А если у Тойя (Даби) была сестра близнец?

Свет был слишком ярким. Не просто белым — давящим, холодным, безжалостным. Он отражался от плитки, от металлических поверхностей, от стекла, делая всё вокруг нереально чётким и одновременно чужим. Запах — резкий, стерильный. Такой, который сразу говорит: здесь спасают… но не всегда успевают. Двери распахнулись. — Кровопотеря критическая! — Подготовьте операционную! — Давление падает! Голоса накладывались друг на друга, быстрые, отрывистые, без лишних слов. Каталка пронеслась по коридору. Акира лежала неподвижно. Лицо бледное, почти прозрачное. Волосы спутались, на губах — следы крови, уже подсохшие, но всё ещё пугающе тёмные. Шото шёл рядом. Нет — он не шёл. Он просто не отставал. Как будто если остановится — потеряет её окончательно. — Тодороки, дальше нельзя! — кто-то схватил его за плечо. Он не сразу понял. Рука врачa. Белый халат. Граница. Дверь операционной закрылась прямо перед ним. Щёлк. И всё. Он остался снаружи. Тишина не наступила. Она просто стала другой. Глухой. Давящей. Шото стоял. Смотрел на дверь. Не моргал. В голове — пусто. Ни мыслей. Ни слов. Только одно — она там. Время растянулось. Минуты перестали иметь значение. Кто-то сел на скамейку. Кто-то встал. Кто-то снова сел. Деку сидел, сгорбившись, уткнувшись в ладони. Его плечи дрожали, но он не издавал ни звука. Киришима не мог усидеть на месте. Он ходил туда-сюда, потом резко останавливался, смотрел на дверь — и снова начинал ходить. — Она… — Урарака не договорила. Слова застряли. Она просто закрыла рот руками, как будто это могло удержать всё внутри. Иида стоял ровно. Слишком ровно. Но пальцы на его руках были сжаты так сильно, что побелели. А Шото— он не двигался. Вообще. Как будто если сдвинется — что-то сломается. Прошёл час. Или больше. Никто не знал. Когда дверь открылась — звук был слишком громким. Все подняли головы одновременно. Врач вышел первым. Усталый. С тенью под глазами. — Она жива, — сказал он. И воздух вернулся. Кто-то резко выдохнул. Кто-то всхлипнул. Кто-то просто закрыл глаза. Но облегчение было неполным. — Состояние тяжёлое, — продолжил врач. — Очень большая кровопотеря. Внутренние повреждения. Мы стабилизировали её… но это только начало. Пауза. — Её организм сейчас борется. Всё зависит от того, выдержит ли. Тишина. Шото сделал шаг вперёд. — Я могу её увидеть? — спросил он. Голос был тихим, но в нём было слишком много. Врач посмотрел на него дольше, чем на остальных. Кивнул. — Ненадолго. Палата встретила тишиной. Настоящей. Той, от которой хочется говорить — просто чтобы её не было. Акира лежала неподвижно. Слишком неподвижно. Капельницы. Датчики. Линии, уходящие от её тела к аппаратам. Монотонный звук — пик… пик… пик… Он был единственным доказательством, что она здесь. Шото подошёл медленно. Сел рядом. Сначала просто смотрел. Как будто пытался убедиться, что это не иллюзия. Потом — осторожно взял её за руку. Холодная. Слишком. Он сжал пальцы. — …ты идиотка, — сказал он тихо. Голос сорвался почти сразу. Он сглотнул. — Зачем ты… — он остановился. Закрыл глаза. — Зачем ты это сделала… Тишина. Аппарат продолжал отсчитывать. — Я только… — выдохнул он. — Только начал всё исправлять… Пальцы сжались сильнее. — Я не успел. Слова прозвучали глухо. — Я не успел поговорить нормально. Не успел… ничего. Он опустил голову. Лоб почти коснулся её руки. — Не смей уходить сейчас, — прошептал он. — Пожалуйста. Семья Тодороки Они не пришли сразу. И не пришли вместе. Первой была Фуюми. Она вошла тихо. Как будто боялась нарушить что-то важное. У двери остановилась. И замерла. — …это она? — спросила она шёпотом. Шото кивнул. Фуюми медленно подошла. С каждым шагом её лицо менялось. Сначала — недоверие. Потом — страх. Потом… боль. Она остановилась у кровати. Посмотрела на бинты. На бледное лицо. На руки. И резко закрыла рот ладонью. — Боже… — выдохнула она. Голос задрожал. Она протянула руку. Осторожно коснулась волос Акиры, убирая прядь с лица. — Ты же… — прошептала она. — Ты же всегда была сильной… Слёзы пошли сами. Она не пыталась их остановить. Позже пришёл Нацуо. Он не вошёл сразу. Долго стоял в коридоре. Потом — резко толкнул дверь. Зашёл. И остановился. Смотрел. Долго. Молча. Губы сжались. Тишина. Ответ был очевиден. Он отвернулся. Провёл рукой по волосам. — Чёрт… — выдохнул он. Но не ушёл. Остался. Энджи пришёл последним. Дольше всех. Его шаги были слышны ещё в коридоре. Тяжёлые. Нерешительные. Он остановился у двери. Не заходя. Смотрел издалека. И впервые — не знал, что делать. Не герой. Не номер один. Просто человек. Который слишком много сломал. Он сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл ближе. Посмотрел на неё. Долго. На бинты. На следы крови. На слабое движение груди. — …жива, — сказал он тихо. Как будто проверял. Слова повисли в воздухе. Он не знал, что сказать дальше. И впервые— не сказал ничего. Шото всё это время не отпускал её руку. Ни на секунду. И в какой-то момент— едва заметно. Почти незаметно. её пальцы дрогнули. Очень слабо. Но достаточно. Шото замер. Поднял голову. — …Акира? — тихо. Тишина. Но теперь она была другой. Не пустой. Живой.