты думаешь…              – Тебя никто не просил уходить из Разведкорпуса, до того как ты нашёл себе новую работу. Дурак! – он вылетел из кабинета, а Летти не успела найти на столе ничего, что можно было бы бросить в него.              Едва Дирк выскочил, в кабинет зашёл довольный Микки, за которым робко засеменил рыжеволосый мужчина с небольшим брюшком.              – Майор Смит, это Флегель Ривз, глава одноимённой компании, – официально проговорил Микки. – Он говорит, что у него есть к вам дело и что только вы можете ему помочь. Я вас оставлю. Полагаю, такая приватность его устроит.              – Здравствуйте. – Летти пожала руку Флегелю, которого знала со слов Ханджи. – Присаживайтесь.              Он нервно завертелся на стуле, оглядываясь по сторонам.              – Я боюсь писать заявление, майор Смит, – прошептал он.              – Тем не менее, вам придётся его написать, – строго заметила Летти. – Но вы можете быть уверены, что никто, кроме меня, его не увидит до завершения расследования.              – Д-да? В таком случае это замечательно. Я слышал, как двое рабочих обсуждали, что на меня готовится покушение. Их подослали мои конкуренты. Компания “Ланг”.              – “Ланг”? – переспросила Летти. – Николас Лобов, её владелец, в тюрьме за организацию покушения на Эрвина Смита, его жена не разбирается в его делах, а его дочери слишком малы, чтобы управлять компанией. Более того, насколько мне известно, вы занимаетесь торговлей товарами разного рода.              – Лобов вышел на свободу.              Летти ощутила, что дрожь прошла по телу.              – Как? – неожиданно севшим голосом спросила она.              – Попал под амнистию, которую организовала королева Хистория. У него вроде есть маленький ребёнок… Стойте, куда же вы? – воскликнул он.              – Я попрошу адъютанта принести мне бумаги о Лобове. Не беспокойтесь, он не видел, что вы вошли, – поспешила прибавить она, когда Флегель подскочил со своего места.              Вернувшись от адъютанта, Летти присела обратно.              – Насколько я помню, Лобов занимался поставками для Военной полиции.              – Да, но она больше не хочет иметь с ним дело по ясным обстоятельствам. Вашего мужа возвели в боги, и было бы глупо сотрудничать с человеком, который попытался убить его пусть и не своими руками, – быстро проговорил Флегель. Летти начинала злиться. Бог, дьявол, безумец – Эрвин просто хотел жить в мире без лжи. – Поэтому теперь выгодным рынком сбыта продовольственной продукции, на который вышла его компания, является Трост. Он пытается окружить меня своими людьми, и я уверен, что совершит задуманное, наняв кого-то из Подземного города, как я услышал из разговора тех рабочих.              – Что-то ещё вам известно?              – Нет, – вздохнул Флегель. – Я хотел нанять себе охрану, но боюсь, что сам попаду в собственноручно сделанную ловушку, наняв верного Лобову человека.              – Я разберусь, господин Ривз. Ничего не делайте и ведите себя так, будто ничего не знаете, – проговорила Летти. – Я приставлю к вам человека из своего отряда. Вы можете быть в нём уверены.              В тот же день Летти подала прошение на аудиенцию с Хисторией, и уже через неделю, в которую она тщательно изучала все данные о Лобове после его выхода из тюрьмы, ей пришло уведомление о том, что оно одобрено.              Когда Летти подошла к дому, куда Хистория её пригласила, она остановилась.              Это был один из организованных Хисторией детских приютов. Всюду носились счастливые дети разных возрастов, вдалеке она увидела строивших какой-то сарай Конни, Жана и Эрена. Те обернулись на неё, и она подошла к ним.              – Вы к нам, майор Смит? – улыбнулся Жан, поправляя на себе рубашку.              – Не обольщайтесь, Кирштейн, – усмехнулась Летти. – Мне нужно поговорить с Хисторией. Такое официальное прошение об аудиенции, столько с ним мороки, а в итоге я просто иду в детский приют. Что-то ей совсем не до управления государством…              Парни замялись, а Эрен внимательно смотрел на неё.              – Мы можем с вами поговорить наедине?              – Микаса не заревнует? – усмехнулась Летти. Эрен покачал головой. – Пойдём.              Они отошли к изгороди, и Эрен, глядя ей в глаза, спросил:              – Что бы вы сказали командующему, если бы он выжил, а все его солдаты погибли?              – Если мы рассматриваем ситуацию, что он возглавил их атаку, а не дезертировал, то я бы поддержала его. Он приказал им умереть и был готов погибнуть вместе с ним, но выжил по счастливой случайности, поэтому должен наполнить их жертву смыслом.              – А если бы он стал врагом для всего человечества, чтобы вы сделали?              – Я его люблю, Эрен, но мне бы пришлось пойти против него. Я, однако, очень сомневаюсь, что он был предал человечество. А зачем ты спрашиваешь? – Летти взглянула на него. Он был бледен и о чём-то думал.              – Спасибо, майор Смит, вы мне помогли, – улыбнулся он. Вдалеке Летти заметила Микасу, которая вместе с Армином шла к ним.              – Ты пугаешь меня, Эрен. У вас с Эрвином есть сходства. Вас обоих возводят и в дьяволов, и в богов. Но при этом Микаса тебя продолжает любить так же, как я продолжаю любить Эрвина, несмотря ни на что, – она, поправив шляпу, пошла в дом, чтобы всё же поговорить с Хисторией.              Нашла её она в небольшом кабинете на втором этаже.              – Здравствуйте! Проходите, – улыбнулась Хистория. Она была в простом крестьянском платье. “Королева, конечно”, – язвительно усмехнулась про себя Летти. – Вы просили аудиенции, но подробностей не написали. По правде говоря, вы могли просто прийти ко мне, и я бы вас выслушала.              – Меня беспокоит недавняя амнистия, королева, – быстро сказала Летти. Хистория задумалась. – Я кое-что почитала. Вы правда освободили всех тех преступников, у кого есть дети?              – Всё верно. Дети заслуживают счастья жить в полных семьях, – заулыбалась Хистория.              – Хорошо, что у моего сына в свидетельстве о рождении отец не значится. Такая полная семья – только проблемы, – едко усмехнувшись, заметила Летти. – Почему вы приняли такое решение? Многим детям было бы лучше без отцов и матерей, преступивших закон. Или содержание тюрем обходится слишком дорого?              – Нет, вы не понимаете. У меня в детстве не было отца, и я не хочу, чтобы дети страдали.              – Скажу проще. Нахрена ты выпустила половину тюрем, которые состоят из отъявленных головорезов? Стой… – Летти подскочила. – У генерала Геральда тоже была жена и дети. Ты хочешь сказать, что и он на свободе?..              – Я не знаю. Я отдала приказ об амнистии для всех тех, у кого есть дети и кто был осужден при короле Фрице за преступления, срок за которые не превышает шести лет, – заметила Хистория, отступая на шаг.              – Что ты натворила?! Отзови приказ, – Летти вновь села. – Ты выпустила в том числе отца моего первого сына, который пять лет назад заказал убийство Эрвина! Забыла, кто тебя возвёл на трон? А Закклай куда смотрел? – В эту секунду Летти осознала: Лобов явно кому-то заплатил, раз тоже вышел по этой амнистии, его срок должен был быть намного больше.              – Дети смогут исправить их. Я верю в это, – не слишком уверенно заявила Хистория.              – А я верю в то, что всё начинает рушиться с исчезновением Эрвина. Он бы не позволил тебе допустить такой абсурд. – Летти поднялась. – Мой совет: пока ещё все не освобождены откорректируй указ об амнистии, внеси правки о мере наказания. Отменять его ты не можешь, потому что уже обнадёжила сотни людей, так что…              – По-моему, вы не имеете отношения к власти, майор Смит? – прохладно поинтересовалась Хистория.              – Знаешь, я нейтрально отношусь к тебе, и ты это прекрасно знаешь, но пытаюсь дать совет. Ты ведь не собрала для себя круг приближённых. Армией занимаются Закклай и Пиксис, а раньше – ещё и Эрвин. В силу твоей неопытности тебе нужны люди, которые смогут правильно оценить сложившуюся ситуацию и дать совет. Ты ведь не хотела выпускать таких отчаянных головорезов? Шесть лет подразумевают довольно жестокие преступления… – Хистория покачала головой. – Указ пока что не действует в полной мере, освобождены лишь единицы, а официально его не публиковали. Если ты внесёшь правки, то население спишет всё на ошибки газет. В общем, я пойду заниматься расследованием по делу одного из тех, кто уже на свободе, и постараюсь вернуть его обратно. Удачи.              Летти быстро вышла из дома и на экипаже вернулась в столицу. Пройдя в кабинет, она призадумалась.              Нужно было подослать кого-то к Лобову. Раньше она бы отправила Пола. Нифа слишком выделяется своей внешностью, а они с Микки и с Уиллом ему хорошо известны. Члены её отряда тоже достаточно светились. Выходит, нужно было действовать скрытно через письма, через наёмников.              В прошлый раз он обратился к Леви и его ребятам из Подземного города, однако его попытка убить Эрвина не увенчалась успехом, так что, вероятно, он решит воспользоваться услугами бандитов с поверхности, однако отметать полностью Подземный город не стоило.              Летти поднялась, твёрдо решив расспросить одного знакомого бандита, который знал обо всём, что происходит в преступном мире. Выглянув из кабинета, она попросила адъютанта навести справки, где он находится, а в это время занялась газетами, стараясь обнаружить какие-то статьи о банде (она держала в голове вариант, что Лобов мог сперва окружить Флегеля своими людьми, а уже затем нанять убийцу), однако ничего того, что могло бы заинтересовать её, не нашла.              Через семь часов адъютант, уже переодевшийся в гражданское и собиравшийся уходить домой, сообщил, что нужный ей человек находится в Орвуде. Было поздно, но Летти, переодевшись в костюм, решилась ехать.              До Орвуда она добралась ближе к одиннадцати вечера и сразу же нашла нужный дом, но ворота с выгравированными на них львами были заперты. Летти постучала.              Спустя несколько минут к ней вышел высокий широкоплечий мужчина с рассечённой нижней губой.              – Здравствуй, Призрак, – сказала Летти, и он кивнул. – Сокол здесь? Нужно поговорить.              – Проходи, – коротко ответил он и приоткрыл ворота. Летти проскользнула, и ворота за ней закрылись на замок. Призрак шёл перед ней и молчал.              Летти быстро оглядела трёхэтажный особняк с вензелями и лепниной, витражами в длинных окнах, заметила на балконах нескольких мужчин, выкуривавших сигары, со смеющимися девушками, одетыми в роскошные платья и накидки из переливавшейся на свету ткани.              – Сокол снова за старое? – усмехнулась Летти.              – Ты же знаешь, я не могу ничего тебе говорить. Хорошо, что ты пришла ночью. Нам не нужно показывать, что мы связаны с Военной полицией. Долго тебя не было. Лет пять?              – Скучали?              – Не то слово. Подождёшь здесь, – сказал он, когда они вошли в дом, и указал на диван в комнате сбоку.              Летти присела и принялась осматривать её. Над ней искрилась хрусталём люстра, свежие цветы в позолоченных вазах стояли в каждом углу комнаты, под одной из них лежал чёрный толстый кот с блестящим ошейником и, не мигая, глядел жёлтыми яркими глазами на неё. Под ногами был мягкий ковёр. Всё было идеальным: как обычно. Разве что в подвале да в потайных комнатах у Сокола можно было обнаружить что-либо, указывающее на его основную деятельность. Спустя несколько минут Призрак вернулся.              – Пойдём за мной, – позвал он, и Летти быстро пошла за ним по узким коридорам (видимо, для прислуги), минуя залы со смеющимися людьми.              В подвал вела незаметная дверь. Призрак пропустил Летти вперёд и запер дверь, оставшись снаружи. Она спустилась по лестнице, вспоминая, что точно такую же схему он всегда проворачивал при их встречах.              Она оказалась в огромном зале, из которого вело множество других дверей. Дверь слева открылась. Первым в комнату зашёл живот Сокола, а потом уже он сам. Это был высокий мужчина лет пятидесяти. У него были широкие плечи и длинные мускулистые руки и удивительно короткие ноги. Крупный острый нос и жёлтые глаза под кустистыми бровями делали его похожим на птицу.              – Здравствуй, Летиция, – усмехнулся он и жестом пригласил войти в комнату, откуда только что вышел.              Она прошла в его кабинет. У левой стены стоял книжный шкаф с книгами, которые находились в идеальном состоянии, будто их никто никогда не читал, посередине стоял стол с двумя бархатными красными креслами по обе стороны от него. У другой стены примостился стеллаж с прозрачным стеклом, за которым на полках стояли бутылки с вином, виски. Летти разбиралась в их сортах, поэтому сразу отметила, что они были дорогими.              – Что тебя привело ко мне? Давненько мы не виделись, – сказал Сокол, присаживаясь в кресло, и Летти села в другое. – А ты всё хорошеешь, майор. Видимо, рождение детей тебя украсило.              – Спасибо, Лоренцо, – улыбнулась Летти. – Ты ведь понимаешь, зачем я пришла. Мне нужна информация, а ты лучше всех осведомлён, что происходит внутри Стен.              – Допустим, – кивнул Лоренцо, разглядывая перстни на своих толстых пальцах. – Ты меня выручила десять лет назад, так что я тебе премного благодарен. Наше сотрудничество очень ценно для меня.              – Твой ресторан всё процветает? – усмехнулась Летти. Сокол поморщился.              – Не дави на больное, майор. Трудно, знаешь ли, убедить Военную полицию, что это ресторан, а не бордель. Девчонки-официантки уж больно красивые. Всё больше убытков! – он пожал плечами и, поднявшись, взял из шкафа вино. – Будешь? Такое вино не так просто достать, это моё собственное производство.              Летти кивнула и приняла из его рук бокал. Попробовала. Действительно, вино было сладким, с фруктовым нотам, но удивительно освежающим.              – А под что же оно замаскировано? Под завод, производящий свежий сок?              – Всё тебе нужно знать, майор. Меньше знаешь, крепче спишь, – усмехнулся он. – Выпью-ка за тебя. За твою красоту, честность и крепкий сон! – рассмеялся он и пригубил бокал. – Вот теперь можем и поговорить              – Ты, конечно, можешь делать вид, что был когда-то арестован за то, что давал взятки, но это всего лишь твоё прикрытие. Ты ведь лучше всего сводишь покупателей и продавцов, если ты понимаешь, о чём я говорю, а ты прекрасно понимаешь это. – Сокол кивнул. – Тут одно дело очень интересное и щекотливое. Может быть, тебе известно, кто исполнитель убийства Ривза?              – Известно, – отметил Лоренц. – Мне бы очень не хотелось его сдавать из-за его работодателя.              – Мне нужна всего лишь небольшая наводка, ты ведь можешь оказать мне услугу.              – А ты? С пустыми руками пришла? – расслабленно отозвался Лоренцо.              – Нет, я всего лишь знаю, что ты занимаешься не производством экипажей, а перепродаёшь оружие на своём заводе в…              – Есть один парень, – поспешно прервал её он. – Лобов однажды оказал ему услугу, а теперь его очередь помочь ему.              – Это связано с Леви Аккерманом? – быстро спросила Летти, припоминая, что один из товарищей Леви оказался в больнице при помощи Лобова.              – Это мне неизвестно, – спокойно проговорил Сокол.              – Тогда я пойду, – сказала Летти, оставляя бокал на столе и поднимаясь. – Было приятно с тобой поболтать.              Лоренцо тоже поднялся.              – Если что, приходи работать в мой бордель. С твоей внешностью ты стала бы очень востребованной среди посетителей. Более того, ты не можешь иметь детей, так что… – он улыбнулся, разводя руками. – У тебя всегда есть место, куда можно вернуться. – Вот ты и проговорился, – усмехнулась Летти, и Лоренцо в эту секунду сам понял свою ошибку, насупился, будто раздувшись и увеличившись в размерах. – Откуда тебе известно, что я не могу иметь детей? Это знали лишь врачи, которые меня осматривали и оперировали. Выходит, у тебя есть связь с госпиталем. Они продают кое-что очень интересное, да?.. Он замолчал, раздумывая над её словами и медленно прокручивая в руке сигарету. – Мой племянник работает в госпитале, он знает всех врачей за Стеной Сина и Роза, так что тебе лучше кое-что рассказать мне. – Ладно, уговорила. Я свёл Лобова и наёмника, но ты помнишь наш уговор, иначе тебе конец. – Твоё имя ни разу не будет упомянуто. Лобов и наёмник не станут ничего говорить, ты ведь устроишь им несладкую жизнь в тюрьме. – Летти вновь села, и Лоренцо. поморщившись, зажёг сигарету. – Что верно, то верно. – Он затянулся. – Этот парень когда-то, лет шесть назад, попал на поверхность в самую лучшую больницу за Стеной Сина, с которой у меня есть некоторые связи, потому что Лобов договорился об этом с его друзьями, которых нанял для убийства твоего мужа. М-да, – он вздохнул, высоко поднимая бокал. – Упокойте, Стены, его душу. Не знал его лично, он никогда не вращался в подобных кругах, но человек был влиятельный и в самом деле безумный. Что уж говорить – герой. Ты извини, заболтался. Этот парень после ареста Лобова и его дружков сбежал туда, где я находился в тот момент, и попросил моей помощи, а я договорился с врачами, что они не станут сообщать о его побеге властям. – Сокол выдохнул клубы дыма. – Он выполнял грязную работу, а потом стал выполнять некоторые задания. Сейчас у этого парня своя шайка ребят из Подземного города. Полагаю, он их задействовал для покушения на Ривза. Лобов искал наёмника, но был стеснён в средствах после тюрьмы и обратился ко мне. Я их и свёл. Цена устроила и продавца, и покупателя. – Спасибо, Лоренцо, – улыбнулась Летти. – Я тебе признательна. Наш уговор помню. Скажу, что вышла на этого парня сама. Я понимаю, кто он такой, поэтому мои поиски значительно упрощаются, так что… Словом, спасибо. – Она помедлила и прибавила: – Ты бы почитал книги, а то уж больно заметно, что за шкафом скрывается потайная дверь. Лоренцо кивнул, ледяная улыбка едва тронула его губы, и Летти вышла из его кабинета. Призрак вновь её провёл по узким коридорам, но другим путём, и она решила заночевать за пределами Орвуда. Сняла маленькую комнату в гостинице и, едва её голова коснулась подушки, уснула крепким сном. Наутро позавтракала в небольшом пабе недалеко от гостиницы, отправило письмо Леви и вернулась в Митрас. Закончила несколько отчётов за Микки, но уже к вечеру забеспокоилась. У неё в кабинете было пусто, но, выглянув в приёмную адъютанта, обнаружила его, быстро писавшим что-то. – А где Микки и Уилл? – Не могу знать, майор Смит. Они не появлялись с утра. Возможно, у них дела. Вам письмо от капитана Леви. Летти запоздало вспомнила, что сама отправила Микки присматривать за Флегелем, но письмо всё же взяла. Леви в нём предложил ей приехать в штаб Разведкорпуса, и Летти, прочитав письмо, быстро перекусила в пабе, а затем направилась за Стену Роза. В штабе из-за позднего времени она никого не встретила. Леви, проводивший её в свой кабинет, был спокоен. – У тебя оставались друзья в Подземном городе, когда вы с Эрвином заключили сделку? – сразу перешла к делу Летти, усевшись за его рабочий стол напротив него. – Да. Это допрос? Зачем спрашиваешь? – Леви устало взглянул на неё, потирая переносицу. – Мне нужна твоя помощь в расследовании одного важного дела, но подробностей раскрывать не могу. Меня интересует Ян. Его фамилия мне неизвестна, но имя я вспомнила. Что с ним и другими твоими друзьями сейчас? – Я до сих пор чувствую вину, что сам живу хорошо, в то время как они остались гнить в Подземном городе. Думаешь, я скажу тебе? Летти следила за его реакцией. Лицо ничего не выражало, но он уж слишком упорно смотрел ей в глаза. – Не скажешь? Значит, это они. Мог бы и соврать. Что ты за человек-то, Леви! – вздохнула Летти. – Я помню, Эрвин рассказывал, что Лобов шесть лет назад устроил Яна в больницу на поверхности, потому что у того были проблемы с ногой. Именно поэтому ты согласился убить Эрвина, получив отличный залог. Не хочешь помогать – не помогай. Меня ты больше не увидишь. – Невелики потери. Ты легкомысленная, беспечная, с тобой сложно говорить серьёзно. Все с тобой общались только потому, что Эрвин тебя любил, – равнодушно заметил Леви, подпирая подбородок кулаком. – Раз ты до сих пор так преданн ему, то почему не хочешь помочь его вдвое? – Вдове надо оставить нас. Разведкорпус – это вся жизнь Эрвина, а не твоя. Ты хочешь просто быть причастной к этому и никакое твоё дело здесь ни при чём. Летти со всей силы врезала ему по лицу, и Леви, почему-то не среагировавший, с грохотом упал со стула. Летти, чувствуя жгущую её изнутри ненависть, вернулась в министерство. Там она обнаружила у себя в кабинете Дирка вместе с Уиллом, которые обернулись к ней. Летти выглянула в коридор, заперла дверь и послала адъютанта за совершенно ненужным ей отчётом. Лишь удовлетворившись этой приватностью, которая обеспокоила Уилла и Дирка, она заговорила: – Лобов заказал Ривза у парня по имени Ян, который был когда-то другом Леви из Подземного города, – выпалила она, и они в изумлении уставились на неё. – Нам самим нужно обнаружить Яна, уговорить его сдать Лобова и арестовать его. – Принято, – коротко ответил Уилл. – Есть приметы у этого Яна? – А этим вы и займётесь, поскольку, Дирк, я принимаю тебя в свой отряд, – бодро продолжила Летти, вынимая из своего стола заявление и быстро внося в него дату. – Прочитай и подпиши, – сунула она его удивлённому подобной поспешностью Дирку и невозмутимо продолжила: – Поскольку я в ссоре с Райтоном, а нужно поднимать медицинские архивы из лучшего госпиталя за Стеной Сина, где он работает, то лучше это сделать вам двоим. У Уилла есть ордер… – Летти достала ещё один лист бумаги и быстро подписала, поставила печать и протянула его Уиллу. Тот покорно принял его из её рук. – У Дирка есть связи с врачами, более того, Райтон у тебя в долгу, так что поделится любой информацией, потому что он порядочный человек и предпочтёт отдать тебе свой долг. Нас интересует 844-ый год. Имя – Ян, двадцать-тридцать лет. Кажется, Эрвин говорил мне, что у него проблемы с ногой. Это все вводные. Найдёте хотя бы фамилию – буду премного благодарна. Дальше опросим моего знакомого, занимающегося поддельными документами, выясним, какое имя у него сейчас, тогда определим, где он живёт, уговорим сдать Лобова и арестуем всех. – Хорошо, – согласился Уилл. – Дирк, подписывай и пойдём. Займёмся этим делом сегодня же. Дирк, с радостью подписав заявление, быстро поцеловал Летти в щёку, крепко обнял её и вылетел за Уиллом в коридор. Летти коснулась своей щеки, где ещё секунду назад были его губы, и вспомнила, что Эрвин редко целовал её в щёки – обычно в губы или в лоб. Сердце вновь взвыло от тоски, которая, казалось бы, ещё недавно отступила. Летти присела на диван, пряча лицо в ладонях. По щекам вновь потекли слёзы, к горлу подступил ком. Рёбра будто сдавило, и она ощутила недостаток кислорода, было тяжело дышать, и она закашлялась, задыхаясь. Неожиданно в кабинет зашла Нифа и бросилась к ней. – Вы в порядке? – воскликнула она, убирая её руки от лица. – Да, – быстро сказала Летти. – Нет… Нифа налила воды из графина в стакан и подала Летти. Она жадно прижалась к нему губами. Холодная вода немного облегчила её состояние, и Летти смогла сделать глубокий вдох. – Вам, наверное, не стоит оставаться одной? – робко проговорила Нифа, присаживаясь рядом. – Мне нужен Эрвин, – прошептала Летти, опуская голову и чувствуя пронзающую боль во лбу. Нифа обеспокоенно прикоснулась к её плечу. Летти вновь увидела смуглого мужчину в белом мундире, на коленях у него лежала каска. Очнулась там же, на диване, Нифа стояла на коленях рядом с ней. Её лицо было обеспокоенным. – Вы потеряли сознание, – проговорила она, и Летти присела. – Может, вам лечь в больницу?.. Знаете, есть лечебница… На Летти эти слова подействовали отрезвляюще. Она мгновенно подскочила, выпрямляясь. Нифа отступила на шаг. – Это оскорбительно. Эрвин всегда хорошо к тебе относился, его любил весь Разведкорпус, и он относился к вам, как к своей семье, а ты теперь предлагаешь подобное… – она замолчала, оборачиваясь на звук открываемой двери. Адъютант заглянул к ним. – Всё в порядке? – спросил он, и Летти, кивнув, вышла из кабинета. Пообедав в пабе, она вернулась в министерство. Уилла и Дирка всё ещё не было, зато в кабинете сидел Микки. Летти возмутилась: – Почему ты оставил Флегеля? – Он поехал к королеве на собрание, там его охраняют вместе с ней по высшему уровню. – Микки потянулся к Летти и крепко обнял её. – Нифа рассказала, что ты потеряла сознание и что она предложила тебе… – Видимо, ей просто понравился дом, в котором мы жили с Эрвином и детьми. Дети у Закклая, меня – в лечебницу для душевнобольных, а они – в наш дом, – чтобы отделаться от его беспокойства, сказала она. – Я не думаю, что она хочет этого, но с тобой всё в порядке. – Летти, прижимаясь к его груди, засомневалась в этом. – Ты его любила так, как его не любила ни одна женщина, я же знаю. Оно и понятно, что ты убита горем. Микки чуть отстранился, и Летти взглянула в его серо-голубые глаза. Он потянулся к её губам, но Летти уперлась рукой в его грудь и отклонилась назад, но Микки не выпустил её, больно сжимая её талию. – Отойди, – жёстко сказала она. Микки не выпускал её. – Тебе нужен мужчина, чтобы забыть Эрвина, – сурово заметил он. – Мне нужен Эрвин, а не какой-то мужчина! – отрезала Летти. – Я тебя ударю. – Так вперёд, – прошипел Микки, сжимая её бока. Летти не решалась и вновь взглянула ему в лицо. Видимо, в её глазах застыло такое отчаяние, что он выпустил её и отпрянул в сторону окна. – Извини… просто моя невеста мне отказала тогда, после ранения… а ты всегда хорошо ко мне относилась, а тогда и вовсе поцеловала, и я… – Решил, что я люблю тебя. Я тебе уже говорила. Я никогда не буду с тобой, потому что люблю Эрвина. – Но он мёртв, – отметил Микки и, отвернувшись, прижался лбом к стеклу. – Но он мёртв, – повторила Летти, не осознавая смысла этих слов. – А я продолжаю его любить, слишком мало времени прошло после его исчезновения… – Он не исчез! Он погиб! – Тогда почему не нашли тела?! – закричала Летти. – Давай закончим этот разговор. Он не приведёт ни к какому результату. В этот момент зашли Уилл и Дирк и остановились, глядя на рассерженную Летти и отвернувшегося Микки. Летти требовательно взглянула на них. – Ну что? – коротко спросила она. – Его зовут Ян Кровец, я тут кое-что разузнал сам у Червя, он делал ему документы на имя Габриэль Фостер. Сейчас схожу порыться в архивах, поищу, где он живёт, иначе придётся долго искать самим, – проговорил Уилл и, положив свой блокнот, в котором обычно записывал подробности преступлений, вылетел из кабинета. – У вас всё хорошо? – натянуто спросил Дирк. – Да, – коротко ответил Микки и тоже вышел из кабинета, пробормотав что-то про Флегеля. – Нет, – отозвалась Летти, когда дверь за ним закрылась. Запоздавший страх запульсировал в висках. – Он всё не отстаёт от меня. – Я поговорю с ним, – тихо ответил Дирк. – Микки потерял всякий стыд и совесть после смерти Эрвина. Их дружба его сдерживала, и Микки придаёт слишком маленькое памяти о тех, кто… – он замялся, подбирая слова, – …не с нами. Я могу быть с тобой постоянно, если хочешь. Тогда Микки не станет к тебе приставать при мне. – Не стоит. Ты женишься, и я полагаю, что твоя жена не будет в восторге от твоей идеи, – заметила Летти. – Как-то быстро ты стал заботливым по отношению ко мне, когда я тебе понадобилась… Заночевала она по привычке в своём кабинете, свернувшись под принесённым забеспокоившимся за её здоровье в холодном здании адъютантом. Наутро первым пришёл Уилл, грязный и недовольный. – Где ты был? – спросила Летти, когда он жадно набросился на графин, вода из которого залила его подбородок и грудь. – В Подземном городе, – отозвался Уилл, оглядывая кабинет, видимо, в поисках еды. – Мне бы переодеться и поесть. Пока он переодевался в чистую форму, которая была у них в соседней маленькой комнате, Летти внимательно слушала, что он говорил: – Я решил просто проверить, где находится Ян, живёт ли в том доме, который снял после побега из госпиталя. Один человек вообще не привлёк никакого внимания, так что я выяснил, что его адрес в архивах соответствует реальности. Проблема в том, что Ян связан с Соколом, и нам надо придумать какую-то легенду, как мы нашли Яна. – Он ведь был товарищем Леви, а Лобов когда-то обращался к нему, так что мы предположили, что в этот раз он планирует провернуть подобное, – предложила Летти, и Уилл, выглянув, поинтересовался: – А почему ты сразу не начала отсюда? – Потому что я полагала, что раз Леви его в итоге подвёл, то он не станет нанимать ребят из Подземного города, но Сокол сообщил, что дела идут у него неважно, а Ян для такого дела взял довольно недорого. – Я надеюсь, Луи унаследовал ум от тебя, – усмехнулся Уилл, выходя из комнаты. – Неужели нельзя было просто подкараулить Флегеля на улице и застрелить? Или подсыпать что-то в еду. Дешевле было бы подкупить трактирщика или внедрить на кухню своего человека под видом повара. – Я понимаю, но, похоже, Лобов решил поступить иначе, – заметила Летти.

***

Спустя несколько часов, в которые был составлен план задержания Яна, Летти сорвала голос, крича на Микки, Уилл несколько раз задремал, а Дирк прикусил язык от неосторожного удара по голове от Микки, они спустились в Подземный город по одному из тайных ходов. Микки ныл, что у него болят колени от спуска по очень длинной лестнице, и нечаянно в темноте толкнул Дирка, который, грязно его обругав, ударился лбом о стену. Уилл, дёрнувшись от их столкновения, огрел Летти по затылку фонарём, и у неё выскочила шишка, сильно пульсировавшая от каждого поворота головы. Когда они в темноте вошли в Подземный город, все четверо рассорились окончательно и не разговаривали друг с другом. – Заходим с разных сторон, чтобы не привлекать внимание. Он может быть не один. План все помнят? – спросила Летти, и мужчины закивали. Она поправила на себе плащ, провела по уложенным волосам рукой, глянула в маленькое зеркальце и поморщилась, глядя на ярко накрашенные губы и глаза, и виляющей походкой направилась в сторону дома Яна. Уилл, медленно отделяясь от Дирка и Микки, заметил: – Хорошо бы её не украли, приманка может сработать не на Яна. – Не беспокойся, у неё несколько ножей в сапогах и пистолет, – хмыкнул Дирк, надвигая кепку на глаза. Тем временем Летти, миновав нескольких мужчин, звавших её, нашла нужный дом, слева от него, со стороны, где не было окон, стоял Уилл, Микки примостился под лестницей так, что его в тёмной куртке не было видно, а Дирк, как она знала, стоял возле чёрного хода. Летти поднялась по лестнице, Уилл двинулся за ней, но остановился у подножия лестницы, чтобы сразу через приоткрытую дверь его не было заметно. Летти, оперевшись о перила, чуть раздвинула воротник плаща и постучала. Через несколько секунд дверь приоткрылась. Её встретил мужчина лет тридцати со светлыми волосами, он чуть улыбнулся. – Один? – поинтересовалась Летти, он покачал головой, и она два раза стукнула ногтями по перилам. Летти отскочила в сторону, и в дом ворвался Уилл, прислоняя к горлу парня пистолет. Летти пропустила и Микки и вошла за ним, он сразу же пошёл в соседнюю комнату. Из дальних комнат вышел Дирк, ведя перед собой парня, он прижимал пистолет к его затылку. – Не думайте орать, тогда сядете ненадолго, отряд специального назначения, я майор Летиция Смит, – проговорила Летти, Уилл и Дирк заковали их в наручники и поставили на колени перед ней. Микки, обыскав дом, вернулся к ним и подал Летти документы. Летти тыльной стороной ладони стёрла помаду с губ. – Лучше бы ты была шлюхой, – зло выплюнул второй кудрявый черноволосый парень с небольшими глазами, и Дирк сильнее ткнул его пистолетом в затылок. – Полагаю, Ян Кровец, да, господин Фостер? – усмехнулась Летти. Ян спросил: – Зачем вы пришли? – Слушай, тебя ведь наняли для убийства Флегеля Ривза? – Он замолчал. Второй парень закричал: – Не говори ей ничего! – Если вы послушаете… – Летти поднесла к глазам документы, – …господина Луи Доннелли, то вы рискуете нарваться на куда более внушительный срок. И осознала. Луи Доннелли. Но решила ничего не говорить и лишь внимательнее посмотрела на него. Он был старше её на несколько лет, вместе с ним в детстве они воровали хлеб, его подстрелил солдаты, и они потеряли связь, потому что после лечения в единственном захудалом госпитале в Подземном городе он исчез. До неё лишь доходили слухи, что он стал воровать. – Это ваши документы, господин Доннелли? – спросила она и вновь присмотрелась к нему. Чёрные кудрявые волосы немытыми прядями свисали до плеч, чёрные глаза с отсутствующей складкой на верхнем веке смотрели на неё со злостью. Она узнала в нём прямой нос, высокие скулы, мягкое округлое лицо их матери. Неужели она нашла брата спустя столько лет?.. – Да, мои! – прорычал он. – Ясно. Так вот, господин Кровец, – обратилась она к Яну. – Если вы сдаёте нам своего нанимателя, то в суд мы выходим с тем, что сотрудничали со следствием, а в таком случае срок будет уменьшен, более того, мы не станем упоминать ваши прошлые преступления. Одно имя – и вы ещё выйдете на свободу. Если же нет, то рискуете и вовсе угодить не виселицу. – Давай сдадим, – прошептал Ян, глядя на Луи. – Он нас достанет в тюрьме! – воскликнул тот. – А если не он, то Его люди, это пострашнее будет, – округлил глаза Луи. Летти поняла, что он говорит о Соколе. – Вы будете сидеть вместе в отдельной камере, более того вас могут защищать от угроз, однако если вы не назовёте имя вашего посредника, насколько я вас поняла, то он до вас не доберётся, это я вам гарантирую, – заверила их Летти. – Я не требую имени посредника. Мне нужен ваш наниматель. Мужчины переглянулись и кивнули друг другу. – Лобов. Николас Лобов, – сообщил Ян.

***

Летти обернулась на Микки, Уилла и солдат из её отряда. Они кивнули ей, и она открыла дверь кабинета Лобова. Он лишь похудел с момента их последней встречи и немного постарел, но всё те же тонкие усы и бородка, отёчное лицо. – Господин Николас Лобов, я командир отряда специального назначения майор Летиция Смит. Вы задержаны по подозрению в заказе убийства Флегеля Ривза, – проговорила Летти. Лобов молча вцепился в край стола. – Ввиду тяжести преступления, в котором вы подозреваетесь, прошу вас немедленно проследовать за нами. Вы имеете право не свидетельствовать против себя и против своих близких, а также вы можете воспользоваться услугами своего адвоката, или вам его предоставят. – Дрянь с плохими манерами! – зло выплюнул Лобов. – Потаскуха! – Я при исполнении своих служебных обязанностей, господин Лобов, и слышу в свой адрес заявления, порочащие мою честь и достоинство. Если вы напишете чистосердечное признание, а также будете сотрудничать со следствием, то можете рассчитывать на смягчение приговора. В противном случае суд примет во внимание вашу предыдущую судимость, а также данные высказывания с вашей стороны могут быть расценены как попытка… – Ладно! Ладно, я понял, – прошипел Лобов. – Мой адвокат находится у себя дома. Как вы можете с ним связаться? – выдавил из себя он. – Напишите адрес, вашего адвоката пригласят к вам, а вас отвезут в отделение Военной полиции, но не будут проводить допрос без адвоката. Мы готовы его подождать. – Лобов действительно быстро набросал что-то на бумаге и оставил её на столе. Солдат взял её и сразу же поехал за адвокатом. Лобов же, поколебавшись, молча последовал за Микки, а Уилл и Летти пошли за ним следом. Спустившись, они остановились возле экипажа, в котором должны были сопроводить Лобова в столицу. Он обернулся на Летти, несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и резко выхватил пистолет. Летти успела вытащить свой пистолет и, отшатнувшись в сторону, выстрелила. Её пуля угодила в руку Лобову, не успевшему нажать на курок. Он закричал и упал на колени. Алая кровь залила рукав его пиджака и брюки. – Чёрт! – выругался Микки, оборачиваясь на Летти. Уилл забрал у Лобова пистолет, резко огрев его по голове кулаком. – Ты в порядке? Летти кивнула. Они доставили его в госпиталь и оставили на попечение врачей, выставив у дверей его палаты охрану, а сами вернулись в министерство, Летти получила сухой выговор от Закклая, а остальные отделались лишь устным предупреждением. Однако спустя несколько дней стало известно: Николас Лобов скончался от заражения крови. Узнав об этой новости, Летти ощутила странное опустошение. Она поднялась из-за своего стола и остановилась у окна. Адъютант, принёсший свидетельство о смерти из госпиталя, оставил её. С одной стороны, Лобов едва не убил её в третий раз, но, с другой стороны, он был отцом её старшего сына. Лёгкое чувство вины начало её жечь. – Майор Смит, вас вызывает Главнокомандующий Закклай, – прервал её адъютант, вновь заглянувший в кабинет. Летти отправилась к отцу, и тот встретил её хмурым взглядом. Резко положив на стол какую-то бумагу, он приказал ей сесть. Летти взглянула на бумагу и обомлела. Будто её окатили ледяной водой с ног до головы. – Как уволена? По отрицательным характеристикам? По каким же это? Несколько лет всё было прекрасно. Не подхожу я тебе в отряде, так перевёл бы куда-нибудь ещё, – не веря собственным глазам, проговорила она. – Ты убила отца своего старшего сына, а также главного подозреваемого. Как тебе доверять после этого? Более того, нашёлся твой единокровный брат, который оказался одним из наёмников. – Ранение пулей в руку не часто кого-то убивает. Умер он от заражения крови. Винить здесь нужно только врачей. Мне нужно было дать себя убить? Он бы убил, как пытался это сделать! – Она перевела дыхание. – А мой брат тут вообще ни при чём! – Как я скажу Луи, что его мать убила его отца? – прошипел Закклай. – Я сама скажу, – возразила Летти. – Я мать Луи, и мне решать… – Ты не увидишь ни одного из своих детей больше никогда. Я подал заявление в суд о лишении тебя родительских прав. – Суд не лишит меня родительских прав. Нет оснований! – повысила голос Летти. – Убийство отца старшего сына на основании помешательства вследствие смерти отца младших детей не является основанием? Дверь открылась, и Летти, уже собиравшаяся было возразить, обернулась. Закклай недовольно дёрнулся, но промолчал. В дверях стояла Хистория, сменившая крестьянское платье на мундир и строгую юбку. – Вы не можете уволить её, Главнокомандующий Закклай, – неожиданно твёрдо заявила она. – Я уже уволил. Вы не можете решать такие вопросы, – прохладно отозвался Закклай. – Напротив, Эрвин говорил тебе, что нужно переложить часть полномочий с королевы Хистории на иные органы, но вы его не послушали, так что королева Хистория действительно может решать, – уцепилась за последнюю возможность остаться на службе Летти. – Позвольте предложить, Главнокомандующий Закклай, назначить майора Летицию командиром того отряда, о котором мы с вами говорили ранее. – Судя по тону Хистории ей не слишком нравилась эта идея. – Какого отряда? – насторожилась Летти. – Да, только для него она теперь и подходит, – нахмурился Закклай. – Объясните ей сами, ваше величество, а я вас оставлю. Мне нужно срочно встретиться с Пиксисом и Зоэ. – Он быстро вышел из кабинета. Хистория присела перед Летти. – В общем, вы можете войти в число офицеров, охраняющих меня и устраняющих тех, кто мешает королевству, – коротко проговорила она, опуская глаза на кончики своих сияющих чистотой туфель. – Я же не хотела его убивать, – прошептала Летти. Стало ужасно обидно, что её теперь считают бесчувственным монстром. – Вы с Закклаем хотите видеть меня бездушным наёмником, каким был Кенни!.. – Мы сошлись во мнении, что после потери командующего Эрвина вы ожесточились, поэтому подходите на эту должность, – быстро сказала Хистория, не позволяя Летти возмутиться. – И вам будет лучше исчезнуть из жизни ваших детей, так будет безопаснее, так что лишение родительских прав – это их шанс не подвергнуться опасности. Этого бы хотел командующий Эрвин. – Эрвин хотел жить со мной и с нашими детьми! – закричала Летти. – Он просто хотел жить, зная правду! Но он её так и не узнал. – Она в гневе прошлась по комнате и перескочила на другую тему: – То есть убийство Лобова – это предлог? Можно было оставить меня в отряде, но вы решили иначе! – воскликнула она и, лягнув стул, продолжила ходить по комнате. – Мои дети потеряли отца. Отца, которого любили, отца, который безумно любил их и был готов уйти из Разведкорпуса ради них. Теперь они потеряют и мать. Я прекрасно понимаю, что буду сопровождать вас всюду, поэтому не смогу быть рядом с детьми. Более того, с моей работой им придётся тяжело. Угроза их жизни будет прямой. Но зачем вы лишаете меня последней радости?.. Я едва оправилась после исчезновения Эрвина, вернулась на службу, но из-за оплошности теряю её. – Вы называете оплошностью смерть человека? – поразилась Хистория. – Я бы никогда не смогла убить отца своего ребёнка. – Он собирался в меня выстрелить, Хистория. Я спасала свою жизнь. Вам невыгодно это признавать, да? Что же сделали все они с вами… Просто создают себе удобного монарха, как то было с предыдущим королём. – Хистория молчала. – Дай мне время подумать неделю, и я дам точный ответ. – Хорошо, мы с Главнокомандующим подождём. В дом Закклая её не пустили охранявшие его офицеры, которые были несколько смущены данным обстоятельством, и Летти вернулась в дом Эрвина, который казался чужим. Она быстро написала два письма: одно – Ханджи, другое – Пиксису – с просьбой найти ей место в Разведкорпусе или в Гарнизоне. Отправив их, она уснула. Ей приснился странный сон, в котором она видела всё того же смуглого мужчину в белой форме. У него были глубоко посаженные глаза, толстые губы и крепкий подбородок. Он был похож на нахмуренную птицу. Проснулась Летти с остатками головной боли и отправилась перекусить в паб. Вернувшись, принялась раздумывать о том, что ей делать дальше, однако неожиданно кто-то постучал в дверь на первом этаже, и она спустилась. Открыв её, Летти увидела, что перед ней стоял Флегель Ривз в необъятном пальто и в шляпе. – Здравствуйте, майор Смит. Вы позволите войти? – бодро спросил он. – Я уволена, так что звания ни к чему, господин Ривз, – прохладно отозвалась Летти и пропустила его в дом. – Можете звать меня Летицией. Полагаю, теперь это уместно. – Летиция… нет, извините, я так не могу. Госпожа Смит, – неожиданно официальным тоном заговорил он, – я знаю, что вы потеряли работу из-за меня, но я вам благодарен, потому что теперь моей жизни ничего не угрожает. – Не из-за вас, господин Ривз, – ответила Летти. – Вашей вины нет в смерти Лобова. – Тем не менее, – нахмурился он. – Я бы хотел предложить вам возглавить службу безопасности в моей компании, будете заниматься охраной складов, повозок с товарами, моей личной безопасностью и безопасностью моей семьи. Ваш муж и Разведкорпус оказали неоценимую помощь нашей компании, при этом ваш муж был обвинён в убийстве моего отца, хотя… – Мой отец убил вашего, господин Ривз. Я хочу, чтобы вы знали об этом, прежде чем нанимать меня в службу безопасности. – Летти отвернулась от него и прошлась по комнате, стараясь не смотреть на Флегеля. – Ваш отец?.. – не понял Флегель. – Кении Потрошитель – мой отец. Он убил Димо Ривза. – Но вы к этому не причастны. Мне известно, что вы уж точно на него не походите. Так что? Вы согласны, госпожа Смит? Жалованьем не обижу. Конечно, вам придётся переехать в Трост, если не пожелаете ежедневно преодолевать путь от Стохесса до Троста (в необходимости преодоления такого длинного маршрута я, однако, сомневаюсь). Служебная квартира будет предоставлена вам в центре Троста, хороший район. Просто у вас дети… или они останутся с Главнокомандующим Закклаем? Или нужно найти более просторную квартиру, чтобы вы могли жить в ней вместе с ними? Я могу договориться со школой. Их примут туда… Ах да! Они же ещё не в том возрасте… Но вроде у вас были гувернёр и гувернантка? Тогда квартира нужна действительно побольше, я поищу. – Закклай лишает меня родительских прав, так что дети останутся с ним. Мне нужно подумать над вашим предложением, господин Ривз. – Как?! – воскликнул Флегель. Летти, грустно улыбнувшись, кивнула. Было немного странно видеть его изумление. Несмотря на возраст, он вряд ли осознавал, насколько жесток может быть отец по отношению к собственной дочери. – Можете приехать в Трост или написать мне письмо, когда решите, – проговорил Флегель. Пожав Летти руку, он вышел, оставив после себя гнетущую тишину. Летти присела на диван и принялась лихорадочно размышлять. Её больше некому обеспечить. Пособия из-за исчезновения Эрвина будут получать дети или их опекун, а не она. Она же останется без средств к существованию, а у неё осталась привычка жить в достатке, поэтому придётся в любом случае работать. Если Ханджи не согласится, а Пиксис откажет, то её ждёт либо служба у Хистории, сама мысль о которой ей противна, либо у Флегеля. Охранять повозки и обеспечивать его личную безопасность – вполне неплохой вариант, но ей бы не хотелось оставлять службу… «С другой стороны, всегда можно пойти в бордель Лоренцо, там меня уж точно ждут», – неожиданно подумала Летти, и её эта мысль развеселила. На следующий день пришло письмо от Ханджи, в котором она с сожалением написала, что места в Разведкорпусе отсутствуют. Летти с ненавистью и со злостью порвала это письмо: в Разведкорпусе и нет мест! Пиксис отделался сухим отказом. Летти поняла: Закклай успел оповестить их, чтобы Летти не смогла никуда устроиться и в итоге вынужденно согласилась пойти в… новый отряд ликвидаторов. Похоже, это было самое подходящее для него название. Летти решила навестить Луи. До кадетского корпуса она добралась поздно вечером и, подойдя к окнам, где, как она знала, располагалась казарма, в которой спал Луи, бросила туда мелкие камни. В окно выглянул какой-то кадет в очках. – Позови Луи, – попросила Летти, и тот, кивнув, вернулся в казарму. Вскоре из окна выглянул Луи и, перебравшись через подоконник, спрыгнул на землю возле Летти. – Ты уже знаешь про Лобова? – тихо спросила Летти. – Он мне не отец, – отрезал Луи. – Мой отец – Эрвин, и ты правильно поступила. В конце концов ещё секунда – и ты бы погибла, и мы все остались бы сиротами… Дедушка сказал, что лишит тебя родительских прав. За что? Зачем? Ты ведь уже оправилась после смерти Эрвина, значит, сможешь о нас позаботиться. – Он хочет, чтобы я возглавила новый отряд ликвидаторов, а лишает прав якобы для вашей безопасности, потому что кто-то вероятно, захочет мне отомстить, если я соглашусь на эту работу. – А ты согласишься? – Нет. Никогда, – заверила его Летти и увидела, как в его глазах появился необычный блеск. – Ты знаешь, что мой биологический отец – Кенни Потрошитель, который возглавлял отряд ликвидаторов. Я же не такая, как он. Мне противна одна мысль об этих интригах. – Тогда он не лишит тебя родительских прав? – с надеждой спросил Луи. – Лишит, чтобы отомстить, потому что ему нужен этот отряд и я в его главе, – вздохнула Летти, и Луи крепко обнял её. – Но я найду возможность общаться с вами и помогать вам. Я вас никогда не брошу. Вы потеряли отца, но не должны потерять мать. Луи отстранился, и Летти увидела слёзы на его щеках. – Разве дедушка не сделает хуже нам, лишив тебя родительских прав? – спросил он, пытаясь отвернуться и скрыть слёзы. – Не знаю. Он обеспечит вам достойное будущее. В этом я уверена. У меня будет другая работа. Я пойду работать в компанию Ривза. Я пришлю письмо, можешь писать мне на тот адрес, откуда оно придёт. – Летти крепко прижала к себе сына, и тот обнял её в ответ. – Всё будет хорошо. Я тебя люблю, Луи. Ты навсегда останешься моим сыном, несмотря ни на что. Если у меня не получится сказать это Мишели и Михаэлю, то передай им мои слова или письма. – Я тоже тебя люблю, мама. Ты ни в чём не виновата, – прошептал Луи. – Я помогу Мишели и Михаэлю. Я всё объясню им. – Я бы хотела тебе рассказать ещё кое-что, – проговорила Летти. – Когда мы арестовывали наёмников Лобова, то я обнаружила, что среди них был мой брат, объявленный вором и убийцей. Отец у него, конечно, другой, но по матери он мне брат. Я назвала тебя в память о нём. – Он будет сидеть в тюрьме? – спросил Луи, гладя Летти по волосам. – Да, но он меня не узнал, – ответила Летти. – Наверное, это всё упрощает. Но я-то его узнала. Мы оба похожи на нашу мать, так что не понимаю, как можно было меня не узнать, ведь я преставилась. Вероятно, он не желал признавать меня своей сестрой. Возможно, мне бы стоило позаботиться о его дальнейшей жизни. – А сколько ему лет? Он старше тебя? – Да, старше. Он даже старше Эрвина. – Тогда он бы сам мог о тебе позаботиться, когда ты была младше. Я же хочу помочь Мишели и Михаэлю, потому что они мои младшие сестра и брат, а твой старший брат не стал заботиться о тебе, так что его стоит оставить, – заметил Луи. Летти в который раз поразилась его рассудительности. Раздались шаги, Летти дёрнулась, но никого не было рядом. – Я пойду, – сказал Луи и, подпрыгнув, ухватился пальцами за подоконник. – Да, до встречи, – ответила Летти и, взглянув на него, поспешила вернуться домой. Следующим утром она по пути в штаб прошла мимо дома Закклая и с замиранием сердца увидела Мишель и Михаэля, которые вышли из ворот вместе с сэром Чарльзом и направились в сторону площади. Летти поспешила к ним. – Мама, – воскликнул Михаэль, заметивший её первым, и Летти обняла его и Мишель. – Вы знаете, что уже был суд? – тихо спросил сэр Чарльз. – Нет, – прошептала Летти. – Мне не приходило уведомление. – Было установлено, что вы не можете приближаться к детям, потому что якобы вы опасны для них, но при этом вы должны ежемесячно платить в их пользу… – он не успел договорить, потому что Мишель заплакала. – Сначала папа исчез, а теперь тебя забрали у нас! – глотая слёзы, проговорила она. Летти поцеловала её в макушку. Михаэль проговорил: – Дедушка сказал, что ты больше не будешь о нас заботиться, потому что будешь работать в каком-то новом отряде. – Нет, – быстро сказала Летти. – Я буду работать в компании Ривза и жить в Тросте. Сэр Чарльз, я напишу письмо на ваше имя, хорошо? – Он кивнул и быстро поцеловал руку Летти. – Если сможете, то покажете письмо Мишели и Михаэлю? – Конечно, – заверил её сэр Чарльз. – Только вам нужно уходить, иначе вам выпишут штраф, если вас заметят возле Мишели и Михаэля. Летти поспешила поцеловать детей, крепко обняла их и отошла, стараясь скрыться в толпе. Дети, которых уводил сэр Чарльз, выворачивали шеи, глядя на неё, а она стояла, чувствуя, как по щекам катятся душащие её слёзы. В министерстве она сразу же пошла в кабинет Закклая. Тот поднялся ей навстречу. – Я не буду работать в вашем новом отряде ликвидаторов, – быстро сказала Летти. – Тогда путь в армию тебе будет закрыт, – сухо ответил Закклай. – Значит, я выхожу в отставку, – коротко ответила Летти и вышла в коридор, чувствуя странное опустошение. Молча собрала свои вещи, попрощалась с адъютантом и, быстро набросав записку Уиллу, Микки и Дирку о том, что скоро уедет в Трост, вышла из кабинета. Оказалось, что у неё было не так уж много вещей: сумка совсем не оттягивала плечо, когда она, спустившись по лестнице из министерства, остановилась на улице. Глядя в голубое небо, она подумала об Эрвине. Он бы вразумил Закклая. Более того, если бы он был рядом, то всего случившегося не произошло бы. Придя домой, Летти сразу же написала письмо Флегелю о том, что она согласна работать у него, и легла на диван напротив камина, который уже не зажигала, боясь, что забудет потушить его и уснёт. Утром позавтракала в пабе, понимая, что деньги после последней зарплаты уже заканчиваются, поэтому ей нужно поскорее устроиться на работу. Письмо Флегеля не заставило себя ждать. Когда она вернулась, то обнаружила в почтовом ящике письмо и конверт с адресом и ключом, видимо, от квартиры. Собрав необходимые вещи в сумку, Летти осмотрела дом напоследок, протёрла пыль со всех поверхностей, помыла полы, прикрыла межкомнатные двери, закрыла окна, доела всю еду, оставив в шкафах лишь сухие пайки на всякий случай, и вышла из дома с портфелем с документами и сумкой с вещами. Взяв извозчика до Троста, она в последний раз обернулась, посмотрев на дом, в котором они с Эрвином жили счастливо последние пять лет, и отвернулась, глядя вперёд, на дорогу, которая, петляя меж холмов, вела в Трост.

***

– Нет, господин Ривз, я отказала ему, – проговорила Летти, выкладывая документы перед Флегелем. – Почему? – спросил он, внимательно перечитывая их. – Капитан Военной полиции в отставке. Что не так? – Я знакома с ним. Его хотели уволить за получение взяток при перевозке товара, но ввиду его предыдущих заслуг предложили выйти в отставку, – сообщила Летти, и Флегель улыбнулся: – Я в вас не ошибся, госпожа Смит. Летти кивнула. Уже почти год она работала в компании Ривза, в основном занимаясь отбором людей в охрану его повозок. Иногда ей приходилось сопровождать Флегеля на различных встречах гильдии торговцев, в которую он вошёл после участия компании Ривза в перевороте. После попытки отправить очередное письмо детям Закклай обнаружил письмо, сэра Чарльза не уволили лишь мольбами Мишели и Михаэля, а Летти получила запрет на написание писем, а также штраф в пользу детей. Тогда она была вынуждена уплатить его и, несмотря на тоску, прекратила попытки писать письма на имя сэра Чарльза, она отправляла их Луи в кадетский корпус, где почта не контролировалась, а после он запечатывал их в свои письма Мишели и Михаэлю. Из-за столь длинного пути письма шли ужасно долго, и Летти старалась отвлечься работой. Микки, Дирк, Уилл, Ханджи и Леви – никто ей не писал. Из газет она узнала о существовании других людей, о Марли, о том, что Разведкорпус достиг моря, корабли Марли были уничтожены, а марлийцы и элдийцы на них были взяты в плен, строилась железная дорога за Стенами, был построен порт – всё это спонсировала компания Ривза. По слухам, которые достигли её, скоро должны были прибыть гости из другого государства, и Флегель готовил оснащение вагонов в поезде, который доставил бы гостей из порта, а также экипажей, которые из-за Стены Мария в Митрас. Летти несколько раз приходилось выезжать на место, чтобы вместе с Флегелем, не желавшим оставаться в стороне, проехать по путям и оценить их безопасность. Порт поразил её своим величием, издалека она видела марлийцев и элдийцев, которые попали в плен, она заметила, что форма, которую многие из них по-прежнему носили, была точно такой же, какую она видела на смуглом мужчине в своих странных видениях. Однако о них она не торопилась никому рассказывать, чтобы её не приняли за сумасшедшую. Мир, к которому Летти привыкла, стремительно менялся, но она была выброшена из этой цепи событий. – Мне по ошибке принесли письмо для вас, его писали на адрес компании, но оно предназначалось вам, – сообщил Флегель, протягивая ей письмо. – Меня приглашают через три дня в порт, а затем на собрание с Киёми Адзумабито из Хидзуру, – сказала Летти, прочитав его. – Меня тоже, – отметил Флегель. – Вы-то понятно, но я зачем? Они меня вычеркнули из жизни, я в отставке, так что не должна ни на что влиять, а королева Хистория… – Королева Хистория не пригласила бы вас, если бы так считала. Более того, есть вероятность, что ваш род ведёт происхождение из Хидзуру, судя по информации, которую мы получили от Елены (хорошо, которую я подслушал!), так что, полагаю, ваше присутствие имеет значение. – Конечно, – скривилась Летти. – Моя мать была проституткой, моя бабка была проституткой, мне лишь чудом удалось вырваться из этого круга… Мне плевать, откуда я родом, и я бы хотела не идти на это собрание. Там будут все те, кто, прежде уверял в свой преданности, но легко оставил тогда, когда мне понадобилась помощь. Уже во второй раз. – Но вас пригласила королева, – настойчиво возразил Флегель. – Вам стоит прийти. Если вы уйдёте в середине собрания, вам ничего не будет. Сядете где-нибудь подальше ото всех и незаметно выскользнете, когда посчитаете нужным. – Тоже верно, – вздохнув, согласилась Летти. В назначенный день она вместе с Флегелем отправилась сперва в экипаже, а затем и на поезде в порт. Флегель задремал под мерный стук колёс, а Летти не переставала размышлять о том, зачем её пригласили, однако не пришла ни к какому выводу. В порту она попыталась отойти подальше от военных, которые уж слишком резко от неё отвернулись, но Флегеля подозвала Хистория, и он с силой потащил Летти за руку за собой. – Здравствуйте, госпожа Смит, – улыбнулась Хистория. – Вы впервые на море? – Нет, – сухо ответила Летти. – Я уже была здесь во время строительства порта вместе с господином Ривзом. – И всё же как вам море? Летти подставила лицо влажному тёплому ветру и проговорила: – Я думала, что никогда не видела моря, а на самом деле я видела его в глазах Эрвина. – Флегель с сочувствием сжал её плечо, а Леви, стоявший рядом, закатил глаза. – Думаю, ему было бы интересно взглянуть на море. – В самом деле, у командующего были глаза точно такого же цвета, – заметила Хистория. Слово «были» больно резануло слух Летти, и она замолчала, отведя взгляд от остальных и рассматривая далёкий горизонт, на котором показался корабль. Это был не тот корабль, который она видела в сказках, которые читала своим детям. Он походил на марлийские корабли: был сделан из металла, а из огромных труб валил чёрный дым. Когда корабль подошёл к причалу, опустился трап, и с него сошла женщина, в лице которой Летти узнала черты своей матери и своего брата. Они поздоровались с Хисторией, а Елена подошла к Микасе и что-то сказала. Флегель попытался было подтолкнуть Летти, чтобы она подошла к Адзумабито, но она попятилась, наступив Флегелю на ногу. Микки взглянул на их шумную стычку, но сразу же отвернулся, однако Летти успела заметить, что его губы тронула улыбка. В поезде Флегель устроился вместе с Хисторией, Закклаем, Пиксисом, Ханджи и Адзумабито в одном вагоне, остальные офицеры сидели во втором, а Летти, не желая оставаться ни с кем из них наедине, в одиночестве села в третий вагон. Колёса мерно стучали по рельсам, за окном проплывали бескрайние зеленеющие поля, на которых уже нельзя было встретить ни одного титана. Межвагонная дверь открылась, и к ней зашёл Армин. – Может быть, вы пойдёте к остальным? – тихо спросил он. – Нет уж, никто из них не пытался со мной связаться после моего переезда в Трост, хотя Микки, Уилл и Дирк точно знали мой адрес, я отправила им по письму с ним, но они остались без ответа. Так зачем мне навязываться им? Парадиз изменился, но мне теперь нет на нём места. – Летти прикрыла лицо руками. – Как будто с исчезновением титанов все потеряли свою человечность… Друзья? Они были друзьями Эрвина и оставили меня, когда он исчез. Товарищи по службе? Большинство тех, кого я знала, погибло в Сигансине. Семья? Отец забрал у меня детей, Луи далеко, Леви сказал несколько ласковых слов, хотя приходится мне двоюродным братом. Я одна, Армин, хотя раньше возле меня всегда было много людей. Никто из них не остался со мной, когда мне нужна была помощь. Так зачем мне, Армин, тяготить их своим обществом? – Вы, наверное, не так их поняли… – Поняла я их! – вскрикнула Летти и, схватив Армина за руки, вскочила на ноги. – Простите, – тихо произнёс Армин и обнял её. Летти была ниже него и поэтому уткнулась в его плечо, но тут же вырвалась. Армин отступил на полшага. – Уходи, пока они не забыли и о тебе, – зло сказала Летти, и Армин, послушавшись, вышел. До Митраса Летти ехала в одном экипаже вместе с Флегелем, который сообщил ей, что рассказал Киёми Адзумабито о ней, и та живо заинтересовалась её личностью. Едва они вышли из экипажа, Флегель вновь подтащил упиравшуюся Летти к Киёми, и она протянула ей руку. Летти быстро пожала её. – Кто из ваших родителей был азиатом? – спросила она. Хистория, Закклай, Пиксис и Ханджи в нерешительности топтались рядом. – Моя мать была азиаткой, а отец – Аккерманом, госпожа Адзумабито, – сказала Летти. – Фамилия моей матери – Доннелли. – Это древний род, который последовал за королём Фрицем на остров, однако вскоре, как мне известно, стал подвергаться гонениям, так как изменение памяти их не коснулось. – Летти не поняла ни слова, но не подала виду и с кислой улыбкой кивнула. – Если пожелаете, можете отправиться в Хидзуру, вероятно, у вас получится найти свою родню. – У меня нет такого желания, госпожа Адзумабито, – возразила Летти. – Моя семья – это мой пропавший муж и дети, а не дальние родственники, которые вряд ли обрадуются, узнав о моём существовании. Видите ли, моя мать и бабушка работали в борделе, это бы очернило репутацию древнего, как вы сказали, рода. Флегель наступил ей на ногу, видимо, стараясь остановить. – Если поменяете своё мнение, то дайте мне знать, – сказала госпожа Адзумабито и, коротко кивнув, вернулась к Хистории и остальным. – Я бы не отказался посмотреть, что происходит за морем, – заметил Флегель. – А вы сразу отрекаетесь от своей родни и не желаете отправиться за море. – Для вас это важно, для меня же нет, – хмуро отозвалась Летти. – Хоть я здесь никому не нужна и страдаю от одиночества, я вовсе не желаю покидать Парадиз. Если бы мне сообщили, где находится Эрвин, я бы сразу отправилась за ним, даже если бы мне пришлось преодолеть море в одиночку. На собрании Летти в отличие от остальных нисколько не заинтересовало происхождение Микасы, но живо поразило известие о предложении Зика, однако она полностью не верила, что он желает возродить Элдийскую империю. Все его действия на Парадизе: обращение населения деревни Рагако в титанов, уничтожение почти всего Разведкорпуса – всё это вступало в противоречие с тем, что рассказывала госпожа Адзумабито. Было отвратительно слышать, что рождённые Хисторией дети, как и прежде в семье Райсс, должны были унаследовать Звероподобного титана. Дети должны быть рождены в любви, а не для таких подлых и эгоистичных целей, прикрытых благородством. – Я согласна унаследовать Звероподобного титана, раз “Гул” необходим для нашего выживания, – заявила Хистория. – В столь юном возрасте роды не безопасны для вас, Хистория, – заметила Летти. – Летиция права, – заговорил Найл. – Вероятно, будет лучше, если Зик обзаведётся детьми. Для него это не несёт опасности. – Но мы не можем полагаться на случайную женщину – мать этого ребёнка, она может в итоге отказаться от нашего плана, – отметила Ханджи. – Может, Летиции родить от него ребёнка? Ей тридцать четыре года, у неё уже трое детей, и она Аккерман, так что беременность и роды не несут для неё никакой опасности, – предложил Найл. Летти задохнулась от возмущения. – Зик убил моего отца и разрушил нашу семью! – неожиданно воскликнул Уилл. – А вы предлагаете его вдове родить ребёнка от его убийцы! – Аккерманов было бы слишком рискованно использовать, – сказала госпожа Адзумабито. – Вряд ли они могут унаследовать силу титана. – Хистория, – начал Эрен, поднимаясь со своего места. – Если помимо того, что Стены были сломаны, а земли попраны, мы ещё говорим о разведении детей, словно домашнего скота, чтобы нам наконец было позволено жить, то я точно отказываюсь следовать плану Зика Йегера. – Хистория изменилась в лице. Судя по всему, она была тронута словами Эрена. Летти и самой была полностью омерзительна эта идея. Она родила своих детей, чтобы любить их. – Опасно всецело вверять нашу судьбу этому “Гулу”. Не лучше ли перепробовать все другие возможные варианты в оставшееся время? – Да… – проговорила госпожа Адзумабито. – Пока не стоит спешить с решением. Мы продолжим помогать в сотрудничестве с Зиком Йегером. К слову, мы получили новый выпуск одной газеты из Марли, – прибавила она, принимая из рук одного из сопровождавших её мужчин газету и передавая её офицеру, сидевшему сбоку от неё. – Из некоторых статей можно судить, что в Марли стараются сгладить потерю Женской особи и Колоссального титана. Зато они с радостью сообщили, что Зубастый титан вновь у Марли. – Пока она говорила, Армин с интересом перелистнул страницу и резко выдохнул, некоторые офицеры осуждающе взглянули на него, но тот ткнул Ханджи в бок, и та склонилась над газетой, не удержавшись от возгласа:              – Не может быть!              – Командующая Зоэ, – нахмурился Закклай.              – Нет, подождите, это правда очень важно для всех нас, – быстро проговорила она и показала газету Леви. Тот заметно побледнел, в глазах появился страх. – Летти, Уилл, посмотрите, – приподнявшись со своего места, сказала Ханджи и передала газету Уиллу. Он развернул её, Микки и Дирк с одинаковыми испуганными лицами переглянулись и посмотрели на Летти.              Она же поднялась со своего места и подошла к ним, осторожно забрала газету и взглянула на небольшую статью с заголовком “Шпион Марли вернулся с Парадиза”, под которым располагалась небольшая фотография Эрвина в светлой форме. Он, видимо, салютовал, стоя рядом со смуглым мужчиной, которого Летти иногда видела в странных видениях.              – Да что такого вы там нашли? – возмутился Найл. – Расскажите всем!              Летти, стук каблуков которой был единственным звуком в гробовой тишине, вернулась к своему месту возле Закклая и Хистории и положила перед ними газету.              – Он жив. Вам стоило меня послушать и найти его раньше, чем это сделали они, – тихо проговорила она.              – Этот человек, – быстро сказал Закклай, показывая газету госпоже Адзумабито, – командовал Разведкорпусом и… исчез. Он слишком многое знает, и нам необходимо его вернуть.              – Да? Зик мне не говорил о нём, он сейчас служит в отряде воинов, находится постоянно при их командире Тео Магате. Если нужно его вернуть, то нам следует отправить кого-то в Марли, – и госпожа Адзумабито оглядела присутствующих, задержав свой взгляд на Летти. Все остальные тоже взглянули на неё. – Хидзуру сотрудничает с Марли в сфере образования, так что Летицию можно было бы отправить туда якобы из Хидзуру. Её внешность стала бы нашей защитой.              – Райнер и Зик видели тебя? – спросил Закклай. – Зику совсем не обязательно знать о всех наших планах.              – Райнер видел, но вряд ли он меня запомнил и вспомнит спустя годы. Более того, я не собираюсь находиться возле него. Зик же не видел, – соврала Летти. Она заметила, что Микки и Уилл покосились на неё, но ничего не сказали. Её слишком поглотило желание найти Эрвина, ей было плевать на их “Гул”, весь мир. Летти лишь хотела вернуть утерянное счастье.              – Если ты согласна и вы, госпожа Адзумабито, поможете нам в этом, то Эрвина действительно можно было бы вернуть, – сказал Закклай. – Мне бы очень хотелось послушать, почему он не предпринял попыток возвратиться на Парадиз.              – Ему тоже будет интересно послушать, почему его никто не искал на Парадизе после всего того, что он сделал для нашего острова, – отрезала Летти.                     

***

             – Жаль, что вы покидаете меня, госпожа Смит, – проговорил Флегель, внимательно наблюдая за тем, как Летти упаковывала немногочисленные вещи в чемодан. – Вы помогли мне, спасли мою жизнь.              – А я благодарна вам за то, что вы дали мне работу, когда я потеряла надежду. Компания Ривза была и остаётся другом Разведкорпуса, значит, и моим. – Летти наконец защёлкнула чемодан и подошла к Флегелю, протягивая ему руку. Он крепко пожал её и проговорил:              – Я верю, что командующий Эрвин не предал нас. Это какая-то ошибка. Возможно, он просто притворился, чтобы выжить, иначе бы он остался пленником Марли, а его должность может нам помочь… Я верю, что вы его найдёте. Я хотел бы пожелать вам удачи, госпожа Смит.              – О, удачи стоит желать неудачникам, а мне лучше пожелайте успеха, – улыбнулась Летти и напоследок крепко обняла задумавшегося Флегеля. – Экипаж ждёт меня внизу. До встречи, Флегель.              – До встречи, Летиция. Да… Успеха вам.