Часть 12
Ступив на танцпол, Чимин словно сбрасывал с себя оковы обид и неприятностей, превращаясь в свободную стихию. От природы щедро одарённый чувством ритма и пластичностью, он двигался в потоке музыки, выделяясь из толпы, как яркая, живая искра. Его тело рассказывало историю, которую слова не могли выразить: о подавленных мечтах, о скрытой страсти, о невысказанных чувствах.
— Блин, а он круто танцует, — восхищённо проговорил Хосок, обращаясь к Тэхёну.
— Это его первая страсть, — с тёплой улыбкой отозвался Тэхён. — Высшая школа Лос-Анджелеса по танцам, окончил с отличием. Хотел стать профессиональным танцором, но отец был категорически против. Так танцы остались его хобби, а параллельно он учился со мной в университете. Когда пришло время выбирать путь, он присоединился ко мне, стал моим помощником, а на деле – настоящим партнёром.
— Ого, впечатляет! — одобрительно кивнул Хосок, с интересом наблюдая за Чимином.
— Никогда бы не подумал, что у этого распиздяя… — Юнги прервался, глядя на Чимина, его голос звучал почти недоверчиво, — что у него может получаться так хорошо.
— Почему ты всегда на него рычишь? У тебя к нему какие-то претензии? — нахмурился Тэхён, замечая тонкую гримасу на лице Юнги.
— Конечно, претензии! — усмехнулся Чонгук, поймав напряжение между ними. — Он запал на Чимина, а признаться в этом боится. Вот и злится на парня. Мин же у нас натурал до мозга костей, а тут какой-то сопляк, всю его натуральность под сомнение поставил, — он хитро подмигнул Юнги.
— Да пошёл ты, — сверкнул глазами Юнги, бросив на Чонгука испепеляющий взгляд. — Пойду подышу.
Юнги резко встал из-за стола и направился к выходу, словно пытаясь сбежать от самого себя. Прохладный ночной воздух окутал его, когда он прислонился спиной к бетонной стене здания, доставая сигарету. Дым вился в тусклом свете, а слова Чонгука, словно змеи, вились в его голове. В них была доля правды, горькой, обжигающей правды, но знать об этом кому-либо другому было бы невыносимо. Как только они вернутся в Сеул, он окунётся в работу с головой. Там, среди отчётов и цифр, не будет места для подобных глупостей.
Докурив сигарету, Юнги, снова вошел в гулкое пространство клуба. Сердце, все еще отдающее эхом злости, билось неудержимо. Он направился к столику, но взгляд его, прежде чем успеть сфокусироваться на друзьях, метнулся к противоположной стороне зала. Там, на фоне мерцающих огней, он увидел его.
Чимин. И рядом с ним — мужчина. Чья рука, сильная и наглая, обвила тонкую талию Пака, словно в захвате, и тащила парня куда-то, в неизвестность, прочь от их общего столика.
Не раздумывая, Юнги сорвался с места, его шаги становились быстрее, превращаясь в стремительный бег. Мужчина стоял к нему спиной, погруженный в свой низменный разговор.
— Да чего ты строишь из себя недотрогу? Я же сказал, что не обижу. Если нужно, то очень хорошо тебе заплачу, — донесся до Юнги хриплый голос, пропитанный похотью.
Эти слова словно подлили масла в огонь. Не успел мужчина опомниться, как сильная рука Юнги вцепилась в его шиворот.
— Послушай, любезный, — прорычал Мин, его голос был низким и угрожающим, — отвали от моего парня. Иначе я переломаю тебе, сука, ноги, а потом хорошо заплачу за твоё лечение.
Мир для мужчины, казалось, остановился. Он не успел осознать, что произошло, как его уже выволакивали на улицу. В бешенстве Юнги прижал его к холодной бетонной стене.
— Извини, брат, я всё понял. Посягнул на чужое, — пролепетал мужчина, выставляя перед собой руки в жесте капитуляции.
— Он у тебя такой аппетитный… Не смог устоять. Прости.
— Свали отсюда, — процедил Юнги сквозь стиснутые зубы, — чтоб я тебя больше не наблюдал.
Мужчина, поспешно ретировавшись, буквально растворился в темноте.
За спиной Юнги стоял Чимин. Его лицо было пылающим, глаза, полные слёз, сверкали в полумраке, отражая всю гамму чувств — от шока до глубокой благодарности.
— Хён, спасибо… — прошептал он, протягивая к Юнги руки, желая обнять, — если бы не ты, я не знаю, что было бы…
Юнги резко обернулся. В его глазах бушевала буря, которую он сам не мог обуздать.
— Что, блять? — выкрикнул он, словно выплёвывая слова. — Довертелся задницей, нашёл приключения на пятую точку?! Может, тебя, сука, заводит, когда с тобой, как со шлюхой, обращаются?!
Эти слова, словно ледяные осколки, вонзились в сердце Чимина.
— Юнги, ты чего? За что ты так? Я же ничего не сделал! — из глаз Пака хлынули слезы, голос едва не сорвался на рыдания.
Юнги сам не понимал, что с ним происходит. Он злился, но почему? Ведь Чимин действительно ничего плохого не делал, просто танцевал. Эти противоречивые чувства охватили его, как смертельная хватка. Но злость на Пака оставалась, жгучая и иррациональная.
— Иди ты на хуй, Пак Чимин, — бросил он, развернулся и, не оглядываясь, вошёл обратно в клуб, оставляя Чимина одного в ночной тишине.
В клубной духоте, под пульсирующий ритм музыки, веселье достигло своего апогея. Чонгук, Тэхён и Хосок, забыв обо всем, растворялись в танце, их смех эхом отдавался от стен, когда они с увлечением обсуждали что-то, что заставляло их искренне угорать. Намджун, наоборот, уединился за столиком, погруженный в мерцающий мир своего телефона.
— Подышал, развеялся? — окликнул он Юнги, едва отрываясь от экрана.
— Кстати, Чимин не с тобой был? Мы его потеряли.
— Нет, не со мной, — буркнул Юнги, опрокидывая в рот очередную стопку, словно пытаясь заглушить внутренний диссонанс.
— Юнги-хён, а Чима не с тобой разве? — с искренним недоумением подошел Тэхён, его взгляд метался по лицам друзей, в поисках ответа.
— Да, блять, не видел я вашего Пака, — с раздражением бросил Мин, отводя взгляд. — Зажимается, наверное, с кем-нибудь по углам.
— Хён, не говори так, Чимин очень порядочный парень, — обиженно ответил Тэхён, чувствуя, как его сердце сжимается от беспокойства. Он достал телефон, в сотый раз набирая номер друга.
После нескольких долгих гудков, на том конце провода наконец раздался чуть хрипловатый голос: — Тэхён-а, прости, что не предупредил. У меня голова разболелась, и я уехал домой. Сейчас таблетку выпью и лягу спать.
— Чимин, у тебя правда всё в порядке? — встревоженно спросил Тэхён, улавливая некую неладность в голосе друга. — Ты плакал?
— Правда, всё хорошо, не переживай. Веселитесь там, — заверил Чимин, но нотки печали все же проскользнули в его словах.
Домой компания возвращалась под утро, пропитанная ароматами алкоголя и остатками веселья. Тэхён, не дожидаясь, поднялся в комнату друга, чтобы проверить, как тот себя чувствует. Открыв дверь спальни, он замер: кровать была пуста, шкафы с одеждой зияли пустотой. На мгновение мелькнула слабая надежда, что Чимин просто перебрался в его спальню, но и там его не оказалось. Лишь на прикроватной тумбочке лежал аккуратно сложенный листок бумаги. «Извини, я уехал в Сеул. Объяснять долго, при встрече расскажу. Чимин.»
На следующий день, когда остатки попойки рассеялись, ребята собрались на кухне за чашкой кофе.
— Я не понял, а где Чимин? — с искренним удивлением спросил Хосок.
— Не знаю, что могло случиться, но Чимин ещё вчера уехал в Сеул, — спокойно ответил Тэхён, словно рассказывая о чем-то обыденном. — Он уже и сообщение прислал, что доехал, и что у него всё хорошо, — добавил он, взглядом ища поддержки.
Все взгляды невольно устремились к Юнги.
— Парни, отъебитесь, — буркнул Мин, отворачиваясь к окну, — самому хреново.
Сборы проходили в гнетущей тишине. Неловкость и недосказанность витали в воздухе, словно невысказанные слова, которые могли бы всё изменить. Собрав вещи, ребята отправились в обратную дорогу. В город они въехали уже после полуночи.
— Родной, просыпайся, мы приехали, — мягко разбудил Тэхёна Чонгук, чьи слова прозвучали как нежный шепот. Ким, подперев щеку рукой, мирно сопел, не подозревая о произошедшем.
— Что, уже приехали? — наконец разлепил глаза Тэ, растерянно оглядываясь. — В смысле, приехали? А где гостиница?
— Любимый, ну какая гостиница? Мы приехали ДОМОЙ, — улыбнулся Чонгук, его улыбка осветила комнату, предвещая новый этап их общей истории.
