Часть 74
6 апреля 2026 г., 14:56
Ночь легла на больницу густо.
Без звуков.
Без шагов.
Даже аппараты казались тише — только ровный, упрямый ритм:
пик… пик… пик…
В палате было почти темно.
Лишь слабый свет из коридора касался пола, не доходя до кровати.
Акира лежала неподвижно.
Слишком спокойно.
Слишком тихо.
Грудь поднималась едва заметно, будто даже дыхание давалось с усилием. Лицо — бледное, почти безжизненное. Бинты туго обхватывали тело, скрывая рану, но не скрывая её тяжести.
Она не реагировала.
Ни на звук.
Ни на свет.
Ни на время.
Просто была.
Где-то далеко.
Окно дрогнуло.
Тихо.
Почти незаметно.
Щель открылась, впуская холодный воздух. Штора пошевелилась, скользнув по полу.
Тень скользнула внутрь.
Бесшумно.
Лёгко.
Он приземлился на подоконник, даже не задев раму.
Даби
Несколько секунд он не двигался.
Просто смотрел.
На неё.
На то, что от неё осталось.
На ту, которая всегда держалась… и теперь лежала так, будто сил больше не было вообще.
Он спрыгнул вниз.
Медленно подошёл ближе.
Шаги — тихие. Но в этой тишине они звучали громко.
Он остановился у кровати.
Долго не говорил.
Смотрел.
Внимательно.
Как будто пытался найти хоть что-то знакомое в этом неподвижном теле.
— …выглядишь паршиво, — сказал он наконец.
Голос был спокойный.
Почти обычный.
Но слишком тихий.
Ответа не было.
Только пик… пик… пик…
Он хмыкнул.
Слабое движение плеч.
— Даже не поспоришь, — добавил он.
Тишина.
Он провёл взглядом по бинтам.
По рукам.
По лицу.
Задержался на губах — бледных, без движения.
— Ты всегда была упрямой, — сказал он. — Даже сейчас.
Пауза.
Никакой реакции.
Он сел на край кровати.
Осторожно.
Как будто боялся, что лишнее движение что-то нарушит.
Смотрел вперёд.
Не на неё.
Куда-то мимо.
— Я видел, — произнёс он через какое-то время.
Голос стал тише.
Глубже.
— Всё видел.
Пальцы чуть сжались.
— Как он избивал. Как говорил. Как ломал.
Имя он не произнёс.
Но оно было между словами.
Энджи Тодороки
— Ты держалась, — продолжил он. — Всегда держалась.
Он усмехнулся.
Сухо.
— Глупо.
Тишина.
Аппарат не сбивался.
пик… пик… пик…
Он наклонился чуть вперёд.
Локти опёрлись о колени.
— Я думал, ты сломаешься раньше, — сказал он. — Честно.
Пауза.
— Но ты выдержала.
Его взгляд снова вернулся к ней.
— Даже тогда.
Глаза на секунду потемнели.
— Когда я… исчез.
Слова дались тяжело.
Он отвернулся.
Как будто даже это было лишним.
Тишина затянулась.
Длинная.
Тяжёлая.
— Я ненавижу его, — сказал он вдруг.
Ровно.
Без вспышек.
— За всё.
Пауза.
— За тебя.
Ещё тише:
— За себя.
Он выдохнул.
Медленно.
Акира не двигалась.
Совсем.
И это бесило.
Не потому что он хотел ответа.
А потому что…
он всё равно говорил.
— Ты бы сейчас сказала что-нибудь умное, — усмехнулся он. — Или тупое. Без разницы.
Никакой реакции.
Он посмотрел на её руку.
Задержался.
Потом —
очень коротко —
коснулся.
Пальцами.
Лёгкое, почти незаметное прикосновение.
Холодная.
Он тут же убрал руку.
Как будто это было лишним.
— Ты чуть не сдохла, — сказал он грубо. — Из-за них.
Пауза.
— Из-за него.
Тишина.
— И всё равно полезла вперёд. Лучше бы перешла на нашу сторону.
Он усмехнулся.
Но в этом не было веселья.
— Ничего не меняется.
Ветер снова шевельнул штору.
Он встал.
Медленно.
Подошёл к окну.
Остановился.
— …не смей умирать, — сказал он, не оборачиваясь.
Тихо.
Почти неслышно.
Как будто это не приказ.
И не просьба.
Просто… факт, который он не готов принять иначе.
Пауза.
Долгая.
Он стоял ещё секунду.
Потом—
перешагнул через подоконник.
И исчез.
Окно осталось приоткрытым.
Холодный воздух наполнял палату.
Штора медленно двигалась.
Акира не пошевелилась.
Но аппарат продолжал:
пик… пик… пик…
Ровно.
Упрямо.
Как будто держал её здесь.
Несмотря ни на что.
