Часть 28 Эта часть написана от лица Тойи
15 декабря 2025 г., 19:18
Я не спускаюсь вниз.
Не подхожу.
Не говорю.
Это не потому, что боюсь — страх давно сгорел.
Просто есть вещи, к которым нельзя прикасаться, если не хочешь, чтобы тебя разорвало изнутри.
Она вошла в бар спокойно.
Слишком спокойно для той, кого должны были сломать.
Маска.
Ровная осанка.
Контроль.
Я смотрю сверху, как на чужую жизнь.
Как будто это не моя сестра.
Как будто я не видел, как она умирала — почти — на грязном полу нашего дома.
В голове всплывает не она настоящая.
А то видео.
Мне его показали позже.
Насмешливо.
Как доказательство.
Энджи стоял над ней.
Она была маленькая. Слишком лёгкая.
Он бил её, как вещь.
Как ошибку.
Она не кричала.
Только закрывалась руками, пока кости ломались под ударами.
А потом — слова.
«Лучше бы ты умерла.»
«А Тойя должен был выжить.»
Я тогда не дышал.
Даже пламя во мне замерло.
На видео она пыталась встать.
Ноги не держали.
Руки дрожали.
Лицо — в крови, половина уже обожжена её же причудой.
И всё равно —
она не звала на помощь.
Потому что знала — никто не придёт.
После — кадры хуже.
Камера трясётся.
Она одна.
В каком-то заброшенном месте.
Она лечит себя сама.
Лёд — чтобы остановить кровь.
Лава — чтобы запечатать трещины в костях.
Она плачет. Тихо.
Не истерично — как будто боится потратить силы.
Я помню, как у неё дрожали пальцы.
Как она шептала себе:
«Только не отключайся.»
«Пожалуйста.»
Это не была сила.
Это было упрямство.
Чистое, отчаянное желание жить.
Я тогда понял одну вещь.
Энджи не сломал её.
Он просто выбросил.
А она — выжила.
Без него.
Без меня.
И сейчас она сидит в баре, будто имеет право быть здесь.
Будто её жизнь не должна была закончиться в пятнадцать.
Курогири говорит с ней.
Я почти не слушаю слова.
Я смотрю, как она держит спину.
Как двигает рукой.
Как дышит.
Она стала другой.
Сильной.
Цельной.
И это бесит.
Потому что он не имел права отнять у неё детство.
Не имел права решать, кто должен жить.
Я сжимаю пальцы.
Синее пламя вспыхивает само — коротко, зло.
Если бы Энджи был здесь —
я бы не сжёг его.
Это было бы слишком легко.
Она встаёт.
И перед тем как уйти, говорит:
— Я не прячусь.
Я усмехаюсь.
Она никогда не пряталась.
Даже тогда, на полу, с переломанными рёбрами.
Когда дверь закрывается, я выхожу на крышу.
Смотрю, как она идёт по улице.
Она не оглядывается.
Но знает, что я здесь.
— Спасибо, что жив, — говорит она в пустоту.
Я не отвечаю.
Потому что если отвечу —
эта холодная оболочка треснет.
А под ней —
не злодей.
Не оружие.
А брат,
который опоздал.
Но я всё равно нашёл её.
Пусть и слишком поздно.
И теперь…
пусть весь мир сгорит,
если понадобится —
я больше не дам ей умереть.
