Дневник

За неделю до этого. После удачного окончания дела Круглов и Майский сидели в баре и выпивали. Майский начал говорить: — Знаешь, не понимают наши люди такие вещи, как долг, уважение, любовь. Вот если силой — тогда можно. Если сверху давят, то начинаешь уважать, если за премию — появляется долг. За деньги — любовь. Но для каждого сила — это что–то свое. — Например? — заинтересовался Круглов. — А для наших? — Для кого как. Для Тихонова — мозги. Для Вали — руки. Для Тани — остроумие. Для тебя вот, Петрович, сила — это уважение. — А для тебя? — А для меня — кулак. — А для Гали? — Думаю, ее сила в должности. А еще в том, что она женщина. Хотя, Петрович, Галя — начальник, а начальники все мужского рода, даже если иногда по старой памяти надевают юбки. — Она не носит юбки. — Тем более. Даже юбка — не ее одежда. Да я поклясться могу, что если в течении месяца она хоть раз придет на работу в юбке, то я пробегусь по офису голышом. — Не пробежишь. — Почему? — Ты завтра это забудешь. — Тогда давай запишем. На камеру, на телефон. Так... Ой, я телефон дома забыл. — Не проблема. Давай на мой. — Я, Майский Сергей... ик... торжественно клянусь, что, если до Нового года Галина... ик... Николаевна хоть раз придет в юбке, то я... ик... в тот же день пробегусь по офису без одежды. За шесть дней. — Галь, смотри, что я в шкафу нашел! — Что это? Юбка? — Да. Галь, ты не хочешь завтра пойти в юбке? — Коль, ты издеваешься? — Ну Галь... — Нет. За пять дней. — Галь, пойди завтра в юбке, ради Майского. — Я не знаю, что там сказал Майский, но в ФЭС я в юбке не поеду. Вечером перед этим днем. — Коль? Зачем ты достал швейную машинку? — Да вот на пиджаке подкладка оторвалась. Надо бы пришить. — А, ну строчи, строчи. *** — Коль, ну ты долго еще? Уже два часа сидишь. У меня даже голова разболелась. — Да машинка старая, работать никак не хочет. Ладно, ты выпей снотворного и ложись спать. А я на кухню пойду. Этот день или Почему в 47 серии Рогозина в юбке? Рогозина проснулась от слов: — Галя, вставай, мы проспали. — Как проспали? — До начала рабочего дня осталось 40 минут. — Твою мать! — Рогозина подскочила, быстро начала одеваться. — Ты что, будильник не поставил? — Забыл, — буркнул Круглов, стоя в рубашке и трусах, и торопливо завязывая галстук. — Черт, да что такое? — проворчала Галя, пытаясь просунуть ногу в штанину. Сняла, перевернула — да, так и есть, штаны снизу прострочены. — Круглов!!! — Юбку надень. Кофе будешь? — Не хочу. — Что не хочешь, юбку или кофе? — Юбку. — У тебя нет выбора, мы опаздываем, — крикнул из коридора Николай, пытаясь одновременно влезть в ботинки, застегнуть пуговицы на пальто и допить кофе. — Черт с тобой, — и громче, чтобы услышал Круглов, — Но ты мне за это ответишь! — Не я, Майский, — ухмыльнулся Николай. *** — Что ж за день такой? — Вырвалось у Гали, едва она увидела, что правое переднее колесо на ее машине спустило. — Поедем на моей. — А что мы скажем, если спросят? — Будем решать проблемы по мере их поступления. Заодно посмотришь одно видео. *** — Майский, Майский, это ж надо было напиться до такого состояния... Что вы там говорили обо мне? — Понимаешь, в чем дело, я не помню того разговора. И Серега, кстати, тоже. Я просто на следующий день обнаружил это видео с клятвой. Кстати, он еще не знает, что ему сегодня предстоит... — и двое в машине начали хохотать. *** Весь день Рогозина едва сдерживала смех, когда видела Круглова или Майского. Она даже сердиться на Тихонова не могла. Когда вечером Николай зашел помочь с документами, она, не удержавшись, спросила: — На чем сошлись с Майским? — На Новый год мы все гуляем за его счет... *** На следующий день Круглов пришел на работу в футболке под пиджаком.