날 용서할 수 없는 난
그래 널 용서할 수 없는 난
계속 날 울리고 또 너를 그리고 옛날을 원하고 있어
좀만 더 가면 돼 한 발짝만 더 디디면 모든 게 끝나
미련하게 잡고 있지마 날 그만 놓아줘
(Я не могу простить себя,
Я не могу простить тебя,
Я продолжаю звонить, хочу вернуть старые дни,
нужно просто пройти немного дальше,
ещё один шаг и всему конец.
Не будь глупым, отпусти меня.)
Jonghyun - Let me out
Клаус просыпается рано утром от лёгкого напряжения и дрожи. Ощущения привычные, уже почти родные. Ломка снова подступает, ускоренная вчерашним стрессом. А парню так хотелось просто валяться в кровати и забыть про весь чёртов мир.
Он уже переворачивается на бок, чтобы встать и пойти искать заначку, но натыкается на черную макушку. Пятый перебрался с матраса к нему под бок. Внутри расплывается тепло, а улыбка появляется сама собой. Клаус хихикнул, глядя на эту картину, но в эту же секунду мальчик дернулся. Парень решил не испытывать судьбу. Встал как можно тише и ушёл.
Вынюхав 2 дорожки кокаина и разбавив их выкуренным косячком, Клаус плавился от наслаждения на диване в гостиной. Так хорошо ему не было давно. Да, он закидывался, пока Ваня жила с ними, но в разы меньше, чтобы не расстраивать девушку. Сейчас же он волен делать, что захочет. Его больше некому контролировать и, если честно, Клаус не уверен радует ли его это. У него нет друзей, несмотря на то, что в любом клубе или баре его узнают в лицо. Там всегда найдутся те, кто угостят его выпивкой или наркотой, те, кто предложат ему жаркую ночь, но нет ни одного человека, кто просто спросил бы, всё ли у него хорошо. У него забита телефонная книжка, но он давно перестал отвечать на звонки, без угрызения совести игнорируя всех.
Клаусу плохо где-то внутри, где-то в районе сердца или желудка. Он хотел бы, чтобы кто-то родной был рядом сейчас, но в то же время он очень устал и не хочет никого видеть, снова улыбаться, отвечать на вопросы. У него давно не осталось сил ни на что. Парень всё чаще думал о том, ради чего всё ещё держится, почему просто не перешагнет черту? Например, черту между крышей и пропастью или черту между тротуаром и проезжей частью. Почему не положит под язык штук 10 марок, в конце концов? И каждый раз с ужасом находил всё меньше причин не делать этого. Его философией всегда было "жить в кайф", во всех смыслах. Жизнь должна приносить удовольствие, иначе в ней нет никакого смысла. Но боли в последнее время было всё больше, она затапливала всё нутро, обволакивала сердце, погружая его в агонию. С этими мыслями парень погрузился в тревожный сон.
Пока Клаус размышлял о своей жизни, сверху спустился сонный Пятый, но увидев состояние брата, мгновенно напрягается. Решив, что Клаусу нужно побыть одному, он тихо уходит на кухню. Ему не нравится, что медиум постоянно травит себя, хочет забыть о прошлом, пытается сбежать от проблем вместо того, чтобы решить их. Чужая слабость вызывает лёгкое отвращение. У Пятого не было возможности вести себя так же безответственно, когда он понимал, что не справляется. Ему приходилось брать себя в руки, игнорировать боль и страх, выживать. И теперь наблюдая, как Клаус делает всё, что угодно, лишь бы не бороться, он чувствует ещё и раздражение пополам с чем-то похожим на жалость.
У бывшего киллера уже выстраивается план в голове, пока он делает себе кофе и сэндвичи. Так продолжаться не может. Всё, чего наркоман добьётся в конечном итоге - лишь мучительная и скорая смерть. К тому же это хорошая возможность для подростка занять себя чем-то полезным. В идеале он ещё и спасёт жизнь близкого человека. Чем не маленький апокалипсис? Пятый просчитывает все возможные ответы брата, придумывает, как эффектнее их парировать, выстраивает цепочку аргументов. После этого спокойно заканчивая завтрак, выходит к непутевому братцу.
В это время Клаус понимает, что всё же перегнул с дозировкой. То, что он принял за сон, было предобморочным состоянием. Его подташнивало, в глазах плыло, ещё немного и его вырубит. Унесло слишком сильно, видимо, организм стал отвыкать от разной дряни, а может похмелье сказывается. Исправлять это не было ни сил, ни желания, медиум прикрыл глаза и провалился в темноту.
В следующий раз он приходит в сознание, когда ему чем-то сильно заезжают по лицу, щека жутко болит. Парень видит перед собой напуганного Пятого и не сразу понимает, что происходит.
- Ты себя убить решил или что?! - мальчик в шоке от произошедшего. И вся ситуация только больше убеждает его в своём решении.
- Мелкий, не суетись. Подумаешь, отключился на пару минут, - язык заплетается, его всё ещё тошнит. Клаус потирает щёку и пытается встать, но его останавливают на вид такие хрупкие, но сильные руки.
- Действительно, подумаешь, ничего страшного! Очнись, идиот! Я тебя не для этого спасал, - Пятый был зол и всё ещё встревожен. Он знал, как остановить апокалипсис, но понятия не имел, как остановить Клауса, когда тот разрушает свою жизнь. - Ты вообще не видишь в этом проблемы?
- О-о, малыш испугался? - Клаус пьяно улыбается ему, пытается вывести из себя, чтобы Пятый наконец ушёл.
- Просто не хочу хоронить тебя снова! - мальчишка почти прорычал эти слова в лицо брату.
- Со мной правда всё хорошо, - черты лица Клауса смягчились, улыбка стала нежной, а взгляд наконец приобрёл осознанность. Он прекрасно понимал, что для Пятого это больная тема и каждый раз пытался убедить его, что мальчишка справился, всё хорошо, его личная война уже закончилась.
- Ты хоть на секунду иногда представляешь, что будет с нами (
со мной), если ты умрёшь?! - мальчишку несло, он это понимал, но не мог остановиться. Перед глазами снова были те самые четыре трупа под горой кирпича и пепла. В груди как по щелчку появились тревога и страх. Страх того, что он не справился, никого не спас, не вернулся. Но он старался сосредоточиться на том, что сейчас ему нужно спасти одного конкретного человека.
- Ничего не будет, Пятый, ничего не изменится, - устало отвечает медиум и снова натягивает улыбку. Он не хотел бы сейчас об этом думать и ещё меньше хотел участвовать в этом разговоре. Парень снова пытается встать, но ему внезапно прилетает звонкая пощечина по той же щеке.
- Клаус, так дальше нельзя жить! По крайней мере, я тебе не позволю, и мне плевать, что ты об этом думаешь, - это даже не предупреждение, скорее приказ. А приказы Клаус до зубного скрежета терпеть не мог с детства, ещё когда папаша был жив.
- Ох, а утро так хорошо начиналось. С чего вдруг тебе вообще стала интересна моя жизнь? - прозвучало более резко, чем он хотел, но раздражение уже клокатало внутри. Парень откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Пятый же боролся с желанием ударить его ещё разок.
- Если бы мне было всё равно, я бы не стоял сейчас здесь, - Пятый не переносил эти сопливые разговоры о чувствах и полагал, что брат и сам прекрасно знает, что он ему не чужой.
Клаус приподнял голову и уставился на мальчишку. Ему совсем не нравилось то, что происходит. Да и счёт пока складывался не в его пользу.
- Пора завязывать с этой гадостью, пока и правда себя не угробил, - Пятый видит, что медиум хочет что-то возразить, и быстро перебивает его. - Я помогу тебе, ты не будешь разбираться с этим один. К тому же я уже составил план лечения, - это уже был блеф. Киллер знал, как выслеживать наркоманов, а не как лечить их от зависимости.
Клаус с тихим стоном снова откидывает голову назад. Он столько раз слышал эти слова, что они уже не вызывали ничего кроме раздражения. Четвёртому так часто обещали счастливую, трезвую жизнь, что она стала восприниматься, как нелепая, детская сказка. Психиатры в центрах реабилитации ставили ему самые разные диагнозы от хронической депрессии до шизофрении. Но ни что из выписанных препаратов и близко не помогало так хорошо, как наркотики. К тому же, это было единственное, что купировало его способности. Поэтому всё, чего он сейчас хотел, чтобы его оставили в покое, он хотел тишины и возможность перестать улыбаться, доказывая всем, что он в порядке.
- Слушай, я всё понимаю, совесть там, братская любовь проснулась, но это не ко мне. Я вполне справляюсь сам, - с этими словами он наконец встаёт, чтобы уйти подальше отсюда, но голова ужасно кружится, ноги подкашиваются и он падает.
- Ну да, вижу, - Пятый вздыхает и закатывает глаза. - Клаус, это уже не дружеское предложение, это твоей жизни касается, ты понимаешь?! Ты хоть знаешь, как за тебя все переживают? Элиссон каждый вечер жаловалась Лютеру, что ей тяжело уезжать, потому что она боится оставить тебя, а вернуться уже на твои похороны. Даже Диего однажды напился и рассказал мне, как ездил к тебе в больницу, когда ты впервые попал в реанимацию! Про Бена я даже думать не хочу, он каждый день тебя в таком состоянии видит!
- А он прав, - Бен внезапно появляется и встаёт рядом с Пятым, серьёзно смотря на медиума. Призрак видел в происходящем хороший шанс наконец вразумить Клауса. Тем более, если за дело взялся Пятый, то он точно не успокоится, пока не добьётся результата.
- Предатель, - тихо шепчет медиум, смотря ему прямо в глаза.
- А Ваня? Ты хоть знаешь, как она себя чувствует, когда видит тебя под кайфом? - это становится для Клауса последней каплей.
- Заткнись, я не хочу это слушать! Я и так знаю, какой я жалкий, так что просто заткнись! - Четвёртый шипит, понимает, что не сдержался, и только больше выдал своё состояние. По глазам брата видит, что тот этого и добивался.
Но это всё ещё не то. Киллер внимательно следит за его реакцией и понимает, что Клаус ещё держит себя в руках, не скажет ему ничего личного, отшутится, переведёт тему и снова уйдёт. Но ему нужно наоборот - довести брата до точки кипения, чтобы тот сорвался окончательно, а после истерики, когда медиум будет достаточно разбит и бессилен, предложить свою помощь. Пятый хоть и расчётливый, хладнокровный, но следующий аргумент говорить не хочет, потому что это низко, запрещённый приём, но ничего лучше сейчас в голову не приходит.
- А ты думал вообще про своего соулмейта? - мальчик замечает, как Клаус резко напрягается и внимательно смотрит на него. - Ты думал, что будет с ним, если ты умрёшь? Да даже в таком состоянии его метка должна быть всё время серой. Ты представляешь, какого ему?
И нет, честно, Клаус не представлял. Как-то был занят мыслью, что у него больше нет соулмейта, хотя вообще-то он был. Просто Клаус теперь никогда не узнает, кто он. Но Пятый прав. Где-то там есть человек, который ежедневно смотрит на свою метку и скорее всего каждый раз плачет, жалеет, что ему вообще достался такой человек. И эта мысль убивает Клауса, потому что он ненавидел делать кому-то больно. Он готов был терпеть любые упрёки, насмешки, крики и издевательства, лишь бы не бить в ответ. Четвёртый смотрит на брата с дикой злостью, потому что понимает, что его специально загоняли в эту ловушку, и он, как дурак, повёлся на это.
- Оставь меня в покое! Я не просил лезть в мою жизнь! - с этими словами Клаус всё же уходит в свою комнату.
Закрыв дверь, он садится на кровать и зарывается руками в волосы. Да, он знал обо всём, что говорил ему Пятый, просто предпочитал закрывать на это глаза, потому что ничего другого не оставалось. Он знал, сколько боли принёс этим людям, знал, сколько от него проблем, но и бросить употреблять не мог, потому что это означало бы провести целую жизнь в трезвом одиночестве наедине со своим кошмаром.
- Ты же знаешь, что против меня это бесполезно, да? - Пятый появляется напротив медиума почти бесшумно. Он дал ему несколько минут, чтобы успокоиться, и только потом переместился сюда.
- Ты предлагаешь мне бросить единственное, что делает мою жизнь счастливой, ради людей, которым много лет было наплевать на меня? Тебе не кажется, что это слишком высокая цена? - что ж, хорошо, Клаус тоже умеет играть в эти игры. Если он не может отговорить Пятого, то он сделает так, чтобы тот сам отказался от этой идеи.
- Мне было не плевать, - отвечает Пятый, уже спокойно смотря брату в глаза. У Клауса на секунду перехватывает дыхание, а взгляд становится ещё более несчастным.
- Но тебя рядом не было, - произнесено совсем тихо, вымученно.
- Знаю, но я пытаюсь исправить это сейчас, - и мальчишка с удивлением понимает, что правда хочет этого. У него ведь тоже никого не было, да и сейчас с ним остался только Клаус. Пятый устал от одиночества. - Так что, поможем друг другу?
- Хм, останешься, пока не услышишь о новом апокалипсисе? Всё ещё сомнительное предложение, - отвечает парень с нахальной улыбкой, придя в себя.
- Клаус, это касается твоей жизни, ты можешь понять?! - заводится снова Пятый, но по хитрому взгляду напротив понимает, что это было сказано специально. Медиум пытается отомстить, отвоевать своё. - И чего ты хочешь? - киллеру всё равно, что попросит брат, он сделает всё, что угодно, чтобы добиться своего.
- Пока не знаю. Будешь выполнять по одному желанию в день, идёт? - уже более спокойно отвечает Клаус. У него есть свой план. Он понимает, что Пятый хочет помочь ему, но ничего не может поделать с ощущением, что его загоняют в угол. Четвёртый сам в состоянии разобраться со своими проблемами.
- По одному за полгода, - киллера это не задело ни на секунду, он ожидал чего-то подобного.
- Десять раз в месяц?
- По одному в месяц.
- Может хотя бы пять раз в месяц?
- По одному в неделю, - устало выдыхает Пятый. Ему этот детский сад уже надоел.
Клаус недолго обдумывает предложение, потому что так довести Пятого будет гораздо сложнее. Но приходит к выводу, что просто придумает, что-то совсем сумасшедшее, чтобы мальчишка после первого же раза отстал от него. Тем более он может принимать наркоту тайком от Пятого, а это очень облегчит ему задачу.
Пятый уже по лицу медиума понимает, что тот будет изворачиваться, как может, лишь бы не лечиться. Но он просто ещё не понял, с кем играет.
- По рукам, у тебя уже есть план? - парень достаёт из кармана сигареты и закуривает прямо в комнате.
- Есть, завтра начинаем, - нет, у Пятого нет ничего, только безумная идея вылечить наркомана с тринадцатилетнем стажем. Очередная, невозможная идея-фикс.
После разговора Пятый уходит в библиотеку, чтобы найти хоть что-то полезное. Клаус остаётся в комнате и просто смотрит в потолок, его мысли похожи сейчас на тягучую карамель. Он не хочет думать, на что подписался, соглашаясь на сделку с Пятым. Так он лежит пару часов, выкуривает ещё один косячок и засыпает.
Пятый в это время накидывает план действий и первым пунктом в нём значится - "выкинуть все закладки из особняка". Этим он и занимается, пока его брат спокойно спит.
Клаус просыпается через несколько часов от очередного кошмара, но в этот раз старается не кричать. Находит под кроватью пакетик фена и делает новую желанную дорожку. Позже выходит посмотреть, чем занят Пятый. Тот обнаруживается на кухне с чашкой кофе и книжкой по фармакологии в руках, рядом лежало ещё несколько по медицине и психиатрии. Клаусу было одновременно смешно и грустно от этой картины.
- Ты решил в медицинский поступить или сразу диссертацию про наркозависимость написать? - Клаус тоже делает себе кофе и садится рядом с братом так, чтобы можно было заглядывать в книгу.
- А ты мазохист что ли? Хочешь ломку прям так переносить? - Пятый устал, это была его шестая кружка кофе и уже третья книга за этот вечер. Клаус тоже замечает его состояние.
- Мазохист, но в любом случае, малыш, не надрывайся так, всё со мной будет в порядке, - отмахивается наркоман, но Пятый даже на прозвище не реагирует, так что дело явно дрянь.
В итоге медиум просто вырывает у него книгу и тащит мальчика наверх в свою комнату.
- Идиотское тело, даже пару дней без сна потерпеть не может! - ворчит мальчик, не привыкший к таким требованиям организма.
- Переодевайся, я заварю чай пока, - говорит Клаус, улыбаясь. Минут через пятнадцать он и правда возвращается с двумя кружками травяного чая.
В комнате приятно пахнет мятой. Пятый начинает зевать. Бессонная ночь явно даёт о себе знать. Он уже собирается перелезть на матрас снизу, но его останавливает брат.
- Поспи в кровати. Я к этой развалюхе уже привык, даже соскучился, - Клаус всё ещё улыбается, но у Пятого уже нет сил, чтобы разбираться настоящая ли это улыбка.
Они желают друг другу спокойной ночи и ложатся спать. Правда спит только Пятый, потому что Клауса всё ещё не отпустил амфетамин. Ему хотелось танцевать или петь, а больше всего в клуб, где яркие огни, громкая музыка и много людей. Парень терпит и через несколько часов его отпускает, но заснуть он всё равно не успевает, потому что в этот момент по дому разносится крик.
Клаус в испуге подскакивает и думает, что у него начались галлюцинации из-за наркотика, но крик доносился где-то сбоку от него. Парень поворачивает голову в сторону кровати и видит, как Пятый мечется из стороны в сторону и кричит, чтобы кого-то не убивали.
Медиум медленно садится на кровать и начинает аккуратно гладить Пятого по голове. Всё же привычки киллера никто не отменял и за одно резкое движение сейчас есть вероятность получить пулю в лоб. Клаус тихо усмехается, представляя такой исход.
- Эй, малыш, просыпайся. Это просто кошмар. Ты уже дома, всё хорошо.
Глаза Пятого открываются, но он по-прежнему отбивается, что-то кричит и не понимает, где находится. Клаус берет его за руку и начинает тихонько петь песенку, которую ещё в детстве напевала ему Грейс перед сном.
Кажется, мальчика успокаивает нежный и знакомый голос. Он открывает глаза и уже более осознанно смотрит на брата. Тот лежит рядом, привалившись к спинке кровати. В волосах запутался жёлтый свет от лампы. Глаза прикрыты, а одна рука продолжает гладить Пятого по голове.
- Неплохо поёшь, - фыркает мальчишка сорванным голосом.
- А ты так соблазнительно кричишь, - смеётся Клаус, но через минуту снова становясь серьёзным, спрашивает: - Не расскажешь, что снилось? Говорят, если рассказать свой кошмар, становится легче заснуть.
- Апокалипсис, что ещё мне может сниться, - выдыхает Пятый. - Лучше расскажи тогда, что тебе снится?
- Война, что ещё мне может сниться, - передразнивает Клаус. - Но вообще много всего, даже скорее не сны, а воспоминания.
- Понимаю, - тихо отвечает Пятый.
Они сидят так ещё где-то полчаса, прежде, чем мальчик решает продолжить.
- В первый же день я нашёл четыре мёртвых тела: Лютер, Диего, Элиссон и... - внезапно он замолкает. Потом уже тише продолжает: - Клаус, я не просто так прошу тебя бросить, понимаешь? Я столько смертей видел, столько раз терял своих близких, я больше не могу, - он зарывается лицом под бок Клаусу и тому даже кажется на мгновение, будто футболка в этом месте стала намокать.
Парень понимает, что откровенность для него буквально из души выдирают, убирают маленький кусочек стены между ними и ждут чего-то похожего в ответ.
- Мне тоже снятся трупы, Пятый. Бена, друзей, родных, людей, которых я никогда не видел, и даже твой. Наркотики - не средство наслаждения в моем случае, а попытка не сойти с ума, - у Клауса голос спокойный и уставший, будто он повторял эту фразу ежедневно.
Пятый слушает внимательно и понимает, что так быстро они эту проблему не решат, но ему всегда нравились сложности. И в этот раз он тоже не отступит.
- Я научу тебя пользоваться твоей силой, - отвечает он уверенно.
- Ха, даже я не знаю, как ей пользоваться, а ты как это себе представляешь? - Клаус воспринимает это безразлично. Не верит.
- Я остановил апокалипсис, думаешь, с этим не справлюсь?
- А я думал, апокалипсис остановил Бен, - улыбается медиум.
- Хватит прикидываться идиотом, - устало выдыхает Пятый. У него больше нет сил злиться на этого неугомонного человека.
- Хорошо, как скажешь, - парень начинает зевать. - Может спать тогда?
- Хорошо. Спокойной ночи, Клаус, - мальчишка сильнее хватает его за футболку и не даёт сдвинуться с места.
- Спокойной ночи, малыш, - улыбается Клаус и накрывает их обоих одеялом.
Этой ночью впервые никому из них больше не снятся кошмары. А Бен, стоявший всё это время возле двери, нежно улыбается, глядя на этих двоих, которые несмотря ни на что смогли найти друг друга.
