Аттестация

Волосы Грэйва — самая настоящая солома. Энакин потянул довольно сильно, отчасти из-за того, что держать подобную солому в руках долго — занятие не из приятных. Парнишка свалился, больно ударившись о пол. Энакин подпирал его шею рукой. Радостные хлопки одноклассников значили, что он победил. Снова. Энакин дерзко улыбнулся. Коридорные разборки, — тем более, с этим, особенно острым на язык, парнем, — давно стали частью школьной рутины. Иногда, за это влетало, иногда, везло чуть больше. В конце концов, учителя не стоят целый день в коридорах. — Мистер Скайуокер! Энакин резко вскочил, услышав знакомый голос. Убрав руки за спину, он посмотрел на учителя, извиняюще улыбнувшись. Оби-Ван скрестил руки на груди. Это тоже было довольно частым элементом школьной жизни. — Пройдёмте со мной, пожалуйста. Энакин бодро зашагал за учителем. Смешки за спиной его совсем не смутили: он обернулся, угрожающе нахмурив брови, что значило, что начатое Энакин закончит — а когда, просто вопрос времени. Оби-Ван привёл его в свой класс, и для Энакина, за все годы его шальной школьной карьеры, этот класс стал настоящим домом. Энакин не знал, сколько у Оби-Вана свитеров, но определённо знал, что много. За эту зиму он насчитал четырнадцать — особенно ему нравится бордовый, с золотым оленем, который учитель, как заметил Энакин, надевал в основном на контрольные. Сегодня он снова в новом, незамеченном Энакином прежде — тусклый, словно грязный, бежевый свитер с безвкусными, зелёными веточками, Оби-Вану тоже очень к лицу. В какой-то момент Скайуокеру показалось (скорее всего, из-за запаха старой шерсти), что свитер был связан для Оби-Вана его бабушкой, в подарок на Рождество. Оби-Ван снял очки, и, облокотившись на учительский стол, посмотрел на Энакина. В свою очередь, Скайуокер виновато посмотрел на ботинки учителя, переводя взгляд на окно, и лишь изредка на самого Оби-Вана. Энакин, как и всегда, надеялся, что учитель найдёт в этом жесте всё то, что его вечно провинившаяся фигура ученика, в него вкладывает: вину, стыд, извинение (которое! всё равно прозвучит позже), раскаяние (которое, никак не отразится далее) и, самое главное — благодарность. Мистер Кеноби — эта причина, по которой Энакин, может вести себя как хочет. Все, включая директора Йоду, недолюбливают Скайуокера в этой школе. Много раз поднимался вопрос об его отчислении, и столько же раз, в учительской ни разу не было принято ни одного точного решения. И спасибо Оби-Вану. — Энакин, у меня для тебя новость — весьма неприятная, но разрешимая… Лицо мастера, всегда отличалось заразительным спокойствием. Рядом с ним, в любой ситуации, забываешь о стрессах и страхах — хочется лишь погрузиться в атмосферу покоя, которую учитель, неосознанно, приносил вместе с собой. Наверное, именно это часто помогало Оби-Вану, обернуть даже самую критическую ситуацию, в свою пользу. И именно это, определённо, притягивало Энакина в нём. — …Поэтому, зачёт у тебя будет принимать Шаак Ти, да ещё и в присутствии завуча Винду. Энакин только сейчас понял, что мастер сказал что-то важное. Виновато взглянув учителю в глаза, Энакин ещё раз поразился их тёплому спокойствию. Оби-Ван глубоко вздохнул и устало потёр переносицу. — Педсовет решил, что зачёт по литературе, ты будешь сдавать другому преподавателю — Шаак Ти. Там будет вся программа первого полугодия. Так же, при твоей аттестации, будет присутствовать мастер Винду. Энакин сморщился. — Винду? Оби-Ван удивлённо приподнял брови. То ли его поразило внимание ученика, то ли то, что внимание это было направлено неправильно. — Да, Энакин, но это не самое главное. Самое главное, что тебе нужно будет повторить, — я бы даже сказал выучить, — весь материал за первое полугодие. Мисс Ти очень добра, но вместе с тем, не менее строга. Прошу, Энакин, отнесись к этому серьёзно. Энакин невольно улыбнулся: ему нравилось, когда учитель называл его по имени, без лишних формальностей, словно обращался как к другу, сыну — к кому угодно, но только не как к обычному ученику. — Хорошо, учитель. Я подготовлюсь. Оби-Ван, явно не готовившийся к такой покорности, снова удивлённо вскинул брови. — Энакин, ты уверен, что сможешь осилить весь материал за три дня? — Да, учитель, я думаю… За сколько?! Оби-Ван усмехнулся. Наконец-то, Энакин проснулся. — Ох, я, конечно, знал, что Винду меня ненавидит, как и все в этой школе, но чтобы настолько… У всех остальных аттестация через неделю! Мы ведь ещё не закончили… Эм… В общем, какое-то произведение! И вообще, почему не вы принимаете у меня аттестацию, как всегда? Оби-Ван пожал плечами, что означало что-то среднее между: «ты должен понимать» и «мне и в правду жаль». — Прости, Энакин. Просто совет считает, что я не отношусь к своим ученикам, с должным беспристрастием. Словно ребёнок, Энакин обиженно уставился в пол. Он не имеет ни малейшего понятия о названиях этих произведений, не говоря о содержании. Кажется, на этом его история в этой несчастной, гуманитарной академии, подходит к концу. Не то чтобы ему жаль, но еда здесь была вкусная. И спортзал, тоже неплох… — Но, я могу помочь тебе подготовиться. Энакин резко поднял голову. — В школе у меня нет времени, да и учителя это неправильно поймут… Ты сможешь заглянуть ко мне, после уроков? Или ещё лучше, подождать меня часок-другой — тогда, мы бы сразу отправились ко мне, и ты бы пораньше ушёл домой… Энакин спрыгнул с парты, на которой сидел, и радостно улыбнулся, желая обнять учителя или пожать ему руку, но лишь неловко развёл руками в неясном жесте. — Спасибо вам, учитель! Оби-Ван улыбнулся. — Пока не за что, Энакин. Можешь идти. Ах, да, и ещё, — Скайуокер обернулся в дверях, — Не убей, пожалуйста, кого-нибудь по дороге. И присмотри за порядком в коридоре. Энакин улыбнулся. — Будет сделано, учитель! *** Хлопья снега запутываются в волосах, из-за чего, Энакину приходится проходить ладонью по волосам каждые тридцать секунд — так уж вышло, что его старую шапку, мама выбросила. Заношенная, в катышках, «ненавижу-цвет-хаки», модная секондхэндная шапочка, покинула его в начале зимы. Однако, для Энакина это не был повод сдаваться. Когда мама сказала, что повторно выходит замуж, он пил апельсиновый сок. Ему всё ещё не забыть, как мама решила побаловать его самым, настоящим, консервированным соком в баночке, купив ему «orange juice». Тогда, он не обращал на это внимание, но вспоминая сейчас, понимает, как тяжело ей было это сказать. Она присматривалась к нему, мягко подводила, и, в конце концов, наблюдала за тем, понравился ли ему апельсиновый сок. И сок ему вполне понравился. И Энакин до сих пор считает, что вылезшая через тридцать секунд аллергия была вызвана не мякотью апельсина, а «радостной новостью». Слишком уж радостной, из-за чего, вся радость из Энакина полезла наружу, в виде сыпи. Впрочем, ему стоило догадаться. Мама начала часто пропадать на работе, при этом, всё утро прихорашиваясь у зеркала; их расходы перестали совпадать с доходами — мама начала покупать шоколадные хлопья, печь тортики (получившиеся, поначалу отвратительно, и Энакину было безумно жаль переведённые продукты), и пользоваться косметикой, и ведь не простой, а фирменной… Тем не менее, она была безумно счастлива. Когда она привела Энакина знакомиться с Клиггом, Шми не отходила от него ни на минуту, влюбленно воркуя, не стесняясь сына. Ларс был весьма растерян, ведь он-то и со своим сыном общий язык найти не мог, а с своенравным Скайуокером и подавно. — Ну, тебе нравятся шоколадные хлопья? Оуэн их просто обожает… Но Энакин, впрочем, больше злился на мать, нежели на него. В конце концов, она приняла это решение, поставив его перед фактом, не спросив его мнения, не обсудив с ним, да и вообще, познакомив его с толстяком, за неделю до свадьбы. Но Скайуокер, ни в коем случае, не был бы против её счастья. Хотя, если бы он знал, чем это обернётся… Оуэн не приносил ему проблем. С первого дня, мигом взглянув друг на друга, они заключили мир — ты не врываешься на мою территорию, я на твою. Будучи заурядной личностью, Ларс-младший нигде не светился, и, когда Энакина отчитывали за очередную шалость, наверняка делал вид, что не знал его. Это было вполне естественно, как и то, что здоровались они только дома — на глазах у родителей. Клигг всегда старался быть с ним милым, Энакин же, старался дать ему понять, что это не нужно. Тишина в помещении, когда были только они, его вполне устраивала, а излишняя опека, вроде «подвезти тебя до школы» — раздражала. Вскоре, Энакин чётко объяснил — они её семья, а не его. Но, как быстро понял Энакин, Шми так не считала. С первого дня, она начала непонятную никому борьбу, которую вела и по сей день — за новую семью. Она долго уговаривала сына сменить фамилию и пыталась (и всё ещё пытается) подружить его с Оуэном. Домохозяйкой она работает больше, чем прежде официанткой — ей хотелось создать атмосферу образцовой семьи, в которой каждый проникся бы друг к другу любовью, улыбался, говорил любезности и прочую ерунду из рекламы кетчупа. В этих трудах, она забывает о нём, думая лишь о том, как вписать его в общую систему. С начала, это не казалось Энакину проблемой, но Шми не согласилась с выбранным сыном положением. Прибегая к самым различным манипуляциям, начинаемых от: «он вырвал нас из бедности», до «почему ты не хочешь сделать это ради меня», Шми сама подняла его на бунт, который, теперь не может побороть. Даже выкинув старую шапку, она не подавила мятёж сына: Энакин ходит без неё, но денег у Клигга на новую, ни за что не попросит. И поношенный до дыр свитер, свалки до конца зимы, так же не увидит. После гребаной аттестации, Энакин обязательно устроится на работу, не смотря на все возражения матери. Даже если обувь придётся начищать — лишь бы можно было отмахнуться, хоть от одной из её манипуляций. Оби-Ван вышел со школы. Уткнувшись носом в огромный, шерстяной шарф, он направился на задний двор, где Энакин, на редкость, тихо поджидал его — Долго вы, учитель. Уже даже директор с завучем ушли. — Не через задний двор, я надеюсь, — Оби-Ван улыбнулся, и прошёл к воротам, — Тебя никто не видел? — Если только мастер Фисто с мисс Секурой… Но они так быстро ушли, что я даже попрощаться с ними не успел. Оби-Ван улыбнулся. — Оно и к лучшему. Пойдём. Мастер жил рядом. Энакин даже не успел заполнить чем-то морозную тишину, как они подошли к запрятанным за школой четырёхэтажкам, которые, теперь можно встретить только на таких городах-свалках, как Татуин. Оби-Ван жил на третьем этаже: лифта, конечно, не было. Достав ключи из кармана, Энакин заметил, что у мастера нет брелока. «Обязательно куплю ему, завтра» — подумал Скайуокер, по ходу вспоминая маленького, зелёного чудика, в магазине на углу. Длинный коридор вёл всего в одну комнату, смежную с кухней. При входе в гостиную, стоял камин, который Оби-Ван сразу же разжёг. Над камином висел телевизор, а на полочке рядом, стоял дивиди-проигрыватель, чему Энакин удивился: ими уже давно никто не пользуется. Энакин не ожидал, что квартира мастера окажется столь… Оживлённой. Класс мистера Кеноби, отличался редким минимализмом: интерактивная доска, два стеллажа в конце класса — и то, пустых. Стены пустовали, на них не было портретов писателей, постеров фильмов или чего-то в таком духе, чем был полон класс Шаак Ти. Даже на учительском столе, были только коробочка для мела, если бы он вдруг пригодился, и стакан с ручками и карандашами. Здесь же, казалось, не было ни одного места, которое бы скучающе пустовало. Рядом с камином, стоял огромный, дубовый шкаф, грозившийся в любой момент взорваться, видимо, от огромного количества свитеров мастера. Стеллажи, напоминающие библиотечные, стояли вдоль всей, следующей стены, и были напичканы книгами, вдоль и поперек. Однако, помимо книг, там стоит множество сувениров, брошюрок, и, как не без улыбки, заметил Энакин, множество детских поделок. Малыши очень любили Оби-Вана, поэтому, смастерив что-то на уроке, сразу же дарили свои труды мистеру Кеноби. Прямо напротив камина, стоит кровать, которой пытались придать вид дивана, с помощью множества подушечек. Кровать застилал тёплый, клетчатый плед, так и манивший в себя завернуться. Рядом стоит тумба, на которой так же лежат тетради и книги. А между дверью на кухню и камином, словно не знающий, где ещё найти себе место, стоит столик, на удивление, пустой. Мастер взглядом пригласил Энакина сесть на стул. — Если тебе нужна уборная, то это первая дверь по коридору. — Нет, спасибо, мастер. Найдя на полках стеллажа какие-то тетради, Оби-Ван положил их на стол перед Энакином. На минуту отлучившись на кухню, Оби-Ван сел напротив ученика и ответил на его улыбку своей. — У вас уютно, учитель. — Спасибо, Энакин. Мне кажется, что моя квартира заслуживает звания главного барахольщика города. — Нет мастер, у вас действительно здорово. Оби-Ван улыбнулся шире, открыв в тетради нужный конспект. Энакин, правда, уже отметил главный минус этой квартиры — расслабляющая атмосфера, присущая учителю, здесь во много раз преумножена, из-за чего, мозг отказывался от какой-либо работы. — Хорошо, начнём с недавно пройденного материала. Что ты знаешь о романе «Унесённые ветром»? Энакин однозначно присутствовал на одной из лекций: может, даже на двух. Уроки Оби-Вана, он вообще прогуливал редко, а вот витал ли он в облаках — вопрос уже совсем другой. Примерные воспоминания с усердием выплывали из дальних углов памяти: чёрно-жёлтый свитер профессора, написанное на доске «Тара», роковая вдова, влюблённая в своего соседа… Соединить бы всё воедино… — Хорошо, начнём с простого. Главная героиня романа — Скарлетт… — Тара? — О’Хара. Тара — это дом, построенный её отцом во время его переезда в Америку. Но ты молодец, что вспомнил! — он перевернул страницу конспекта, — И так, что ты можешь сказать о главной героине? — Она была… Красивой? Оби-Ван улыбнулся. — Так… Почему же? Опиши её. — Там что-то про раскосые глаза было… И каштановые волосы. И… эм… Изящность? Ох, не мой типаж, если честно. Оби-Ван рассмеялся. — Тем не менее, вспомнил ты точно. Если вспомнишь, можешь добавить, про игривость её взгляда… Энакин, казалось, находился в комнате только на половину, пустынным взглядом рассматривая глаза Оби-Вана. Учитель, почувствовав, что внимание ученика вот-вот иссякнет, слегка улыбнулся. — Я понимаю, Энакин, что подобный роман, а тем более в твоём возрасте, выглядит скучным и неинтересным. Но мы должны сделать на него упор, потому что, скажу тебе по секрету, это любимый роман Шаак Ти, и она, скорее всего, задаст больше вопросов, именно по нему. В нём много деталей и противоречий, но если ты сможешь правильно ответить на все вопросы, хотя бы по этому произведению, ты уже сможешь получить тройку. Энакин кивнул. — Я понимаю, учитель. Послышался свист чайника. — Впрочем, мы можем сделать небольшой перерыв. Оби-Ван ушёл на кухню. Энакин раздражённо потрепал себя по волосам. Ему необходимо сосредоточиться, но это выше его сил. Он постоянно отвлекается на свои мысли, а если не на них — то на учителя, думая о том, какая бы классная пара из них могла выйти. И при чём во всем: и в дружбе, и в напарничестве, и в спорте, и в отношениях… Он встряхнул головой, смущённо отгоняя последнюю мысль. Оби-Ван принёс чай с чашками и печеньем. Разлив чай, учитель снова погрузился в конспекты, отмечая и вычёркивая какие-то слова, а Энакин внимательно следил за его движениями, поедая печенье. «С шоколадной крошкой — моё любимое, — с удовольствием отметил про себя Энакин, — Пожалуй, из нас действительно могла бы выйти классная пара». Слегка порозовев от ещё одной нелепой мысли, Энакин отвёл взгляд на шкаф, в котором наверняка покоились все четырнадцать, а точнее пятнадцать (а может и больше) свитеров мастера, пытаясь вспомнить каждый из них. «Вот бы надеть хоть один из его свитеров — они наверняка пропитаны его ненавязчивым, приятным запахом… Я бы долго такой носил» — подумал Энакин, улыбнувшись. — …Энакин? Он резко повернулся, однако покраснел пуще прежнего. — Всё в порядке? — Да, учитель, в полном. — Что же… Скарлетт эгоистична, упряма, дерзка. Но вместе с тем, её сердце не такое чёрствое, каким может показаться. Она часто помогала своим близким, и очень много сделала для своей золовки, которую, к слову, ненавидела — Мелани Гамильтон-Уилкс. — Она принимала у неё роды? — Да, да! Сама, с помощью Присси. Доктор был слишком занят ранеными. И, Скарлетт очень храбра. Она спасла ради своего сына, шпагу мужа — чуть ли не ценой Тары или даже собственной жизни. Энакин не раз задавался вопросом, почему Оби-Ван так возится с ним. Ведь если честно, Энакин этого совсем не стоит. От него никакого толку буквально ни в чём: он даже себя проконтролировать не может, сотый раз срываясь на драки и дерзости. И даже сейчас, когда Оби-Ван в очередной раз видит, как Энакин снова улетает в свои раздумья, он лишь мягко одергивает его, не раздражаясь, или, очень хорошо это скрывая. — Это лишь некоторые из основных точек. Но, чтобы лучше раскрыть героиню, автор ввела полную противоположность Скарлетт — Мелани… Ох, зачем мне делать такие подробные конспекты? Оби-Ван поднёс карандаш к губам, внимательно скользя взглядом по листу. — Учитель… — Да, Энакин? — А почему вы решили стать учителем? Оби-Ван на мгновение оторвался от тетради, взглянув на Энакина, ожидавшего ответа, и немного растерялся от неожиданно заданного вопроса. Энакин понял, что, кажется, снова сорвался на дерзость. В конце концов, личная жизнь Оби-Вана не его дело, и мастер имел полное право разозлиться. Но вместо этого, он лишь мягко улыбнулся. — В ту пору родители считали, что я не способен самостоятельно принимать решения. А я хотел в военный колледж. Энакин улыбнулся. — В военный колледж? — Да. Можешь не верить, Энакин, но в пору своей юности я был почти как ты, — если только чуть-чуть предусмотрительнее, — и часто участвовал в школьных драках. Что бы немного умерить мой пыл, мама записала меня в фехтовальный клуб. Мне нравилось. Хотя, это мне и не помогало. — улыбнулся Оби-Ван. — Почему же вы не поступили? — Папа решил, что это пылкое, юношеское решение и устроил меня в престижный! гуманитарный колледж. Долгое время, я пытался снова поступить в какое-нибудь военное учреждение, но… Работа учителя, в итоге, просто приелась. Впервые за несколько лет, Энакин задумался о своём будущем. — Меня ждёт тоже самое. Оби-Ван отвлёкся от конспекта и взглянул на Энакина. — Мама наверняка пихнёт меня к сводному брату, а этот зануда хочет быть финансистом, — Энакин сморщился, — Если меня не отчислят на следующий день, конечно. Оби-Ван засмеялся. — Ты слишком строг к своей матери, Энакин. Она желает тебе только добра. Думаю, тебе просто стоит поговорить с ней. Энакин откинулся на спинку стула, пусто глядя на баночку с печеньем. — С ней невозможно разговаривать. Любое её слово это глупые манипуляции. Сегодня, например, она решила больше сюсюкаться с Оуэном, чтобы вызвать во мне ревность… Ну, не чушь, а? «Видимо, нет, если у неё это получилось» — подумал Оби-Ван и ободряюще улыбнулся: Энакин напоминал ему ребёнка, знающего, в чём он неправ, но из упрямства этого не признающего. Он даже так же по детски надул губы, скрестив руки на груди и злобно сверля взглядом пол. Тишину прервал звонок и вибрация, напоминающая землетрясения. Кнопочная нокиа Энакина, заскакала по сумке, пока хозяин её не поймал. — Я принесу ещё печенья. — буркнул под нос Оби-Ван и ушёл на кухню. Энакин поднял трубку и начал оживлённо ходить по комнате, как обычно делал во время телефонного разговора. — Энакин, где ты ходишь?! Почему ты даже не позвонил или не предупредил Оуэна?! Почему ты так халатно относишься ко мне?!.. Энакин раздражённо выдохнул. — Мам, я у своего учителя, мы готовимся к аттестации. Оуэна я в школе не видел, а баланса на телефоне нет… К тому же, с утра ты не так уж беспокоилась обо мне… Шми снова начала прибегать ко всем оттенкам своих манипуляций, которые Энакин, как всегда, не смог спокойно выслушать, столь же пылко отвечая на эмоциональные всплески матери. — …В таком случае, можешь не возвращаться домой, ясно?! Мать тебе, судя по всему, больше не нужна! Энакин не успел возразить, как линия прервалась: мама опустила трубку. — Ну и ладно! Он швырнул телефон на кровать, после чего злостно разлёгся на ней, гневно смотря на потолок. Глаза так и слипались: мама выбила в нём последние силы глотать чёртову литературу. Полудрём наступил быстро. Энакин слышал, как Оби-Ван вернулся с кухни и открыл шкаф, после чего, почувствовал его тепло, совсем рядом. Учитель накрыл его пледом и потрепал по волосам. Сон наступил так сладко и неожиданно, что Энакин не захотел ему противиться. Странные, но желанные касания преследовали его в сне. Приятные ощущения, кололи по всему телу, а возникающие видения, одурманивали. И снова Оби-Ван, снимающий свитер и протягивающий его Энакину; и снова квартира Оби-Вана, с двумя, неловко танцующими учителем и учеником; и снова неловкость, сменяемая чем-то, отдалённо похожим на поцелуй. Проснулся он через час, увидев фигуру учителя, склонившуюся над тетрадями. Оби-Ван продолжал корректировать конспекты. — Надеюсь, ты выспался, Энакин. Энакин сильнее закутался в плед. — Нет. Совсем нет. Энакин лёг на спину и потёр переносицу. — Этот толстяк храпит всю ночь, а его сын, постоянно что-то бубнит за стенкой. У меня хронический недосып с того момента, как мы съехались. Энакин снова лёг на бок, беспокойно сжимаясь. Казалось он не знал, какая поза будет самой удобной. — Учитель… Глупо, конечно, просить… Но, могу я остаться у вас? Оби-Ван неотрывно делал пометки в тетради. — Я бы с радостью, Энакин, но ты нужен дома. Твоя мама будет беспокоиться, а я этого не хочу. Снова надув губы, Энакин уткнулся в одну из подушек. — Сегодня ты должен переночевать дома, Энакин… Но… Если твоя мама будет не против, можешь заходить ко мне в любое время. Энакин снова оживился и вскочил, отчего часть подушек чуть не упала на пол. — Правда? — Да. — Здорово! Он встал с кровати и сел за стол, пытаясь заглянуть учителю в глаза. — В любое время? И после школы тоже? — Да, Энакин, да… Но при условии, что сегодня ты ночуешь дома, и твоя мама не будет против! Энакин, казалось, не слышал этих слов. Непонятная эйфория, охватившая его, зажгла в нём какой-то огонь, с которым Скайуокер понятия не имел, что делать. — …Энакин! — А?!. Оби-Ван слегка нахмурился. — Сосредоточься, пожалуйста. На, это тест за первое полугодие. На что не можешь ответить, ставь знак вопроса. Тест тянулся дольше, чем того ожидал Оби-Ван. Энакин то и дело смотрел на учителя, на вопросительный взгляд лишь качая головой. — Я закончил, учитель. — он протянул ему тест. Оби-Ван отложил его, взглянув на наручные часы, которые Энакин прежде не замечал. — Тебе пора домой, дружок, — Оби-Ван собрал несколько тетрадей и протянул их ученику, — Я собрал тебе несколько конспектов, ознакомься, и обязательно выучи то, что я подчеркнул карандашом. И ответь мне письменно на вопросы, в конце каждого конспекта. — Хорошо, учитель. — Жду твои ответы завтра в школе. Занеси мне их до уроков. Сказав это, Оби-Ван надел куртку и обмотал шею шарфом. — Я провожу тебя, ты не против? — Я? Нет, конечно, нет. Они молча спустились с лестницы, и столь же молча шли до остановки. Энакин представлял, как здорово будет подружиться Оби-Ваном: из всех людей в этом маленьком, тухлом городке, ему, пожалуй, было интересно только с учителем литературы. — Энакин… — Да, учитель? — Постарайся понять свою маму. Ей сейчас тоже очень непросто. Как вообще можно отказать этому голосу? Скажи это кто-либо другой, Энакин разорвал бы его в клочья: кто смеет совать свой нос в его жизнь? Но голос учителя был мягок и не навязчив, в нём не слышалось укора, или раздражающего наставления. Дружеский совет, просьба, но не более. Энакин улыбнулся. — Хорошо, мастер. Адский автобус, как называл его Энакин, приехал. — Удачи тебе, Энакин. — Вам тоже, мастер. Оби-Ван некоторое время, глядел автобусу вслед. *** Мама долго кричала, снова и снова давила, то на жалость, то на его гордость, то на его упрямство. Но Энакин ничего не ответил. Вообще ничего. Лишь поцеловал маму в щёку и заперся в своей комнате. Шми, и сидевший в наушниках Оуэн, удивлённо посмотрели ему вслед. *** Не успев достать в столовой кофе, Оби-Ван зевал, еле держа себя в руках. Но это того стоило. Энакин, очень добрый парень, пусть и не с простым нравом. В нём чувствовался пыл, который Оби-Ван когда-то отпустил в зыбучие пески рутины, и если бы не огонь в этом парне, Оби-Ван, скорее всего, сгнил бы со скуки, в этой пыльной школе. Энакин покорил его своей улыбкой с самой первой встречи. Оби-Ван нервничал, потому что тоже был новеньким, и язык, при виде уставших, томных лиц, сильно заплетался. «Покажи им класс, давай, — горели его глаза, а на губах дерзко и свободно играла улыбка, — Я вижу, что ты можешь». Да, Энакин однозначно стоит вложенных в него сил. С этими мыслями, Оби-Ван, с улыбкой зашёл в класс. На столе лежит тетрадь: рядом, лежит маленький пакетик и кофе из старбакса. К пакетику была прикреплена записка.

«Учитель, я не был уверен, латте или американо, и взял на свой вкус. Надеюсь, угадал. P. S: Прикрепите инопланетяшку к ключам Энакин»

«О чём ты думаешь, Энакин? — улыбка, всё же, невольно проскользнула, когда он прикрепил чудика к ключам». Сделав глоток кофе, он широко улыбнулся. Угадал.