Часть 76
6 апреля 2026 г., 22:17
Решение приняли не сразу — слишком много факторов, слишком много последствий после Камиино. Обсуждения шли на уровне преподавателей, героев, руководства, и в итоге всё свелось к одному: оставлять Акиру в обычной больнице было слишком опасно. Лига уже показала, что способна проникать куда угодно, и если им понадобится — они придут снова. В её состоянии она не могла защититься. Даже пошевелиться.
Поэтому было принято решение перевести её.
Не в другую больницу.
В Юэй.
В закрытое медицинское крыло, куда доступ был строго ограничен. Где каждый вход контролируется, где территория сама по себе уже является защитой.
И главное — там была она.
Recovery Girl
Старушка, которую все привыкли воспринимать как что-то само собой разумеющееся — маленькая, строгая, ворчливая, но именно она вытаскивала учеников с того света после тренировок. Однако сейчас речь шла не о синяках и переломах. Даже не о серьёзных травмах. Состояние Акиры было куда тяжелее.
Тем не менее, если кто-то и мог наблюдать за ней постоянно, корректировать лечение, держать её состояние под контролем — это была она.
Перевозка прошла тихо. Без лишнего шума, без огласки. Даже ученики узнали об этом уже после того, как всё было сделано. Машина скорой помощи въехала на территорию Юэй под сопровождением, и уже через несколько минут Акира была внутри — в палате, где окна были укреплены, а доступ ограничен не только замками, но и самой системой безопасности академии.
Она не пришла в себя.
Ни в дороге.
Ни после.
Аппараты подключили заново, показатели стабилизировали, но суть не изменилась — она всё ещё была там, где никто не мог до неё дотянуться.
— Состояние тяжёлое, но стабильное, — сказала Recovery Girl, глядя на данные. — Организм держится. Это уже хорошо.
Шото стоял рядом, слушал, но не перебивал.
— Она очнётся? — спросил он.
Старушка посмотрела на него.
Долго.
— Если будет за что возвращаться — очнётся, — ответила она спокойно.
Он ничего не сказал.
Но остался.
С тех пор это стало почти рутиной. После занятий, после тренировок, после любых дел — он приходил сюда. В тихую палату, где не было ни суеты больницы, ни чужих голосов. Только ровный звук аппаратов и слабый свет.
Он садился рядом.
Брал её за руку.
Иногда говорил.
Иногда — нет.
Но уходил всегда позже, чем собирался.
В общежитии тем временем жизнь постепенно начинала выстраиваться заново. Комнаты, общие пространства, попытки сделать это место хоть немного похожим на дом. Кто-то старался шутить, кто-то отвлекался тренировками, кто-то просто молчал больше обычного.
Но было одно общее.
Каждый из них хотя бы раз спрашивал:
— Как она?
И каждый раз ответ был примерно один и тот же.
— Без изменений.
И это «без изменений» тянулось.
День.
Другой.
Третий.
Слишком долго.
Но никто не говорил вслух, что именно этого они боятся больше всего.
Не ухудшения.
А того, что ничего не меняется.
