Дневник

POV Рогозиной — Галь... — Молчи. — Неужели он не понимает, что это служебная машина, и что здесь стоит прослушка. Наверное, еще не отошел, еще не понял, что жив, что с девочкой все порядке... Сижу в машине за рулем, рядом Коля, у которого не далее чем двадцать минут назад я отобрала пистолет... А в голове кружатся моменты последних трех дней. Когда Майский достал тот палец, я сначала не сообразила, что это такое. Я даже не подумала, что он может быть отрезан у живого человека. Это было шоком. А потом Круглов рассказал ту историю, про сослуживца. Да, я помнила то задержание, и помнила те похороны. Я знала, что у его друга осталась больная дочь. Мы иногда помогали его семье, чем могли, хотя я не была лично с ними знакома. Коля решил, что сделает все, что потребует этот... преступник. За эти три дня мы ни разу не приходили на квартиру. Сначала оба были заняты. А вчера я послала сообщение, но он не пришел. Впервые. Всю ночь я не знала, куда себя деть. Я думала, что он что–то с собой сделал. Или сделает. Поэтому в шесть утра все уже были на работе. И хорошо, что я заставила Тихонова следить за его телефоном. Мы подъехали к моему дому, пересели в мою машину, оставив телефоны в служебной. Теперь он мог говорить. Но он молчал. Молчал, когда мы сели в машину. Молчал, когда выехали со двора. Молчал, пока ехали по Москве. Молчал, когда я со всей силы давила на педаль газа. Когда начали течь слезы, я не поняла. Просто у меня началась истерика. Я изо всех сил сжимала руль, не понимая, почему он ничего не говорит. Когда я припарковалась и заглушила машину, оказалась прижата к его груди. Не сразу поняла, что он сцеловывает слезы с моего лица. Поняв это, я начала вырваться, захлебываясь слезами, уже кричала: — Почему ты молчишь? Почему. Ты. Молчишь. Почему! Ты! Молчишь! — Все, не молчу, слышишь, прости, не молчу. Прости меня, слышишь, прости меня, я не мог иначе, слышишь? — почти шептал Круглов, целуя мое лицо, собирая слезы, пытаясь меня успокоить. А я плакала, смеялась и снова плакала. Я кричала, вырывалась, прижималась к нему, била кулаками в грудь. И снова просила, и снова плакала. А потом устала и просто уснула. POV Круглова. Я редко видел ее в такой истерике. Да что уж там, я видел ее в такой истерике во второй раз с момента нашего знакомства. Бедная моя, хорошая моя, моя... Наверное, сутки не спала. Я знаю, что вчера ты отослала мне сообщение. Прости, слышишь, прости меня, я не мог иначе. Я не мог подставить тебя под удар. За мной могли следить. Я не хотел, чтобы меня могли тобой шантажировать. Когда Галя уснула, я сделал то, что не делал никогда. Я отнес ее на руках в нашу квартиру. POV Рогозиной Я проснулась внезапно. Я не сразу вспомнила, что было. Коля... Живой? Повернула голову. Да, спит рядом. Во рту сухость, будто напилась вчера. Сколько там времени? Достала телефон, посмотрела. Три ночи. Ох... Почти сутки спала. Встала, тихонько, чтобы Колю не разбудить. Прошла на кухню, попила воды. Поставила чайник. Вспомнила вчерашнюю истерику. Надо перед Колей извиниться... Стоп. Три ночи. Мы уехали вчера в 9 утра. ФЭС. Подозреваемый. Начальство. Отчеты. А я здесь прохлаждаюсь. Нет, надо ехать. Хоть что-то до утра сделаю. Вернулась в комнату, тихонько начала одеваться. Вдруг от кровати слышу: — Ты куда? Сбегаешь? — Нет, Коль, я в ФЭС. Меня же там не было вчера целый день. — А, ну тогда все нормально. Иди ко мне. — Как все нормально? А сотрудники? А начальство? А бумаги? — Сотрудники думали, что ты у начальства. Начальство — что на допросе. А бумаги мы с Серегой сделали, тебе только подписаться нужно. — Ох... — Только и успела сказать я перед тем, как оказалась в кровати. — Коль... — Что? — Пообещай мне... — Нет. — Что нет? — Не буду я тебе ничего обещать. — Почему? — Мы не знаем, что будет завтра, через неделю, через месяц, через год... Но я знаю, что не хочу тебя потерять. Никогда и ни за что. В этот момент я почувствовала себя счастливейшим на земле человеком. Не из-за чего-то, а просто так...