В свободном падении

"Days before you came... Counting breaths inside me, Even crack cocaine Couldn't start to hide me." (Дни перед твоим появлением… Считаю вдохи и выдохи, Даже сильный кокаин Не смог отвлечь меня.)

Placebo - Days Before You Came

Когда на улице появляется голубое свечение, Клаус думает, что лсд наконец-то открыл ему все тайны вселенной. Но когда оттуда появляется Пятый, земля уходит из-под ног, а метка на руке вспыхивает болью. - Вы все видите маленького Пятого или только я? "Пожалуйста, пожалуйста... только не будь галлюцинацией, я больше не выдержу." Клаусу кажется, что он всё же сошёл с ума. Потому что происходящее точно не может быть правдой. Его ад никогда не закончился бы так просто. Пропавший соулмейт вернулся спустя 17 лет - звучит, как заголовок из жёлтой прессы или начало сопливой сказочки для детей, но уж точно не как что-то, что могло случиться с наркоманом-неудачником. Но Пятый и вправду оказывается настоящим, шипит, плюётся сарказмом и ищет кофе. Клаус смотрит на эту картину и не может понять, как к этому относиться. Он боится, что если хоть на секунду отведёт взгляд, мальчик перед ним снова исчезнет. Парень вспоминает, как в детстве тратил последние карманные деньги на весьма дерьмовую банку кофе, а позже с яркой улыбкой притаскивал её Пятому. Что ж, хоть что-то не меняется. На душе даже немного теплеет, но в происходящее всё равно не верится. Пятый же в восторге и ужасе одновременно. Он наконец-то вернулся домой, но в теле пятнадцатилетнего подростка, а ещё у него всего 7 дней, чтобы остановить апокалипсис. К тому же... Он смотрит на так изменившихся братьев и сестёр и не чувствует себя "дома". Киллеру кажется, что он не выбрался, будто всё ещё находится на руинах города в полном одиночестве. Он как будто чужой здесь. Нет, он по-прежнему любит их всех и жизнь за них отдаст, но где-то в душе появляется тянущая боль. Потому что всё, что он знает о них, было написано в Ваниной книге. Ситуация пока довольно паршивая, но ковыряться в душевных ранах - тоже не вариант. Не сегодня. Не в ближайшие 7 дней 12 часов и 9 минут. Он коротко отвечает на все вопросы, а после сбегает в свою старую комнату. Сейчас нет времени на все эти розовые сопли, нужно торопиться. У него в голове часы отсчитывают секунды и он больше не уверен, успеет ли. Переодеваясь, мальчик находит в кармане клочок бумажки с выцарапанным на ней "Клаус". Свой почерк Пятый не спутал бы ни с чьим, но именно эту надпись он совершенно не помнит. Не помнит, зачем и когда она была написана, а главное - для кого. Ладно, он обязательно разберётся с этим позже. Когда все разбегаются по своим делам, будто происходящее - обычный семейный вторник, Клаус всё ещё не может смириться, что происходящее это не сон или его очередной трип. Слишком сюрреалистично, странно и дико даже для его больного воображения. Он трёт предплечье, на котором элегантным, строгим почерком выведено "Пять". Эта чёртова надпись была самым прочным якорем, путеводной звездой всю его жизнь, всё такая же яркая, как и в первый день. Благодаря ей Клаус знал, что его родственная душа всё ещё жива, поэтому ему ещё есть ради чего держаться. Но даже когда его брат наконец вернулся, Четвёртому кажется, что он всё так же далеко от него, как и год, и десять назад. Бен всё это время молча стоял в шоке от происходящего. Могло ли наркотическое опьянение медиума передаться и ему тоже? Вряд ли. Значит мыслить нужно рационально. - Клаус... Ты должен сказать ему, - шёпотом напоминает призрак. Но Клаус даже себе сейчас ничего внятного сказать бы не смог. Поэтому уходит за новой дозой, чтобы как следует обдумать всё на нетрезвую голову.

...

На следующий день Четвёртый просыпается от очередного кошмара. Ему снятся крики Бена, Пятого и крик мальчика с больными серо-голубыми глазами, хотя он думал, что уже позабыл его голос. Это определённо очередное ужасное утро. Рядом ехидничает Бен, мол наркота закончилась, так что ближайшие полчаса тебе придётся провести трезвым. Но братец видимо забыл, что у Клауса закладки по всему дому, ему не о чем волноваться. - Клаус, ты же знаешь, что тебе станет легче, если ты просто покажешь ему метку, - Бен иногда походил на ворчливого старика даже больше, чем их собственный отец. - О, конечно, - протягивает медиум наигранно слащавым голосом. - А потом он сразу предложит выйти за него замуж и будем мы жить долго и счастливо, как в чёртовых сказках! - Ты собрался замуж? - резкий голос Пятого прерывает их разговор и Бен катится со смеху. Бормочет что-то вроде "не упусти свой шанс, счастливчик". - У нас конец света через несколько дней, ты можешь перестать страдать хернёй?! Лучше помоги мне. Клаус шикает на Шестого и поворачивается к мальчику. Глаза сами по себе опускаются на чужую руку, прикрытую рукавом пиджака. Он гадает сколько сейчас Пятому лет, есть ли у него уже метка? А если там не его имя? Он читал о таких случаях, когда у пар устанавливается односторонняя связь. И медиум уже сомневается, что хочет знать ответ на свой вопрос. Пятый почти рычит, не видя никакой реакции брата. - Я тебе заплачу! Только оденься прилично, мы идём в медицинский центр, - с этими словами киллер разворачивается и испаряется в синем всполохе. Клаус всё ещё смотрит ему вслед, пытаясь обдумать ситуацию. Вчерашнее шоковое состояние наконец сменяется чем-то более привычным - болью в районе сердца. Эти чувства внутри ощущаются правильно, на своём месте, Клаус с ними фактически сросся. Парень подцепляет сигарету с полупустой пачки на столике трясущимися пальцами и закуривает прямо в комнате. Никотин проходится сладкой истомой по нервам и думать становится немного легче. У него всего 2 варианта: остаться в доме и закинуться чем-то помощнее, чтобы не вспоминать о Пятом, или пойти за этим сумасшедшим мальчишкой и дать себе призрачный шанс на новую жизнь. Было лишь одно "но" - Клаус никогда не умел говорить "нет" Пятому. Поэтому медиум молча идёт собираться. Бен удивлённо смотрит на него, но никак происходящее не комментирует. Не каждый день видишь, как Клаус спокойно делает то, о чём его попросили и даже не жалуется.

...

Через час они уже сидят в кабинете мистера Бигга. Клаус всё это время находится в прострации, плохо понимая, что происходит вокруг. Бен снова куда-то испарился и Четвёртого некому успокоить. А внутри уже поднималась буря. Он решительно не понимал, что происходит с Пятым, что происходит с ним самим. И ему было так глубоко плевать на чёртов апокалипсис. К Клаусу подбиралась ломка, он не успел принять дозу перед выходом. Поэтому его обычно нестабильное состояние только ухудшалось с каждой минутой. Вся боль и злость стремились выбраться наружу. Ему так хотелось ударить то ли Пятого с его хладнокровностью и безразличием, то ли себя за то, что в глубине души надеялся все эти годы, что с возвращением его соулмейта, всё изменится к лучшему. Клаус решает выбрать и то, и другое. Поэтому начинает угрожать мистеру Биггу, а после замахивается и попадает Пятому в челюсть. Тот смотрит больше с удивлением, чем злостью, и это ещё больше раздражает медиума. Он берёт в руки снежный шар с маленькой планетой внутри. - Мир на Земле. Как это мило! - ведь это у них ебучий мир на Земле, а у Клауса внутри кровоточащая бездна, поглощающая его собственную душу. Где эта дурацкая справедливость про которую все кричат?! Да пошло оно всё! И он бьёт себя с размаха в голову этим самым шаром. Рядом вздрагивает Пятый, но не останавливает брата. - Вот, что сейчас произойдёт Гранд, - у Клауса голос напряжённый, пугающий. В глазах плещется то ли безумие, то ли отчаянье. Метка на руке всё ещё жжётся и даже вода вперемешку с осколками, стекающая по лицу и костюму, не облегчает боль. - Я Ланс, - мужчине действительно хочется скорее сбежать от этих двух сумасшедших. - Где-то через 60 секунд сюда ворвутся 2 охранника, увидят кучу кровищи и спросят: "Что, чёрт возьми, произошло?". И мы им скажем, что ты отделал нас по первое число! - у Четвёртого актёрский талант отточен годами в жестокой семейке и на криминальных улицах с притонами вместо квартир. Поэтому пугающие слова и оскал на лице даются легче, чем даже просто стоять рядом со своим соулмейтом. Где-то за спиной медиума Пятый в восторге улыбается и поверить не может, что брат на такое способен. Внутри даже проскальзывает гордость за то, что из бледного мальчишки, который боялся любого шороха, вырос мужчина, умеющий добиваться своего. Пусть даже таким экстравагантным способом. - О, тебе понравится в тюрьме! Я был там. Цыплёночек вроде тебя... О, Господи, да тебя из рук в руки будут... - Клаус покачивает бёдрами, намекая, что ждёт этого упрямца. - Тебе там понравится - это главное! У Пятого по спине холодок пробегает. Он щурится и напряжённо смотрит на Клауса, мысленно делает пометку, поговорить с ним об этом позже. Не сейчас. Не в ближайшие 6 дней и 13 часов. - Да ты поехавший, ублюдок! - Ланс сдаётся. Клаус немного подвисает. От фразы где-то внутри появляется вспышка боли и сразу исчезает. Его столько лет называли сумасшедшим и он всё ещё боится, что однажды это окажется правдой. - Благодарю, - в глазах исчезает злость, остаётся только нескончаемая боль. Он сплёвывает остатки стекла и не замечает, как рядом сияет своей улыбкой Пятый. Конечно же, мужчина отдаёт им всю информацию и всё ещё в страхе косится на Клауса. Пятого это откровенно забавляет. Он никогда бы не подумал, что его брата хоть кто-то может бояться. Они выходят на крыльцо, снова ругаясь. - Клаус, это всё неважно! Кто-то скоро потеряет глаз и этот кто-то положит конец всей жизни на планете, - Пятый раздражен, ему не хватает пары секунд, чтобы перейти в стадию "злость". У Четвёртого наоборот, сердце проваливается в желудок, тело окатывает волной разочарования. Серьёзно? Человек, которого он ждал 17 лет, наконец вернулся, а вселенная даёт им времени, чтобы разве что попрощаться? Он до последнего старался верить, что это глупый розыгрыш или ошибка. Клаусу хочется истерически то ли смеяться, то ли плакать. Но больше всего ему хочется забыть обо всём, вернуться в свой наркотический кокон и сделать вид, что ничего не было, что Пятый со своим апокалипсисом ему всего лишь приснился. Поэтому он просит свои честно заработанные на новую дозу. - Серьёзно?! Конец света близко, а ты думаешь только о том, как бы упороться? - Пятый в шоке и ярости одновременно. Всё хорошее, что он разглядел в брате за эти полчаса, резко испаряется, - Ты бесполезен. Вы все бесполезны! - Да ладно, не будь таким серьёзным, старик! - Клаус не хочет ругаться. Если у них осталось всего 6 дней, то он не хочет тратить их на ссоры. Но сказанное всё же задевает что-то внутри. Он пытается перевести всё в шутку. - Слушай, я же только что понял, почему ты весь в напряге. Да у тебя же дикий недотрах! Столько лет прожил один. От такого и крыша поедет, - парень невольно сравнивал его с собой. Клаус на стены лез от одиночества, находясь даже в огромном городе с кучей людей вокруг. Какого же было ребёнку попасть в мир, где кроме него не было ни души? Призраки лишь сильнее напоминали медиуму, что никому из живых он не нужен. Поэтому он лез в любую чужую койку, которую ему предлагали. Пятый же наоборот оградился от всех, лишь бы больше не привязываться. Одиночество стало его палачом и защитником одновременно. И Клаусу было больно думать о том, как прошли его годы вдали от дома. - Но... Я был не один, - Пятый хмурится. У него камень на душе весом в тонну, который даже вздохнуть не даёт, а в голове тиканье часов напоминает, что его время уходит. 6 дней 12 часов и 32 минуты. - О-о, - тянет Клаус. Внутри что-то треснуло, он отчётливо слышит хруст. В горле ком, а дыхание перехватывает. Он и здесь опоздал. Он и здесь больше не нужен. - Вот так новость, - губы едва слушаются. Он всё ещё надеется, что у Пятого просто проснулось отвратительное чувство юмора. - Её звали Долорес. Мы были вместе 30 лет, - киллер смотрит в глаза собеседнику, пытается выловить чужую реакцию. А в груди тоска по потерянной девушке. Её сейчас так не хватало рядом, чтобы просто не сойти с ума и закончить дело, чтобы иметь хотя бы кого-то родного рядом. - 30 лет?!, - у Клауса всё же подступает истерика, он смеётся, но смех горький с привкусом разочарования на языке. Да, он тоже далеко не святой, но чтобы прожить с кем-то 30 лет, нужно действительно его любить. - Боже, да у меня отношения длились максимум недели 3, - он уже не замечает, что говорит это вслух. Пятому очень сильно сейчас наплевать что там у Клауса в личной жизни. Его тянет к Долорес, к её прохладным объятиям и спокойному голосу. Голос Клауса хрипит, а изо рта вылетает всякая ерунда, и Пятому кажется, что рядом с братом ему невыносимо. Поэтому он быстро телепортируется в такси и едет в торговый центр. Едет возвращать свой голос разума, свою Долорес, свою любимую. У Клауса сердце раскалывается на кусочки, будто битый витраж. В голове хаос, глаза жгло неимоверно, хотелось орать и биться в истерике, потому что хороший финал ему в любом случае больше не светит. Может и хорошо, что апокалипсис близко. Смерть его давно уже не пугает. Но вместо всего этого, он встаёт со ступенек центра и идёт к ближайшему дилеру. Пора вытравить эту дрянь изнутри, по ошибке именуемую чувствами. Рядом маячит Бен. Как всегда, не вовремя. - Клаус, мы разберёмся с этим после апокалипсиса, слышишь?! - Бен почти орёт ему в ухо. - Соберись, если вы оба погибнете, то счастливым уже никто не будет! - Уходи, - у Клауса голос выражает усталость вселенских масштабов. Он был не готов ни к чему из того, что произошло с ним за эти два дня. Последние силы ушли на то, чтобы хоть немного сдержать эмоции. Но Бен явно добивался обратного. - Хватит себя жалеть. Ты всю жизнь это делал! - Бен не успокаивается. Это его шанс убедить брата, побыть хоть немного трезвым. Хотя бы пока они не разберутся с концом света. - Читай нотации кому-нибудь другому, - у медиума внутри боль разливается пополам со злостью. Ему не нужно, чтобы кто-то напоминал о том, какой он жалкий, он и так это знает. - Клаус! Ты можешь наконец... - договорить Шестой не успевает, потому что Клаус поворачивается к нему с такой яростью в глазах, что ноги подкашиваются. - Отъебись от меня! - орёт медиум. Он явно теряет голову и ходит уже по грани. Из глаз брызгают слёзы. Всей душой он хочет, чтобы его оставили в покое хотя бы на минуту. А в следующее мгновение видит шокированное лицо Бена, который тут же испаряется. Клаус благодарит всех богов и идёт наконец за дозой.