А если у Тойя (Даби) была сестра близнец?

После выписки прошло всего несколько дней, но ощущались они странно — будто время одновременно тянулось и убегало вперёд без неё. Юэй настояли, чтобы первое время Акира всё ещё находилась под наблюдением, однако держать её взаперти постоянно уже не могли. Поэтому утром, впервые за долгое время, она стояла перед дверью собственной кофейни. Колокольчик над входом тихо звякнул. И от этого звука внутри что-то неприятно дрогнуло. Всё осталось прежним. Те же деревянные столики. Тот же запах кофе, въевшийся в стены. Старый проигрыватель в углу, который иногда заедал на одной и той же мелодии. Банки с кофейными зёрнами, расставленные ровно так, как она привыкла. Это место пережило всё. А она — нет. Акира медленно провела пальцами по стойке, чувствуя шероховатость дерева. Раньше здесь было спокойно. Безопасно. Сюда она возвращалась после патрулей, после работы, после тяжёлых дней. Здесь никто ничего от неё не требовал. Но теперь воздух был другим. Когда первые посетители начали заходить, она почувствовала это почти сразу. Взгляды. Слишком долгие. Слишком осторожные. Кто-то узнавал её не сразу. Кто-то — наоборот, слишком быстро. Она слышала шёпот. Тихий. Но недостаточно тихий. — Это же она?.. — Та героиня с Камиино… — Говорят, она родственница… — У неё лицо… Акира продолжала молча готовить кофе, будто ничего не слышала. Руки двигались автоматически — отточенно, привычно. Но внутри медленно накапливалось раздражение. Раньше люди приходили сюда за кофе. Теперь — посмотреть на неё. Одна девушка, забирая заказ, неловко улыбнулась. — Вы ведь… спасали людей тогда, да? Пауза. Акира поставила чашку перед ней. — Наверное. Девушка растерялась. — Я просто хотела сказать спасибо… Она ничего не ответила. Потому что не знала, что на это отвечать. За что именно её благодарят? За то, что чуть не сдохла? За то, что снова не смогла удержать всё под контролем? Колокольчик снова звякнул. В помещение вошли ещё двое. И разговоры снова стихли. Каждый раз, когда дверь открывалась, люди смотрели сначала не на меню. На неё. Это раздражало всё сильнее. К середине дня пальцы начали подрагивать. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Когда она взяла металлический питчер для молока, холод внезапно пробежал по ладони, и стенки сосуда моментально покрылись тонким слоем льда. Акира резко замерла. Треск. Лёд пошёл дальше по металлу. — Чёрт… Она быстро убрала руку, сбрасывая причуду, но посетители уже заметили. Тишина в кофейне стала ощутимой. Слишком. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то наоборот продолжал смотреть. И именно это было хуже всего. Она сжала челюсть и спокойно поставила питчер в раковину, будто ничего не произошло. Но внутри всё сдавило. Тело до сих пор не слушалось её полностью. Причуда будто жила отдельно — не выходила из-под контроля, нет. Но стала резче. Нестабильнее. Иногда холод пробегал по коже сам по себе. Иногда внутри поднимался жар так резко, что начинала кружиться голова. И это бесило. Не пугало. Именно бесило. Потому что её тело снова решало что-то за неё. К вечеру кофейня наконец опустела. Акира тяжело выдохнула, опираясь ладонями о стойку. Спина ныла, рана под бинтами неприятно тянула, но хуже всего было ощущение внутри. Она больше не чувствовала это место своим. Тихий стук в дверь заставил её поднять голову. Колокольчик звякнул. И в помещение вошёл высокий мужчина в тёмном пальто. Она узнала его сразу. Даже раньше, чем увидела лицо полностью. Запах. Присутствие. Напряжение в воздухе. Энджи Тодороки остановился у входа, будто сам не был уверен, имеет ли право заходить дальше. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В кофейне стояла почти абсолютная тишина. — Закрыто. Он медленно перевёл взгляд на табличку. Та действительно была перевёрнута. Но не ушёл. — Я ненадолго. Акира коротко усмехнулась. Без капли тепла. — От тебя это я уже слышала. Слова ударили точно. Он заметно напрягся. Но всё равно подошёл ближе. Тяжёлые шаги по деревянному полу звучали слишком громко. Акира не двигалась. Только смотрела. — Ты выглядишь лучше. — А ты — всё так же ужасно начинаешь разговоры. Тишина. Он опустил взгляд на её руки. И заметил лёд на кончиках пальцев. Совсем тонкий. Но заметил. Взгляд сразу изменился. Вина. Она увидела её мгновенно. И это разозлило сильнее всего. — Не надо. Он поднял голову. — Что? — Смотреть на меня так. Будто ты снова что-то сломал. Слова повисли в воздухе тяжёлым ударом. Энджи медленно сжал руки. — Акира… — Нет, серьёзно. Ты заходишь сюда с таким лицом, будто уже заранее ждёшь, что я тебя ненавижу. Тишина. Потому что это было правдой. Он действительно ждал. Каждый раз. — Я не за этим пришёл. — Тогда зачем? И вот тут он замолчал. По-настоящему. Потому что сам не знал. Проверить, жива ли она? Убедиться, что не потерял ещё одного ребёнка? Или просто потому что чувство вины наконец стало слишком тяжёлым? Акира смотрела на него внимательно. И впервые за долгое время увидела не героя номер один. Просто уставшего человека. Сломанного сильнее, чем он пытался показать. Но легче от этого не становилось. Колокольчик снова тихо качнулся от ветра за дверью. И в этот момент телефон на стойке завибрировал. Коротко. Сообщение. Акира машинально перевела взгляд. На экране мелькнуло имя Шото Тодороки. Сообщение было коротким: — Сегодня на стажировке встретили маленькую девочку. Что-то не так. Не могу объяснить почему. И почему-то именно от этих слов внутри неприятно сжалось.