Рубин

Мальчишка каким-то непонятным способом оказывается рядом. — Чего тебе? — довольно грубо спрашиваю я, прислоняясь спиной к стене веранды. Мне явно не нужны наблюдатели, а тем более спутники. — Нальешь чего-нибудь? — мягко спрашивает мальчонка. — Только не крепкое. — О, кажется, кое-кто у нас тот еще трусишка, верно? — с насмешкой в голосе интересуюсь я. — Можешь назвать это так, — улыбается мой нежеланный собеседник. Я что-то плескаю ему в стакан и отдаю. Он делает глоток и потом отставляет сосуд. — Все-таки алкоголь не мое… Тебя, кстати, как зовут? Меня Каэдэхара Кадзуха и я случайно попал сюда. Просто в первый день своей учебы познакомился со старшекурсником, а ты? — Я знаю твое имя, не нужно его повторять, — (ага, пизди больше, умник, нихера ты не запомнил). Я не хотел отвечать на заданные вопросы, мне вообще ни с кем не хотелось разговаривать. Просто хочется сдохнуть или набухаться в хлам. Чтоб на следующее утро ничего не вспомнить. Но пока рядом эта малолетняя бестия, нажраться втихую мне нельзя. — Скарамучча, привет! — оборачиваюсь на крик и замечаю Мону. Какое-то время мы вместе спали и даже встречались, но потом мне надоело постоянство этих отношений, и мы разошлись. При этом оставаясь неплохими друзьями, которые зачастую помогают друг другу. Это мой шанс поскорее оставить Кадзуху в одиночестве, и я, прихватив с собой бутылку неплохого виски, направляюсь к Моне. Девушка одета в темно-синее короткое платье на бретелях. И как она не замерзла еще? — Не ожидал, что ты сюда явишься, — начинаю наш диалог. — Ты оставил бедняжку одного, мой милый, — с озорной улыбкой констатирует факт подруга, а я усмехаюсь. — Во-первых, я давно не твой милый, не называй меня так. И этот паренек сам привязался, однако мне его компания вообще не нужна. — Ах вот оно как. Я звала тебя покурить вместе, будешь? Киваю. Я осознаю, что курить после выпитого мной алкоголя — не самая лучшая идея, но мне плевать. Мона вытаскивает из сумочки сигареты и зажигалку. Я принимаю из ее рук одну и сразу же поджигаю. Затягиваюсь. Горячий дым обволакивает горло и спускается ниже. Голова пустеет и я выдыхаю дым обратно. — Как поживаешь, Скарамушик? — интересуется Мона. — Как всегда хуево, ты же знаешь, — я никогда не ною о своих проблемах даже самым близким друзьям. Для меня это равносильно поражению. — А ты? — Так же, — пожимает плечами Мона, затягиваясь. — Папаша решил развестись с матерью, не оставив ей и гроша. Мать сидит в своей комнате и, если не пьет, то рыдает. В какой-то мере мне ее жаль, но она изменяла отцу три года. Три, мать его, года! Кто уж и любил обсудить свою личную жизнь — так это Мона. У нее жуткие проблемы в семье, и она не стесняется рассказать о них первому встречному-поперечному. Возможно, ее словоохотливось стала еще одной причиной нашего расставания. Но сейчас пусть пиздит сколько влезет. Мне без разницы. Лишь бы снова не пересечься с той краснотой радужки, которая так сильно действует мне на нервы. Надо было, блять, ему сказать, где этот сраный кабинет, тогда бы мы не встретились здесь. — А еще у меня умер Пикс, — чуть ли не со слезами глазах выдает подруга. — Он не дожил до своего пятого дня рождения, понимаешь? — Какая жалость, — говорю я перед тем, как еще раз затянуться. Пикс — это ее уже покойная псина неизвестной для меня породы. Которая каждый раз, стоило мне оказаться у Моны дома, мочилась мне на ботинки. Поэтому местом наших встреч становилась моя квартира. Когда Мона находилась у меня, тишины никогда не было. То ей приспичивает готовить очередной пирог, то включает на колонке музыку в шесть утра после изматывающей ночи. С ней было и хорошо, и плохо одновременно. Главным ее достоинством был однозначно секс. Необычные позы, наручники, связывание и всякая прочая дребедень являлись некой проверкой шумоизоляции в квартире. Эта девушка привила мне любовь к экспериментам в постели. Из моих раздумий вытягивает неожиданный вопрос: — Не хочешь перепихнуться? По старой дружбе, конечно. — Чего? — переспрашиваю я и делаю глоток виски прямо из бутылки. — Трахнуться, говорю, не хочешь? — Мона отбирает у меня бутылку и сама делает глоток. — Фу, как ты это пьешь?! — Обычно. И отвечаю на твой первый вопрос. Не против. Абсолютно, — мной движет явно не разум, это точно. Мона хватает меня за руку и тащит к дому. Как мы оказались в чьей-то спальне, ума не приложу. Она выполнена в светлых тонах, лишь ярко-красные шторы выделяются на фоне бежевых оттенков. Девушка настойчиво толкает меня на кровать и садится сверху, попутно целуя меня. Ее горячий язык в который раз исследует мой рот, дразня мой. Руки тянут платье вверх и Мона оказывается лишь в черном кружевном белье. Подозреваю, что она готовилась к тому, что сейчас происходит. Только мне насрать. Я не трезв, чтобы иметь много мыслей в голове. Мона стягивает с меня футболку и пальцами проходит по оголенному торсу, спускаясь ниже и подбираясь к ремню на штанах. Щелкает пряжка и чужая рука скользит под черные боксеры. Я тяжело вздыхаю, когда пальцы Моны обхватывает мой член. Расстегиваю ее лифчик и губами накрываю ее правый сосок. Девушка негромко стонет и тянется к своей сумке, вытаскивая оттуда презерватив. Она растягивает латекс по моему члену, попутно стягивая с себя остатки одежды. — Ты точно хочешь этого? — спрашиваю я, но вместо ответа Мона накрывает мои грубы и насаживается на меня. Девушка что-то невнятное мычит в поцелуй и начинает двигаться. Я хватаю ее за ягодицы, слегка сжимая их. Мона наращивает темп и уже через пару минут я готов кончить, однако дверь в спальню открывается и в комнате оказывается тот, кого я бы не хотел видеть не только сейчас. Пепельная макушка с красной прядкой сначала смотрит на меня, моментом становится красным как помидор, а потом быстро выскакивает за дверь. Вот же черт! Мона делает несколько скачков, а потом меня накрывает волна оргазма. Девушка вряд-ли заметила незваного гостя. Она легонько чмокает меня в губы и слезает с моих колен. — Спасибо, мне нужно было отвлечься, — говорит подруга, натягивая на себя платье. Смотрит в зеркало, поправляет свои хвосты и покидает комнату. Вот это пиздец. Меня никогда не заставали за сексом. Даже когда возможность этого была максимальной. Впрочем, вряд-ли Кадзуха все еще думает, что детей приносит аист или находят их в капусте. Встаю с кровати, одеваюсь. Беру телефон в руки и вызываю такси. Хватит на сегодня приключений. Оказавшись на улице, натыкаюсь на Брайса, который уже флиртует с очередной дамой. — О, Скарамучча! — зовет друг, и я подхожу к нему. — Ты где был, я уже тебя обыскался, — пытаясь перекричать играющую музыку, говорит Питчер. — Строишь из себя заботливого друга, да? — ухмыляюсь я. — Ни в коем случае. Это Сара, моя спутница. Сара, Скарамучча, мой лучший друг. — Очень приятно познакомиться, — расплывается в улыбке девушка. Без малейшего понятия, зачем Брайс нас знакомит. Я же на утро не вспомню, что стоял здесь и кто что говорил. Впрочем, мой телефон пиликает — такси прибыло. — Я уезжаю, пока, Брайс. Удачного вечера, — подмигиваю другу и направляюсь к воротам. По ушам все еще бьет громкая музыка, которая пиздецки раздражает. Голова уже успела отяжелеть и вовсе не от мыслей. Пустота напрягает. Оказываюсь за пределами чужого участка и замечаю желтую машину такси. Сажусь в авто, называю адрес и откидываюсь на спинку сиденья, прикрывая веки. Все-таки мне не стоило приезжать сюда. Вместо расслабления я нашел еще одну головную боль. *** Лифт не работает. Твою мать. Сука. Какой ублюдок решил поиграться с величайшим изобретением человечества в половину первого ночи? Хотел бы я набить морду этому ублюдку. Только когда просплюсь. Тащиться на десятый этаж пешком явно не лучшая идея в моем-то состоянии. Но выхода у меня не было. Ступенька за ступенькой, пролет за пролетом. Сдерживаю рвотные позывы столько, сколько могу. Блять, знал бы — не сунулся туда ни за что в жизни. Каким-то чудом оказываюсь перед своей квартирой, достаю ключи и пытаюсь попасть в замочную скважину. Фу. Открываю дверь и бегу в туалет, выблевывая все выпитое. Идиот, кто пьет на голодный желудок? Ну конечно, блять, я. Кто ж еще. Горло будто разодрали кошки, желудок отчаянно просит закинуть в него что-то помимо алкоголя. Встаю с кафельного пола и, включив воду, умываюсь. В зеркале на меня смотрит невесть что. Темно-фиолетовые волосы покрылись потом, под глазами залегли темные круги. Ненормальная бледность лица слишком сильно выделяет недостаток сна и фиолетовые глаза. Устало перебираюсь на кухню, запутываясь в собственных ногах и задевая каждый косяк в квартире. Блядство. В холодильнике повесилась мышь, а в аптечке не находится нужных таблеток. Пиздец. Бреду в кромешной тьме в спальню и, нащупав кровать, тяжелым грузом сваливаюсь на нее. *** Просыпаюсь я ближе к обеду. Спина и шея затекли после неудобного сна. Я даже не потрудился перевернуться на другой бок. С кровати не поднимаюсь, но вспоминая, что телефон в коридоре, делаю над собой усилие. Бесполезно. Ноги не слушаются меня, поэтому сарделькой скатываюсь на пол и ползу в коридор. Найдя нужную вещь, быстро снимаю с блокировки и делаю заказ доставки, предусмотрительно оплачивая онлайн. Считаю, это еще одно великое изобретение человека, позволяющие свести контакты с чужими людьми на ноль. Ну или почти на ноль. Фу. Нахуя я решил надраться так? Хотя после бутылки виски меня еще никогда так не разносило. Может, какой-то ублюдок подсыпал туда дури? Морду бы такому хую стоило набить. Телефон издает писк — Мона опубликовала новую запись. Блядство. Мне нужно сходить в аптеку. Голова раскалывается пиздец. Но сначала душ и недо-завтрак недо-обед, который будет у меня дома через полчаса. Скидываю с себя вчерашнюю потную одежду, закидываю ее в машинку и голышом иду в ванную. Мое худощавое телосложение никогда не устраивало Синьору. Она хотела, чтобы я постоянно посещал спортзал (в который я хожу три раза в неделю, конечно же, по ее прихоти), правильно питался и вообще вёл здоровый образ жизни. Ага, блять, с такой-то опекуншей удивительно, как я еще не начал колоться. Зайдя в душевую кабинку, включаю воду. Прохлада окутывает мое тело и освежает разум. На бедре замечаю новый синяк. Все-таки вчерашнее собирательство косяков даром не прошло. На мочалку выдавливаю гель для душа и вспениваю его. Губкой касаюсь тела, шершавая поверхность которой чуток царапает кожу. Но сейчас без разницы, мне просто нужно привести себя в божеский вид. Смываю пену и беру шампунь с полки. Он пахнет чем-то непонятным, но приятным. Намыливаю волосы и делаю что-то на подобии массажа головы. Такая дрянь приливает кровь к мозгу, что хорошо сказывается на здоровье. Слова Моны, сказанные мне около месяца назад, до сих пор держатся в моей памяти. Смыв всю грязь и пот с себя, выключаю воду. Накидываю на себя белый махровый халат и топаю в гостиную. Вскоре раздается звонок в дверь. Сначала недоумеваю, кого там принесло, но память возвращается быстро, стоит мне подойти к двери. Переворачиваю замок, щелкаю ручкой, и передо мной оказывается обладатель пепельных волос и вечно сверкающих красных глаз. Пиздец. — Ваш заказ, — не растерявшись, говорит паренек и протягивает мне пакет с едой. В нос ударяет запах еды, а желудок снова дает о себе знать, издавая протяжное урчание. — С-спасибо, — запинаюсь я и краснею. Перед глазами проносится картина, где я сижу на кровати и долблюсь в Мону, а этот первокурсник стал невольным свидетелем. Блять. — До свидания, — говорит красноглазый и отходит от двери. Закрыв квартиру изнутри, хватаю пакет с едой и спешу на кухню. Словно извиняясь за предоставленные неудобства перед желудком, я стараюсь тщательно пережевывать пищу. Надеюсь та сцена была лишь бредом пьянчуги, ужратого в хлам. Очень сильно надеюсь.