А если у Тойя (Даби) была сестра близнец?

Утро началось с записки под дверью. Строгое, чёткое: "Акира Тодо. Индивидуальная тренировка. Сегодня, 07:00. Зал 3. — Кай Ханэо." Слова — как будто вырезаны ножом. Сразу в живот — и глубже. Я почти не спала. После разговора с Ясу всё внутри было каким-то... шевелящимся. Как лава перед извержением. Не больно, но беспокойно. Я не знала, чего ждать от этой "индивидуальной тренировки", но знала точно: халявы не будет. В Зале 3 было прохладно. Белые стены. Металл. Ни капли лишнего. Как сам Кай-сенсей. Он стоял в центре. Спокойный. Ровный. В его глазах не было ни осуждения, ни сочувствия. Только профессиональный интерес. Он встретил мой взгляд — и всё. Ни слов, ни лишних движений. — Ты вспылила, — сказал он, наконец. — Такое случается. Вопрос в том, что ты будешь делать после. Я молчала. Потому что не знала. — Я не прошу идеала, Тодо. Я хочу стабильности. — Он бросил в воздух металлический шар размером с яблоко. — Разрушь его. Я вытянула руку. Глубокий вдох. Вспышка. Лава вырвалась из пальцев — и шар расплавился, зашипел. Лужица металла застывала на полу. — Слишком много, — сухо сказал он. — Слишком горячо. Ещё раз. На минимуме. Я снова подняла руку. Концентрировалась. Но пальцы дрожали. — А если я перегрею снова? — спросила я. — Перегреешь — будет пожар. — Он не моргнул. — Но не попробуешь — не узнаешь, где твой предел. Я вдохнула. Пальцы покрылись синим пламенем. Я держала, сколько могла. Не на максимум — на грани. Металл в центре ладони задымился, но остался цел. Почернел, но не растёкся. Кай кивнул. — Лучше. А теперь… лёд. Я вздрогнула. — Что? — Заморозь то, что обожгла. Покажи вторую сторону. Вот тут начался ад. Я ненавидела ледяную часть. Она всегда была капризной. Как мама. Не слушалась. Не помогала. Я попыталась — синий огонь погас, но вместо него… ничего. Только хруст в костях. Ладонь ныла. Сердце колотилось, будто сейчас вырвется наружу. — Ещё, — сказал он. — Я не могу, — прошипела я. — Они не работают вместе. Никогда не работали. — Потому что ты их разделяешь, — ответил он. — Как будто одна половина — ты, а вторая — кто-то чужой. Но это всё ты. Я смотрела на него. Он говорил спокойно. Но в его голосе — напряжение. Словно он сам через это прошёл. Я сосредоточилась. Вспомнила Тойю — его синие пламя, его ярость. Вспомнила маму — холодные руки, когда она клала ладонь мне на лоб. Два мира. Две крайности. Два меня. И вдруг — крошечный всплеск. Края расплавленного металла покрылись инеем. Мелкий, тонкий, как утренний иней. Почти незаметный. Я ахнула. — Получилось… Кай сделал шаг ближе. — Это не контроль. Это — начало. Завтра ты повторишь. И ещё раз. Пока одна твоя часть не научится уважать другую. Он развернулся и ушёл. Просто. Без лишнего. А я осталась в зале. С замёрзшим пятном металла — и странным, новым чувством внутри. Не гордость. Не облегчение. Надежда.