А если бы...

«Часть 7 — Готовность»

В Конохе было позднее утро. Ясное солнце сияло над улицами деревни, которые как всегда были наполнены людьми, идущими по своим делам. Никто из них не обращал внимание на двух шиноби в толпе, ведь встретить их в этой деревне было обычным делом. — А деревня и правда разрослась… — говорила девушка. — Да… Много новых районов появилось. — Отсюда видно лица хокаге. Цунаде-сама и правда стала Пятой? — Да, совсем недавно. — отвечал молодой шиноби девушке. Они шли к резиденции хокаге, чтобы доложить об окончании своих миссий. Пройдя к кабинету главы деревни, ниндзя дал знак девушке, чтобы та пока ждала за дверью. Он постучался, а потом зашёл. Ему предстояло рассказать о не самом успешном задании, итогом которого стало то, что один из генинов сбежал из Скрытого листа, а второй в ужасном состоянии был доставлен в больницу. Куноичи же молча стояла в коридоре и вспоминала, как несколько лет назад она служила здесь. Никто и не подозревал какого ей сейчас, идти по своим воспоминаниям и заново узнавать места. Но это не было для неё чем-то тяжёлым, наоборот, она наконец почувствовала себя дома, в родной деревне, атмосфера которой совсем не поменялась за все эти годы. Знакомый вид из окна, люди, дома: всё это наполняло душу теплом и спокойствием и хотелось поскорее забыть всё, что приключилось за последние несколько лет. Но звук открывающиеся двери выгнал девушку из мыслей. — Цунаде-сама, но это не конец моего доклада. Не смотря на критичность событий, я хочу представить вам одного шиноби, так как, если бы не она, мы могли бы лишиться и Наруто. Куноичи зашла в кабинет хокаге и остановилась посередине комнаты. — Учиха Микаса… Здравствуйте, Цунаде-сама. — девушка поклонилась. — Что?! Микаса! Ты выжила? Это же невообразимо! — привстав из-за стола, сказала Пятая. — Да. — Я рада тебя снова видеть… — приветственно улыбнувшись, женщина села обратно в кресло и сложила руки на столе. — Ты одна из моих первых учениц. Я долго не могла смириться с твоей гибелью. Но теперь вижу тебя живой и повзрослевшей. И это радует… Но… Микаса, ты же знаешь, что с меня потребуют полный отчёт о твоём возвращении в Лист. Старейшины просто так не дадут тебе вернуться из ниоткуда. — Да. — Какаши, я подумаю над тем, что нам дальше делать с седьмой командой. Но пока ты и Микаса здесь, я хотела бы для вас кое-что отметить. Какаши, ты говорил, что собираешься практиковать новый шаринган. Почему бы тебе не попробовать потренировать его с обладателем теперь единственного шарингана в Конохе? Пока у Микасы не появятся документы, она не сможет выполнять миссии и будет находиться под присмотром в деревне. — Я согласен. Но не будут ли на Микасу наложены ограничения? — Нет, я это улажу. — Тогда, как прикажете. — Отлично. Я назначаю Микасу твоим учителем на тот срок, пока ты полностью не изучишь свой шаринган. — Есть. — Есть вопросы? — Цунаде-сама… А после того, как мои документы будут одобрены, я смогу увидеть архивы? — Да, но зачем тебе? — Я хочу узнать побольше о падении клана. — Ясно… Не беспокойся, я поработаю над этим. Какаши и Микаса вышли из резиденции хокаге и снова попали в людную обстановку. Они решили навестить Наруто в больнице, поэтому направились туда. По дороге Какаши рассказывал Микасе о событиях, произошедших пока её не было в деревне. Ему до сих пор не верилось, что она жива и сейчас слушает его. Он как и Пятая тоже заметил, что Микаса повзрослела, что теперь перед ним уже не девочка-подросток, а молодая девушка. Её взгляд стал более серьёзным, а лицо уже не выражало детской наивности. Но её нежная улыбка, спокойная манера речи и тёплый взгляд с годами никуда не делись. Рядом с ней он вновь ощутил её необыкновенную и в тоже время добрую ауру, поэтому все его сомнения о том, что перед ним не Микаса, тут же отпадали. Вопреки длительной разлуки, их разговор не имел пробелов. У обоих пролетела мысль, что за последние годы они впервые почувствовали себя наконец-то рядом с родным человеком, с которым хорошо и комфортно. — Микаса, ты не представляешь, как я по тебе скучал все эти годы… — неожиданно проговорил Какаши, будто признание, которое давно сидело в мыслях. Он остановился и посмотрел на неё. Он ожидал услышать сдержанный ответ, но вместо этого увидел очень знакомую картину: на секунду лицо куноичи расцвело алым румянцем. Почему-то Какаши обрадовало, что Микаса по-прежнему мило смущается от его слов, что её — хладнокровною в бою куноичи, как всегда можно было смутить всего лишь одной фразой. Девушка быстро опомнилась и ответила: — Я тоже много думала о тебе, Какаши… Но вдруг их разговор прервал крик из толпы: — Какаши! Это был Гай. Он шёл навстречу им вместе с Куренай и Асумой — бывшими одноклассниками Какаши. Микаса не раз с ними встречалась в своё время и знала их. Гай вышел вперед своей компании и первый добрался до двоих шиноби. — Хей, Какаши! Как Наруто? — ещё не заметив девушку, сказал Гай. — Мы тут собирались… А? Какаши, ты с девушкой? О, Вы на свидании? Поздравляю тебя, мой друг, от всей души! Она у тебя красавица! Я Майто Гай — верный друг и соперник Какаши! — яростно жестикулируя, заговорил Гай. Он схватил руку куноичи и стал жать её. — Здравствуй, Гай. Мы не на свидании вообще-то… Ты разве не помнишь… — Знаешь, ты очень похожа на мою давнюю подругу… Какаши и Микаса не стали придавать значение словам Гая и решили просто выслушать его речи. К компании шиноби присоединились ещё двое. Темноволосая девушка в белом костюме сразу ахнула: — Микаса! Так это правда, что ты вернулась! — куноичи тут же приобняли друг друга. — Здравствуйте, Куренай, Асума! — Давно не виделись, Микаса. — говорил высокий мужчина, держащий сигарету между пальцами. — Микаса?! — до Гая дошло, что перед ним его старая подруга. — Я так рад! — глаза Гая наполнились слезами радости. — Какаши, почему ты мне сразу не сказал, что это она! Неожиданная встреча джоунинов обернулась долгой дружеской беседой. Микаса узнала, что все шиноби стали наставниками-джоунинами, а их подопечные недавно участвовали в миссии по возвращению Саске, и что сейчас ниндзя тоже направляются в больницу, чтобы навестить своих генинов.

***

Спустя некоторое время шиноби разошлись по палатам, заранее договорившись собраться, чтобы одновременно отметить возвращение Микасы и выписку генинов из больницы. Какаши и Микаса постучались в дверь и, услышав голос Наруто, зашли в комнату. — Какаши-сенсей! — одновременно сказали подростки. Помимо перебинтованного Наруто, в комнате была девочка с розовыми волосами. Микаса тут же узнала её. Это была Сакура. Она училась вместе с Саске и Наруто в классе Ируки-сенсея. — Наруто, ты наконец-то очнулся. Как твои раны? — Я быстро поправлюсь! — А ты, Сакура, присматриваешь за Наруто? — Да, Какаши-сенсей. — Молодец. Наруто уже заметил новое лицо в палате и тут же спросил: — Какаши-сенсей, а это кто? — Наруто! — пригрозила Сакура. — Я совсем забыл представить вас. Наруто, помнишь девушку, которая спасла тебя и оставила в пещере. Так вот, это она — Микаса Учиха. Ты наверное и до этого знал её… — А? Она же вас чуть не убила тогда! — Что?.. Но не убила же… — С возвращением, Микаса-сенсей! Наруто, ты, что не помнишь? Она учила нас в академии и помогала Ируке-сенсею. Вы, наверное вернулись с миссии? Учитель говорил, что вы надолго, поэтому не скоро вернётесь. — Миссия? Ах, да, я вернулась с неё… — немного опешив, ответила девушка. — А! Точно! Я вас помню, с вами весело было. А… Ну… Можно вас спросить? — Конечно. — Получается, вы из того же клана, что и Саске? — Да… Наруто замолчал, будто раздумывал задавать ли следующий вопрос. Но потом серьёзно спросил, словно для него ответ на этот вопрос имел большое значение: — Но тогда… Почему вы не мстите за клан, как Саске? — Наруто… — тихо проговорил Какаши. — Я… Его брат, который убил клан, был мне другом. Он не хотел, чтобы так получилось и был против резни, поэтому я до сих пор не могу поверить в то, что он сотворил это. Но это не всё. Даже если жажда мести разожжётся во мне, я не стану совершать её, потому что прекрасно знаю, что она отдалит меня от друзей, загонит во тьму, а потом доставит ещё больше боли, чем сам повод мстить. И теперь я боюсь за Саске и за путь, который он выбрал. — Я вас понял. И поэтому, во чтобы то не стало, я должен быстрее встать на ноги и вернуть Саске на верный путь. — твёрдо сказал Наруто. Микаса обернулась на Какаши, а он на неё. Они улыбнулись друг другу. Микасу поразило стремление Наруто и то, что он вырос таким целеустремлённым и сильным духом. Она невольно вспомнила, как ещё недавно с Какаши трепетно смотрела на новорождённого Наруто. И только сейчас Микаса почувствовала, как быстро пролетело время. Но вдруг, молчание в палате прервал громкий звук за окном. Наруто, вскочив с подушки, открыл занавески. За окном появилась огромная жаба, на голове которой стоял всем известный легендарный санин — Джирайя. — О… Отшельник-извращенец! — Отшельник-извращенец? — переспросила Микаса. — Привет! — с этими словами Джирайя влез в окно и оказался в палате. — О, Какаши, и ты здесь! А? Микаса! Так слухи не врут, ты выжила и вернулась. Рад снова тебя увидеть, настырная девчонка Микаса. Хотя, я вижу, что ты уже совсем не девчонка… — Микаса-сан — настырная девчонка? Вы учились у этого извращенца? Хе-хе-хе. — засмеялся Наруто. — Джирайя-сенсей, перестаньте уже с этим прозвищем! — Ну, что я сделаю, если такой и была. Пришла ко мне и без умолку требовала научить! Кстати, как твои тигры? — Всё у них хорошо, Масуру передаёт привет вашим жабам. А вы? Теперь Отшельник-извращенец, а Наруто ваш новый ученик? — с усмешкой спросила девушка. — Обижаешь, но да я собираюсь взять его в ученики. Я уже разговаривал с Цунаде, так что план есть. — Вот как. Тогда мы оставим вас. Тем более, я хотела бы посетить ещё одно место… — Подожди, Микаса… Важно, чтобы ты была в курсе. Я узнал кое-какую информацию, касающуюся Акацуки. Цунаде сказала, что ты знаешь о них и даже видела одного… Эти ребята будут следить за Наруто в течение трёх-четырёх лет. — Поэтому вы берёте его под свою опеку? Я поняла вас. — Но этот год, пока я не вернусь, чтобы забрать его из деревни, присмотрите за ним и Девятихвостым Какаши, Микаса. — Да. — одновременно ответили джоунины.

***

Розовые лучи вечернего солнца начали падать на деревню. Солнце уже садилось, но всё равно отдавало летним теплом, а оранжевый блеск заката освещал улицы и памятники Скрытого Листа. У одного из таких памятников на самом конце деревни одиноко стояло двое ниндзя. Они недавно пришли сюда, перед этим посетив кладбище Конохи. Шиноби навещали своих погибших друзей и близких. И сейчас, придя к последнему монументу, они молча смотрели на памятную плиту, на которой было высечено множество имён, а по середине изображение веера — герба знаменитого клана Учиха. Девушка, державшая в руках уже один единственный цветок, подошла к мемориальной доске ближе и положила его. Она провела рукой по именам на плите и заговорила: — Жутко видеть своё имя здесь… И страшно осознавать, что случилось той ночью и какая произошла ужасная трагедия. Все эти люди погибли ужасной смертью, а клан почти полностью уничтожен. И теперь, по воле случая, я одна из тех трёх оставшихся, кто будет нести кровавую историю нашего клана… Поэтому ради всех этих погибших людей и людей, что живут в этой деревне сейчас, а также ради тех, кто будет жить потом, я хочу защитить наследие клана Учиха и предотвратить повторение этой ужасной резни в будущем, пронеся историю этого клана через года. Я должна это сделать, чтобы никто и никогда не повторил судьбу Шисуи… Я вернулась и буду жить, Шисуи, но никогда не забуду о тебе… Она говорила твёрдо, но с каждым словом к её глазам подступали слёзы. А когда она закончила, по её щеке пробежала одинокая слеза. Воспоминания о брате и о днях, когда клан процветал, проносились тревожной картинкой в памяти девушки. Ей стало досадно оттого, что она теперь совсем одна. Её губы поджались от горечи, а ладонь на плите судорожно собиралась в кулак. Сердце девушки больно забилось о рёбра. Чувство сожаления и тревоги заполняли её. Но внезапно, почувствовав осторожно упавшую руку на плече, куноичи опомнилась и обернулась. Ниндзя, всё это время стоявший позади неё, подошёл к ней. Он видел и понимал, как ей тяжело, поэтому ему хотелось быть рядом, помочь и облегчить её страдания, ведь он не понаслышке знал какого терять близких и родных людей. Слишком много раз испытав эту боль за свою жизнь, шиноби не мог спокойно смотреть на слёзы возлюбленной девушки. Поэтому, протянув к ней свою руку, он аккуратно коснулся девушки. Она посмотрела на него и вытерла слезу, а потом устало положила голову на плечо шиноби. Он сильнее приобнял её и они вместе стали смотреть на памятник. Деревья над ним тихо шелестели от ветра, а лепестки одинокого цветка переливались от лучей вечернего солнца. Вместе увидев в этой жизни чрезмерно много ужасных вещей, ниндзя не хотелось уходить отсюда. Они наслаждались этой редкой безмятежной обстановкой, и простояли бы в ней вместе ещё вечность, чтобы никогда больше не терять друг друга в этом жестоком мире шиноби.

***

Вот уже неделю Микаса занималась с Какаши его шаринганом. Они пытались изучить его способность и научиться использовать её. Им удалось узнать, что мангекё шаринган Какаши открывает портал в другое измерение, куда засасывает цель, на которой сфокусировано зрение. Но тренировки были ограничены: опасность потерять зрение не давала долго использовать глаз, а Какаши быстро изматывался, так как не являлся членом клана Учиха. Несколько дней подряд ниндзя не могли добиться результата, а терпение начинало заканчиваться. Только шум ветра был слышен в напряжённой тишине. Зелёный лес на тренировочной площадке тихо качался от потока воздуха, будто наблюдая за ниндзя. Было видно, что шиноби были вымотаны. Один из них, стоявший напротив пня, тяжело дышал. Он поднял с левого глаза повязку и устремил взгляд на пень, на котором лежал один сюрикен. А куноичи стоявшая рядом, бесшумно сделала несколько шагов назад. Она с сосредоточенным выражением лица, принялась следить за действиями пепельноволосого ниндзя. Ветер последний раз прошёлся по ним, словно давал им понять, что пора начинать то, что задумано. Левый глаз шиноби стал красным, а потом приобрёл чёрный узор. Через минуту перед ним образовалось нечто, напоминающее водоворот из воздуха. Оно направилось в сторону пня, захватив в себя сюрикен. Оружие скрылось внутри потока и исчезло. Девушка, стоявшая позади действия, тихо ахнула, а в её глазах вспыхнула радость. Спустя несколько секунд водоворот развеялся, а на глаз шиноби снова легла повязка. Он не успел выпрямиться и оглянуться, как за его спиной прозвучал ликующий возглас девушки: — Какаши, у тебя получилось! Наконец-то сработало! — Да. У нас получилось… — не менее радостно, но тихо ответил шиноби. Он обернулся, дав понять девушке, что всё хорошо. Увидев его улыбающийся взгляд, она быстрым шагом двинулась навстречу и обняла его. Она радостно улыбалась ему в жилет, а на её плечах легли руки шиноби. — Спасибо, Микаса. Ты очень мне помогла… На эти слова Микаса подняла на него свои блестящие глаза и разукрашенное румянцем лицо. Неожиданно девушка поцеловала его в щеку и сказала: — Не за что, Какаши… Хоть и на лице джоунина была маска, он всё равно почувствовал нежное тепло на щеке. Такие моменты заставляли его забывать об усталости. Ему казалось, что увидеть улыбку на лице Микасы, почувствовать её прикосновение и ощутить искреннюю радость из-за этого — самая лучшая награда за трудности и стоит того, чтобы стараться ещё сильнее. Какаши не верилось, что через столько лет разлуки её чувства к нему не угасли. Он не понимал, почему Микаса хотела быть рядом именно с ним и почему вообще обращала внимание на него. Но точно знал, что хочет этого. Какаши снова влюбился в неё, в её душу, румянец, улыбку, и заботу. Ему передавались её радость и нежность, хотелось ответить на поцелуй и объятия. Но пока его сердце наливалось любовью и решимостью, всё остальное тело начинало слабеть. Занятия с шаринганом отнимали огромное количество чакры у обычного человека, поэтому в глазах Какаши резко потемнело, а ноги подкосились. Он упал, успев облокотиться спиной на пень. — Какаши! Ты израсходовал слишком много чакры! — произнесла Микаса и упала на колени перед ним. Она положила одну руку на плечо шиноби, а другую приложила к щеке. Куноичи решила, что это что-то серьёзное и уже собиралась направиться с ним в больницу. Но на самом деле, Какаши просто требовалось немного отдохнуть и восстановить силы. Спустя пару секунд его глаза уже ясно смотрели, а прилив чакры наладился. Но само тело не хотело двигаться и в голове всё ещё был туман. Он увидел перед собой взволнованный взгляд Микасы и её руку на лице. Не сказав ни слова в ответ девушке, Какаши накрыл её ладонь своей. И пока куноичи пыталась понять, что он задумал, шиноби быстро снял маску с лица свободной рукой и поцеловал её в губы. Этот поцелуй стоил ему огромных сил из-за слабости в теле. Он знал, что это не самое подходящее действие в такой ситуации и ему почему-то было досадно, что их первый поцелуй произошёл именно так. Но это всё перестало иметь какое-либо значение, как только Какаши коснулся её губ. Сердце забилось сильнее, а рука крепче сжала ладонь на щеке. Внутри становилось горячее и тепло начинало разливаться по всему телу. Мягкие губы Микасы нежно ответили на поцелуй. Этот момент, для неё тоже очень много значил. До этого поцелуя, где-то в глубине души Микаса не до конца была уверенна, что Какаши испытывает к ней те же чувства, что и она к нему. Она уже давно призналась сама себе, что её привязанность к ниндзя и желание помочь ему пережить ужасные потери в жизни переросли во влюблённость. И теперь, когда Какаши сам поцеловал её, эта любовь стала не безответной. Это наполняло девушку приятным трепетом, а ощущения отдавали чем-то волшебным. Им обоим казалось, что поцелуй длился вечность. И даже после того, как они отстранились друг от друга, их сердца звонко бились в груди. Какаши посмотрел на её раскрасневшееся лицо тёплым взглядом и почему-то в голову пришла мысль, что она сейчас такая красивая. Её немного растерянный, но в тоже время радостный взгляд устремился на ниндзя. Он опустил их руки со своей щеки и, не выпуская её ладонь, сказал: — Микаса… Я снова влюбился в тебя… — Снова? Влюбился? Какаши, ты… — До этого я не понимал, что со мной. Боялся этих чувств и боялся, что они сделают нам обоим больно. Потеряв тебя — последнего близкого мне человека, я не видел никакой надежды почувствовать себя так же спокойно с кем-то другим. Но сейчас ты вернулась… И я снова испытываю это необъяснимое чувство, но теперь, я точно знаю, что это любовь. Я люблю тебя… Ты наполняешь меня желанием жить, надеждой и уверенностью в завтрашнем дне. С того самого дня, как я увидел тебя в своей палате в больнице, я понял это. Именно ты была рядом со мной в самых ужасных моментах моей жизни и пыталась помочь. Даже сейчас ты здесь, около меня… Ты не представляешь, как я рад этому… Поэтому я хочу быть достойным твоей любви и времени… Какаши говорил все эти слова, смотря прямо ей в глаза, которые еле заметно блестели от надвигающихся слёз. — Прости… Ты наверное думаешь, что это глупость какая-то. Я тут ни с того ни с сего начал такое говорить, да ещё и упав в обморок перед этим… Но, знай, что это всё правда… Я пойму, если ты не захочешь всего этого, ведь мы оба не знаем, что с нами станет, если мы вновь потеряем друг друга. Я боюсь этого, но благодаря тебе этот страх побуждает меня не прятаться от уз, а наоборот. Я буду делать всё, чтобы защитить тебя, Микаса, и не допущу, чтобы недавняя разлука повторилась… Какаши не успел договорить. Микаса крепко обняла его и со слезами радости проговорила: — Какаши, это естественно, что мы боимся боли, которую принесёт потеря близкого нам человека. Никому не захочется испытывать её ещё раз… Я знаю, что мы не можем, сказать наверняка, что никогда не оставим друг друга. Но для этого и существует любовь. Она и правда спасает и заставляет бороться за неё. Желание увидеть тебя снова, прикоснуться и любить, именно оно давало мне сил на пути домой. Оно невероятное! И поэтому, Какаши, я обещаю, что никогда тебя не оставлю. Я хочу быть с тобой всегда… Несколько минут шиноби просидели в лесу, а потом Микаса подняла его под руку и они вместе направились обратно в деревню. Она довела Какаши до его скромной квартирки в центре Конохи. Он всё ещё был обессилен, поэтому девушка решила остаться с ним до вечера. Аккуратно усадив Какаши за стол, она начала готовить ту самую рыбу, которую когда-то готовил ей он. Совместный ужин после тяжелой тренировки стал для них чем-то вроде свиданья. Но этого им было вполне достаточно. Они наконец-то признались в своих чувствах, что стало огромным событием в их жизнях. Поэтому тихо и спокойно беседуя обо всем, они всё больше убеждались в своих чувствах и начинали любить ещё больше.

***

С наступлением позднего вечера в ресторан приходило всё больше и больше посетителей. Официанты принимали многочисленные заказы, а по всему помещению разносился ароматный запах различных блюд. За каждым столиком сидели люди, поэтому в ресторане был слышен шум разговоров, смеха и музыки. За окнами ресторана всё также кипела ночная жизнь деревни. Свет разноцветных фонарей освещал улицы и забегаловки, а обстановка была такая же людная и праздничная. Каждый веселился по своему: кто-то проводил вечер с семьёй, кто-то отмечал что-то, а кто-то выпивал со старыми друзьями. К одному из таких столов, где сегодня собрались такие приятели, только что поднесли ещё одно блюдо. Они уже давно здесь сидели. Густобровый в зелёном костюме яростно рассказывал о любимых тренировках, ниндзя с сигаретой в зубах курил и переворачивал мясо на гриле, две куноичи смеялись между собой, а пепельноволосый шиноби внимательно слушал разговор изредка добавляя от себя пару слов. Компания уже прилично выпила за все хорошие новости, но алкоголь действовал на всех по-разному, особенно на тех, кто пил впервые. Проведя в ресторане отличный вечер и договорившись собраться когда-нибудь ещё, джоунины решили разойтись по домам. Подхватив под руки сильно пьяного от всего лишь двух чашек саке густобрового ниндзя, двое шиноби попрощались с пепельноволосым и куноичи, которая уже начинала клевать носом от первой выпивки. Перед тем, как разойтись шиноби решили доставить своих не очень трезвых друзей по домам. — Микаса, где ты живёшь? — спрашивал ниндзя у девушки. Они брели по улице, которая постепенно пустела, а центр деревни и его шум становились всё дальше от них. — Какаши… Я… Голова болит… — шептала себе под нос куноичи. Шиноби не мог разобрать ни слова и не знал, куда деться с повисшей на нём девушкой. Он мысленно карил себя за то, что не удосужился узнать адрес девушки за всё то время, что она вернулась в деревню. — Ладно… Он посмотрел на неё. Её щёки блестели румянцем, а длинные ресницы вот-вот упадут на кружащиеся глаза. Какаши впервые увидел её такой, но даже так, она казалось ему очень милой. Он тоже был пьян, но не так сильно, как она. Точнее алкоголь, даже в таких больших количествах, не мог воздействовать на Какаши так сильно. Он сохранял ясный разум и мог спокойно передвигаться. Единственное, что ему мешало — это желание быстрее лечь спать и небольшой туман в голове. Поэтому ему ничего не оставалось, как поднять Микасу на руки и направиться прямиком к себе домой. Какаши не хотелось мучить себя и девушку поисками её жилья в таком состоянии. Прижав её к себе, Какаши вдруг вспомнил, как когда-то давно он шёл вместе с ней по таким же тёмным улицам, под таким же звёздным небом. Воспоминания захлестнули его голову и он не заметил, как Микаса заснула на его руках. Увидев это, Какаши почему-то подумал о том случае, когда он полуживой пришёл к ней среди ночи. — Так вот, что ты видела и чувствовала, пока наблюдала за спящим мной… Забавно… Им оставалось совсем чуть-чуть до дома Какаши. Но вдруг ниндзя окликнул знакомый голос. — Какаши-сенсей? Это был Наруто. Как ни странно, он ужинал вместе с Шикамару и Чоуджи в их любимой забегаловке. Надо же было Какаши пройти мимо неё и встретить Наруто с пьяной Микасой на руках. Можно сказать, что он был пойман с поличным, поэтому ему ничего не оставалось, как выслушать вопросы детей. Заметив спящую девушку на руках учителя, Наруто сказал: — А! Микаса-сан? Что-то случилось, Какаши-сенсей? — Э… Нет. Просто переусердствовала на тренировке. — Тогда, приходите потом с нами поесть рамена! — Да, обязательно… До скорого, Наруто. Рад, что ты поправился. — Ага! От неловкости Какаши свело челюсть, но благо дом был уже совсем недалеко. Между тем, юные шиноби за стойкой кафе начали спор: — Спорим, Какаши-сенсей нам наврал. — сказал Шикамару. — Да-да. — ответил ему Наруто с усмешкой. — Что? Почему вы так решили? — удивился Чоуджи. — А ты, что не видишь? Они точно были как минимум на свидании. — ответил Шикамару. — Да, я точно знаю! Какаши-сенсей так на неё смотрит постоянно. Он точно втюрился в неё! Хотя… Я бы тоже влюбился в такую… — Да, что вам эти женщины… — лениво говорил чунин. Тем временем, Какаши уже поднимался по лестнице. Он открыл дверь ногой и зашёл в квартиру. После шума вечерней деревни помещение казалось самым тихим и спокойным местом на планете. Всё ещё держа на руках девушку, шиноби максимально тихо сбросил с себя обувь и прошёл в глубину своего дома. Умиротворенная обстановка и усталость давили на Какаши, поэтому он неосознанно упал на диван вместе с девушкой. Он облегчённо опрокинул помутненную голову на спинку дивана и вздохнул, а после аккуратно устроился с Микасой поудобнее. Заметив покрывало, шиноби натянул его на себя, при этом укрыв и девушку. Стало тепло и уютно. А глаза, которые всё это время наблюдали за спящей куноичи, стали медленно закрываться. — Когда это я в последний раз так засыпал… Оказывается так намного лучше… Никогда бы не уснул на диване, но сейчас так и правда хорошо… Тёплые лучи утреннего солнца разбудили спящую девушку. Она щурясь открыла глаза и медленно поднялась с подушки. Внезапная боль в голове чуть ли не оглушила куноичи, поэтому несколько минут она просто сидела и разглядывала обстановку. До неё долго доходило, что она находится не в своей комнате. Осознав это, Микаса испугалась. Мысли о вчерашнем вечере закрутились в и без того кружащейся голове. Но поток догадок прекратился после того, как в соседней комнате тихо прогремела посуда и прозвучал знакомый голос: — Микаса, это ты? Проснулась? Доброе утро. — Да, это я. Доброе утро. — ответила Микаса, мысленно облегчённо вздохнув. Через пару секунд до куноичи донесся аппетитный запах завтрака, а в зал вошёл Какаши, держа в руках две тарелки. Микасе было не привычно видеть его без жилета и водолазки джоунина. На нём была обычная майка, переходящая в его маску. Какаши поставил тарелки на журнальный столик возле дивана, а Микаса окончательно села и проснулась. Они стали завтракать. — Какаши, прости, что проблем доставила… Я сильно буянила? — Нам обоим повезло… Тебя просто склонило в сон. Это ты меня прости… Не спросил адреса и приволок без спросу к себе. Кстати, раз так получилось, где тебя поселили? — Дали комнатушку в общежитии академии. — Я там жил пару лет… Ничего хорошего. — Да. Они ели и разговаривали. Микасу удивили размеры квартиры Какаши. Они не считались огромными и роскошными, но в сравнении с маленькой комнатой в общежитии выглядели довольно внушительно. Своя кухня, зал, спальня. Но самым интересным местом в доме Какаши по мнению Микасы стал подоконник, на котором стояли фотографии и давно подаренный ею оберег. Но всё это не имело огромного значения на фоне самого Какаши. Микасе казалось, что он впервые был таким бодрым и довольным. И ей не зря так казалось. Какаши и правда за долгие годы впервые выспался. Он не проснулся сегодня от кошмара, как часто до этого бывало. Открыв глаза, он не почувствовал тревоги. Это поразило его, поэтому всё оставшиеся утро Какаши пытался понять, почему так случилось. Но самокопания за плитой не давали ответа, пока в соседней комнате не зашуршало одеяло. Тогда, услышав голос Микасы, Какаши наконец-то понял в чём дело и в мыслях сразу же пронеслись давние воспоминания. Когда-то давно это уже было: в ту ночь, когда он раненый уснул рядом с Микасой, которая тогда всю ночь хлопотала над ним. Не смотря на страшные раны и боль, на утро, проснувшись рядом с ней, Какаши чувствовал себя как никогда бодро. Он был удивлён своей догадке, ведь она означала, что даже во сне Микаса может унять его кошмары из прошлого. Ей просто достаточно быть рядом. Поэтому сейчас, видя куноичи перед собой, он был рад, что заснул этой ночью именно с ней, а не в глухом одиночестве. «Вот, что оказывается значит спать с любимым человеком…» — думал шиноби. Какаши смотрел на неё, пока она рассказывала о чем-то, и восхищался. Её блестящий взгляд, сонные глаза, немного растрепанные волосы и живая речь: всё это было так упоительно красиво и мило для Какаши. В этот момент Какаши чётко для себя осознал, что готов влюбляться в неё каждое утро и, что уже он не сможет её отпустить. И, когда Микаса встала, чтобы уйти, Какаши поднялся и взял её за руку. — Какаши? Что такое? — Микаса, я не хочу чтобы ты уходила в это ужасное общежитие и дальше там жила… Если хочешь, то можешь остаться жить со мной. Я буду очень этому рад. — Какаши… Я… даже не знаю. — Микаса немного смутилась и отвела взгляд. — Прости, напугал тебя. Я не заставляю тебя этого делать… Я люблю тебя и никогда не пойду против твоей воли… Просто, я подумал и предложил… — Какаши, нет, ты меня не напугал… Это и правда неплохая идея, но боюсь, что потесню тебя и буду мешать… — Нет, всё будет хорошо… Я предлагаю тебе жить вместе не только из-за того, что общежитие не очень хорошее место, но ещё и потому что мне хорошо и спокойно с тобой, и одиноко без тебя… Микаса удивилась и ответила: — Какаши… Я согласна, ведь мне тоже очень хорошо с тобой… Но… Ты правда готов к этому? — Да. С этого момента началась их совместная и новая жизнь, которая стала для них самым сокровенным. Они начали наслаждаться проведенными вместе закатами и рассветами, обычной готовкой и уборкой, многочисленными поцелуями и объятиями. Теперь у них был любимый дом, в котором кто-то всегда ждал, заботился и любил. Они были ниндзя, которые не знали отдыха от жестоких миссий, поэтому совместная жизнь была для них чем-то удивительным и приносила огромную радость. Подоткнутое одеяло для сна за столом после тяжёлой работы, специально приготовленный и оставленный ужин, зашитая одежда и тёплые встречи. Всё это наконец-то случилось в непростой жизни этих шиноби. И так шёл целый год. Микаса стала ходить на миссии и параллельно изучать подробности убийства клана. Она пыталась расследовать дело о человеке, который до сих пор носит глаз её брата. Какаши и оставшиеся члены седьмой команды тоже не сидели на месте. Но никто толком не знал об отношениях Какаши и Микасы, точнее им так обоим казалось.

***

— Это вы вчера ночью шуму развели?! Как так можно! Вы в курсе, что у вас за стенкой тоже люди живут?! — ворчала старушка на лестничной площадке. — Простите пожалуйста нас! Такого больше не повторится. — со страшной неловкостью отвечала ей девушка. Она вместе с рядом стоящим шиноби, уже почти двадцать минут выслушивала обвинения. Ей было ужасно стыдно из-за случившегося, а пепельноволосый не показывал ни единой эмоции. — Мы поняли вас. Нам надо спешить. — вдруг сказал ниндзя, тактично оборвав пререкания старухи. Он положил руку на плечо девушки и мягко развернул её в сторону выхода. Они вышли на улицу и направились к воротам деревни. В этот день, рано утром, их ученик должен был покинуть деревню на очень долгий срок, поэтому они решили проводить его и попрощаться с ним. Шиноби шли и разговаривали о произошедшем на лестничной площадке. Девушка сильно волновалась и снова, и снова придумывала новые переживания, а ниндзя пытался её успокоить короткими и чёткими фразами. В голове куноичи проносились картинки прошлого вечера, поэтому она ещё больше смутилась. Она накрыла губы рукой и тихо хихикнула. Шиноби посмотрел на неё нежным взглядом и протянул к её макушке свою ладонь. Он потрепал её за волосы и мягко притянул к себе. Они так и шли, пока не стали подходить к воротам. Всю дорогу до границы деревни, девушка вспоминала и еле заметно улыбалась. Тем вечером, входная дверь в пустую квартиру тихо скрипнула и открылась. На пороге уже тёмной прихожей стояла девушка. Очередной день в архивах деревни заметно вымотал её. Но вспомнив о своей тайной задумке, куноичи тут же оживилась. Скинув с себя обувь и тяжёлый жилет, она направилась к нужному шкафу. Тёплый свет торшера осветил комнату и застрял в длинных занавесках на окне. Девушка давно уже знала, что ищет и, где оно находится, так как умела качественно шпионить. С новой жизнью пришли новые привычки. И совсем недавно одну из таких Микаса заметила у Какаши. Он часто читал книги, которые никогда не давал Микасе. Он умело уходил от расспросов девушки или менял тему, что очень озадачило её. Поэтому она решилась узнать всё сама. И теперь, когда Какаши на длительном задании, Микаса могла спокойно удовлетворить своё не очень хорошее желание. Разные мысли насчёт этого поступка вертелись у неё в голове. Но круговорот переживаний прекратился, как только в глубине шкафа, за всеми остальными книгами, пальцы Микасы коснулись заветной обложки. Вытянув из омута книг ту самую, Микаса начала рассматривать её и медленно усаживаться на диван. Почему-то сердце девушки тревожно забилось, а руки оледенели, будто это не просто поиск нужной книги, а секретное задание. Она открыла книгу и стала быстро бегать глазами по страницам. Спустя некоторое время, Микаса уже могла полностью составить примерную картину об этих запретных книгах. Это был достаточно страстный, но не менее интересный и завораживающий роман, фишкой которого являлись детально и грамотно описанные сцены романтического и даже интимного характера, что очень удивило Микасу. Она никогда бы не подумала, что Какаши может читать такое. Ей казалось, что у него совсем другой литературный вкус. Она отложила книгу и погрузилась в свои мысли, которые заполонили её голову от такой необычной информации. Микаса вдруг осознала, что никогда не задумывалась о таких взрослых вещах в отношениях. Нарастающая тревога говорила ей, что Какаши читает это исключительно, потому что всего того, что описано в книге нет в их совместной жизни, что Микаса совсем забыла о его желаниях и с этим нужно что-то делать. Эти странные мысли о близости впервые поселились в голове девушки и заставили задуматься её над этим всем. Она могла бы довериться Какаши в этом плане и была бы не очень-то против этого, но всё равно боялась, потому что не имела точного представления о том, как всё должно пройти. Поэтому, оставив книгу на журнальном столике, она отправилась в душ, чтобы хоть как-то успокоить свои мысли. Какаши должен был вернуться не раньше завтрашнего полудня, поэтому Микаса думала, что у неё есть предостаточно времени, чтобы всё как следует обдумать. Тёплая вода застучала в ванной комнате, и спустя несколько минут куноичи, обёрнутая полотенцем, снова вошла в тёмную квартиру. Но не успела она сделать и шага, как с изумлением обернулась в темноту. В центре прихожей стоял очень знакомый силуэт. Вдруг в комнате вспыхнул яркий свет люстры, и теперь перед Микасой стоял никто иной как Какаши. Он уже был без жилета и обуви, но входная дверь всё ещё была открыта. — Какаши? Ты вернулся? — щурясь от света, проговорила девушка. — Да, мы закончили намного быстрее, чем планировали… Я не включал света, думал ты уже спишь и не хотел беспокоить… Какаши увидел, что Микаса была в одном полотенце и отвёл взгляд. Девушка чуть смутилась и сказала: — Ты голодный? Там есть ужин, так что обязательно поешь. — Спасибо, но я не голоден… Микаса уже хотела развернуться и направиться в спальню, но вдруг вспомнила, что оставила книгу на столе. Но уже было слишком поздно. Недавно выключенный торшер вновь загорелся светом, а за спиной девушки послышались тихие шаги шиноби в сторону дивана. На несколько мгновений в квартире повисло напряжённое молчание, а потом прозвучало следующее: — Хм, ты всё-таки прочитала эту книгу… Значит, я глубоко недооценил твою любопытность. — Какаши, я… — Микаса, прости меня, что довёл до такого и хранил от тебя секреты. Просто, я не хотел, чтобы ты узнавала меня с такой неприглядной стороны… — Нет… Какаши, это ты прости меня! Я прекрасно понимаю, что это не так. Какаши… Мне стоило больше думать о продвижении наших с тобой отношений… Эти книги… Там столько всего написано о близких отношениях, что мне теперь кажется, что мы с тобой стоим на мёртвой точке! Всего того, что там описано нет в нашей жизни именно из-за моей наивности… Это не твоя не приглядная сторона, а моя эгоистичность, Какаши! — вся сложившаяся ситуация сильно задела девушку, поэтому она повысила голос. — Что? Что ты такое говоришь, Микаса… Мы оба не поняли друг друга. Я читаю это не потому что жажду от тебя раскрепощённости и чего-то большего, а потому что хочу быть полностью готовым к тому моменту, когда мы сделаем это. Пойми, мне неважно, когда произойдёт наш первый раз… Я просто хочу, чтобы ты была готова к нему и сама захотела этого, а я со своей стороны уже знал всё для того, чтобы он прошёл прекрасно. Я никогда не буду давить на тебя и готов ждать сколько потребуется, Микаса. Не много помолчав, Микаса сказала: — Тогда… Я готова… — А… Микаса, ты ещё не успокоилась. Такие решения нельзя принимать на горячую голову. — Какаши, я хочу этого. Я поняла твою позицию и теперь я не сомневаюсь, что могу полностью довериться тебе… Но Какаши не успел ничего возразить — его маску стянули с лица, а к губам прикоснулся настойчивый поцелуй девушки. Он понял, что она серьёзна в своих намерениях, поэтому также требовательно ответил на поцелуй. Стук их яростно бьющихся сердец громким эхом отдавал ушах, а ласковые прикосновения перерастали в притягивание к друг другу. Их руки сплетались на щеках, плечах и талии. Отстранившись после долгого поцелуя, они стали жадно глотать воздух, а их лбы нежно легли друг на друга. Какаши посмотрел на Микасу: её горячий румянец говорил о том, что она потеряла всю свою напористость и теперь страшно смущается, но её радостные глаза блестели яркими звёздами, что для Какаши стало знаком к продолжению. Он решил больше не томить девушку и взял всю инициативу на себя. Внезапно для Микасы, Какаши подхватил её на руки и направился в спальню, где аккуратно положил её на кровать. Сам он быстрым движением снял с себя водолазку, так как только от поцелуя и осознания того, что будет дальше, по коже разливалось трепетное тепло. Чтобы не напугать куноичи быстрым развитием событий, Какаши сбавил свою необузданную напористость и осторожно прильнул к девушке и нежно- нежно стал целовать её шелковую кожу, и заново сплёл их руки над их головами. Свет луны и фонарей с улицы падали на бледную кожу шиноби и так, что Микаса могла разглядеть множество мелких шрамов на теле Какаши, а он в свою очередь мог увидеть красивые и изящные плечи девушки, которые будто сияли от света холодных звёзд. Но не смотря на тёмную и прохладную ночь, в комнате было так тепло от накрывшей огнём любви. В головах и сердцах шиноби перемешались дрожащий страх, желание и страсть, а их движения и прикосновения становились обжигающими и неосознанными, от которых кожа покрывалась приятными мурашками. Спустя некоторое время, Какаши раскрыл полотенце на груди куноичи, всё это время скрывавшее её прекрасное тело. Он медленно спустился ближе к разгоряченной коже в заветном месте и стал сыпать её поцелуями, выдавив из Микасы приглушённые стоны. Какаши понял, что она всё ещё немного боится и сдерживает себя, поэтому поднял на неё очень убедительный взгляд и, казавшимся бархатным в такой тишине голосом сказал: — Микаса, ты так прекрасна и красива сейчас, поэтому не стесняйся… Прошу тебя не сдерживай дыхание и стоны… Я хочу услышать их. Они будут многое для меня значить, ведь я так люблю тебя. Мне важно знать, что тебе тоже приятно сейчас… — с этими словами он увлёк её губы в короткий, но жадный поцелуй. Его руки успокаивающе гладили её чёрные и блестящие, как смоль волосы, а потом ласковыми, но томящими движениями спустились вниз вместе с губами. Какаши стал целовать её грудь и живот, а горячими ладонями скользить по бёдрам девушки, осторожно и медленно разводя их. — Какаши… — тихо шептала Микаса. И боясь лишний раз застонать от приятных ощущений, она закусила губу и замерла. Горячие чувства, вид обнажённой кожи и любовь кружили рассудок, а возбуждение и страстные прикосновения будоражили ощущения обоих шиноби. Какаши уже давно не мог держать себя в руках от желания, и только здравый смысл ещё хоть как-то придавал ясность мыслям и не торопил их, но и тот слетел на нет после того, как Какаши услышал первый сладкий стон Микасы и увидел её раскрасневшееся лицо вновь. Она была уже полностью готова и Какаши не видел причин больше ждать. Их лбы соприкоснулись, а рука шиноби нежно легла на щеке куноичи. — Микаса… — будто спрашивая разрешения, говорил Какаши. Он не хотел, чтобы в этот прекрасный момент она испытала боль, поэтому неосознанно прижал её сильнее к себе, и будто закрыв её собой от нежеланных ощущений, он сосредоточенным взглядом посмотрел на неё. Её длинные ресницы упали на глаза, а грудь высоко поднималась от учащённого и тёплого дыхания. Какаши упустил голову к её ароматной шее и шумно вздохнул. Он сгорал от нетерпения, держа в руках такую же распалённую и замершую на пределе девушку. Но сейчас, на мгновение, Какаши пришлось откинуть все трепещущие чувства и стать предельно осторожным и нежным. Он в последний раз огладил её бедра и, ещё раз убедившись в готовности, мягко и уверенно вошёл в девушку. Микаса горько ахнула, а потом тихо всхлипнула и сильнее обняла Какаши. Шиноби не торопился двигаться и чуть взволновано спросил: — Микаса, всё хорошо? Пожалуйста дыши… Не сдерживай… — Какаши, мне… Я привыкла, всё хорошо. Она посмотрела на него счастливыми глазами и притянула к себе для поцелуя. На секунду затаившееся тепло, новой волной разлилось по комнате. Кровь внутри кипела, дыхание сбивалось, а темп ускорялся. Спальня наполнилась стонами и жаркими поцелуями. Капельки пота падали на грудь Микасы и медленно скатывались на мятую простынь, а мимолётные взгляды приятно затуманенных глаз подливали ещё больше масла в огонь. Головокружительные чувства захватили обоих шиноби, и они уже не могли оторваться от друг друга. Им хотелось бесконечно наслаждаться друг другом и их пылающей любовью. Но с последним толчком, вспышка удовольствия накрыла обоих шиноби, а желанная разрядка дала отдышаться и успокоить сердцебиение. Нежно обняв друг друга, ниндзя упали на подушки. Девушка в тёплых объятиях быстро уснула, а джоунин ещё недолго наблюдал за её сладким сном, пока сам не отключился от приятной усталости. На утро проснувшись от крепкого сна, шиноби вспомнили, что должны обязательно попрощаться с Наруто, поэтому незамедлительно направились на последнюю встречу. И теперь, когда ниндзя увидели перед собой его и Джирайю, они могли не волноваться, что проспали их отход из деревни. — Удачного пути, Наруто… Старайся на тренировках и не бездельничай! И пожалуйста не наберись дурных привычек от Джирайи-сенсея… — говорила Микаса, изредка поглядывая на учителя. — Есть! — сказал Наруто и развернулся, махая на прощанье рукой Какаши и Микасе. Но сделав пару шагов от них, вдруг остановился и произнес: — Какаши-сенсей, я совсем забыл! Обязательно пригласите на свидание Микасу-сан! Я знаю, что вы по уши втюрились в неё! Хе-хе-хе… Своим высказыванием Наруто ещё раз напомнил джоунинам о событиях прошлой ночи и вогнал в краску их лица, а Джирайя громко захохотал и тоже помахал рукой в сторону двоих шиноби. — Наруто… — тихо произнёс Какаши и обернулся на Микасу, а она на него. Они стали вместе смотреть вслед путникам, мысленно прощаясь с ними на очень долгое время. Микаса и Какаши знали, что буду скучать, но и одновременно радовались, что на их глазах Наруто вступает на новый путь, который сделает из него взрослого и сильного шиноби, поэтому они всем сердцем хотели идти вместе с ним по его трудной дороге к мечте и целям. Но оставались здесь, чтобы сохранять покой в родной деревне и также, как и Наруто, идти по своему пути, наполненному любовью и новыми чувствами к друг другу.

***

Три месяца после ухода Наруто из деревни пролетели для Какаши и Микасы незаметно. После того самого вечера их отношения стали намного проще и роднее: они перестали секретничать и научились лучше прислушиваться к желаниям друг друга, что привело к частой близости и к миллиону других приятных вещей в их жизни. И поэтому спустя три месяца, в один прекрасный день случилось нечто, к чему оба ниндзя были не совсем готовы. В этот день Микаса с утра занималась бумагами то в резиденции хокаге, то в архивах деревни, а Какаши отсыпался дома после тяжелой миссии. За окном библиотеки архива только начинало вечереть. Занавески тихо разлетались от тёплого ветра с улицы. Помещение с огромным количеством бумаг и документов совсем опустело, и теперь за самым дальним столом, в глубинах шкафов с книгами, одиноко сидела Микаса с папкой в руках. Изнурение захватило девушку и она уже не могла спокойно продолжать читать, поэтому она устало отложила документ и задумалась. Последние дни она ужасно себя чувствует. Неожиданно появившаяся усталость не давала делать свою работу как обычно и доставляла немыслимые неудобства. Куноичи давно бы справилась со своим заданием, если бы не это болезненное состояние. Темнота и искры в глазах, быстрая утомляемость и сегодняшние приступы рвоты: всё это мучало Микасу уже неделю. Поэтому закончив в библиотеке, девушка решила отправиться поскорее домой и отлежаться. Почему-то она не придавала большого значения своим симптомам и решила просто перетерпеть их, не выдавая себя за смертельно больную и не работать из-за этого. Выйдя из здания, Микаса попала в самую обычную обстановку деревни: люди, так же как она с закатом возвращались домой. Прозвучал дверной звонок и дверь в квартиру открылась, на пороге которой Микасу встретил Какаши. Он забрал из рук девушки сумку с различными бумагами и они вместе прошли в глубь квартиры. Приготовленный Какаши ужин уже остывал на столе и будто ждал прихода куноичи. Пара шиноби стала беседовать обо всем подряд: о дне, о планах на завтра и о ужине. Какаши заметил, что куноичи сегодня чересчур устало выглядит. А Микаса довольно охотно ела, думая, что так сможет хоть как-то набраться сил. Но её суждение стало ошибочным. Микаса не успела опустошить свою тарелку. Свет в глазах на секунду потух, а из желудка к горлу подступил давящий ком. Девушка закашлялась и накрыла ладонью рот. Быстро встав из-за стола, она понеслась в ванную. Посуда прогремела на столе, а стул кубарем упал на спинку. Какаши встревоженно поднялся и направился туда же. — Микаса! Что случилось? Тебе плохо? Дверь в комнату была не заперта, поэтому неприятные звуки, доносившиеся оттуда, были слышны даже на кухне. Ещё не сделав первые шаги к ванной, Какаши уже тревожно перебирал в голове все возможные варианты его ошибки в приготовлении сегодняшней пищи. Тихо подойдя сзади к склонившейся над унитазом девушке, он стал успокаивающе гладить её дрожащие плечи. Когда приступ закончился, Какаши достал полотенца и передал их растерянной девушке, а потом и с серьёзным видом обратился к ней: — Микаса, как ты себя чувствуешь? Ты сама на себя не похожа сегодня. Такое уже было пока меня не было? — Какаши… Я… — Микасе не хотелось рассказывать о своём состоянии и беспокоить Какаши этим, но набравшись сил она продолжила. — Неделю… Неделю я не могу совладать с этим… — Что?.. Значит, ты не отравилась едой. Но тогда почему не обратилась к врачам? — Я не думала, что это затянется… — Ты можешь идти? — Да, уже да… Но зачем? — Мне кажется, что твоё состояние не просто недомогание. Это может быть опасно даже для таких шиноби как мы с тобой, поэтому тебе нужно к врачу. — с этими словами Какаши поднял девушку с пола и вывел из ванной. В больнице им пришлось расстаться. И теперь Какаши одиноко сидел в коридоре напротив двери кабинета. Такие моменты заставляли его ужасно волноваться. Он не мог унять тревогу, как сделал бы это на миссиях, а вид самой больницы только усугублял мысли. Всё, что касалось Микасы и её состояния для Какаши значило очень многое, поэтому различные мысли стали проноситься в его голове. Что это могло означать? Что с ней? Какаши не знал ответа, ведь не обладал необходимыми знаниями в медицине, но всё равно пытался хоть как-то предугадать и понять что-нибудь. Он знал, что это не мог быть яд, отравление или какая-нибудь аллергия, так как Микаса была не склонна к ней. А всё остальное казалось ему слишком неправдоподобным. Мысли иссякли и остались только воспоминания, в которых тоже не было ответов. Но вдруг, Какаши вспомнил о своей книге, в которой был достаточно интересный момент. Одна из героинь романа испытывала такие же симптомы, впоследствии которых она узнала, что беременна. Правда из-за этого её бросил муж и она уехала в другой город, но это сейчас было не столь важно. Беременность. Микаса могла быть беременной? Последний вопрос заставил сердце Какаши звонко забиться и сильно удивиться. Ошеломленный своей догадкой, Какаши снова посмотрел на дверь кабинета. — Ребёнок… Это предположение и правда имело место быть, тем более картинка вместе с ним чётко складывалась. А что если Микаса и правда носит под сердцем ребёнка? Какаши знал, что не стоит накручивать себя из-за ещё не случившегося, но не мог остановиться. Смогут ли они вообще справиться с такой ответственностью, ведь это было совсем не запланированно? Сомнения потихоньку закрадывались в голову шиноби. Какаши никогда не задумывался об этом и не представлял себя в роли отца, потому что вообще считал, что никогда не подойдёт на эту роль. Какаши может стать кому-то отцом? Эта мысль казалась ниндзя настолько необыкновенной, что в неё было очень трудно поверить. Но Микаса… Этому малышу определённо повезёт с ней, так как её забота, доброта и любовь не имели границ. Она стала бы замечательной мамой. И тут Какаши наконец-то понял, что хочет увидеть это. Девушка, которую он всем сердцем любит может подарить ему их ребёнка, произвести на свет новую жизнь. Этот вывод стал для Какаши чем-то удивительным и одновременно радостным. Он осознал, что ему нескончаемо повезло, ведь он встретил эту прекрасную куноичи и из-за неё перестал быть жестоким и хладнокровным шиноби и, что теперь, у него есть все шансы, чтобы стать хорошим отцом, пусть даже и так спонтанно. Он любит её и готов к возможной новости о беременности. Шиноби знал, что при любом раскладе событий Микаса будет ужасно тревожиться и бояться его реакции, поэтому он обязан дать ей понять, что всё будет хорошо. Спустя некоторое время раздумья Какаши прекратились после того, как он увидел поворот ручки двери. Он быстро встал, а из кабинета вышла Микаса. Она прощалась с врачом и, прикрыв за собой дверь, она обернулась на Какаши. По её взгляду сразу стало понятно, что ей есть о чём рассказать и она очень этим потрясена. Её лицо казалось бледным и немного растерянным. — Как ты? — Нормально, но мне нужно тебе кое-что сказать… Они сели на скамейку в коридоре и взволнованно посмотрели друг на друга. Вокруг них ходили люди, врачи и пациенты, а запах больницы бил в нос. Но шиноби, измученные собственными переживаниями, не чувствовали себя среди многолюдной обстановки, потому что знали, что у всех свои дела и истории, и никому нет дела до их проблемы. Микаса отвела взгляд на свои руки, лежащие на ногах, и произнесла: — Какаши, мне сказали, что я беременна уже чуть больше недели… Всё, что со мной было — это первые признаки беременности. Когда Микаса узнала об этом от врача пятнадцать минут назад она пришла в шок. Она не понимала радоваться ли этому или огорчаться, потому что само осознание того, что прямо сейчас в ней развивается новая жизнь не давала покоя. Ей просто не верилось, что это случилось именно с ней, потому что она как и Какаши никогда не думала об этом. Почему-то Микаса сильно из-за этого испугалась и на секунду ей показалось, что сейчас совсем не время заводить детей и, что она своей беременностью отяготит жизнь Какаши. Но мысль, что это и его ребёнок тоже, заставило Микасу представить то, как он будет рад этому, как они вместе будут воспитывать малыша и каким заботливым отцом Какаши может стать. В глубине души, она чувствовала, что хочет этого и думала, что это было бы прекрасно. Мысли об этом будущем наполнили Микасу трепетным теплом и дали хоть какую-то надежду, поэтому она воодушевленно направилась к выходу из кабинета. Но увидев встревоженные глаза Какаши, она растерялась. Она подумала, что он ещё не догадался о беременности и ждёт совсем других новостей нежели о ребёнке. И теперь, когда куноичи произнесла томящие слова, в головах шиноби всё встало на свои места. — Это правда… Микаса, ты беременна… — изумленно, будто по слогам проговорил Какаши. — Правда? Ты не рад? Прости… — Микаса отвернулась, уронив взгляд на пол коридора и прикусив губу. — Что ты! Нет, Микаса! Я так счастлив… — произнёс Какаши и придвинулся к ней. Он тепло обнял её, притянув её голову к своей груди. Подбородок Какаши нежно лёг на её чёрные, гладкие волосы. — Почему же ты всегда так сомневаешься в моей любви… Я так сильно люблю тебя и так рад, что у нас будет ребёнок… Спасибо, Микаса… По щекам девушки покатились слёзы, а выбившаяся прядка волос, упала на её лицо. — Какаши, я очень рада… И так хочу, чтобы он родился. У него будет прекрасный отец. — И замечательная мама… Но знаешь… На эти слова Микаса оторвала голову от жилета джоунина и подняла взгляд на лицо Какаши. — Теперь, когда это случилось и мы готовы к этому моменту, у меня есть перед тобой одно из важнейших обязательств, как отца нашего ребёнка. Я очень хочу, чтобы оно сбылось, ведь теперь оно многое значит для меня. Сегодня, сидя у этого кабинета, я понял и осознал очень важную вещь... Ты каждый день делаешь мою жизнь лучше и сегодняшний день не исключение. Дала надежду на эту жизнь и вывела из её чёрной полосы, а твоя любовь стала для меня самым главным маяком. И теперь, Микаса, ты носишь нашего ребёнка под своим сердцем и это переполняет меня радостью и желанием смотреть в будущее, поэтому я хочу хоть как-то ответить тебе на твою огромную любовь и сделать такой же счастливой, как ты сделала меня. Он взял её за руки и вытер слезу с красных щёк. Вокруг них всё также неслись люди, но никто из не подозревал, какое важное событие в жизни двух шиноби сейчас происходит. Именно сейчас на этой лавочке, в коридоре полном таких же шиноби, Какаши произнёс: — Поэтому выходи за меня.