В свободном падении

Just 'cause I bought a Band-Aid, Doesn't mean I'm able to clean the scars, That run deeper than all my old demons, That I keep under still water. (Если я купил пластырь, Это не значит, что мои шрамы быстро заживут, Ведь они так глубоки, как мои демоны, Которых я пытаюсь держать под водой.) Melanie Martinez - Next Time It Rains

Кажется, чёрная полоса в жизни Харгривзов наконец-то закончилась. Бен смог проникнуть в подсознание Вани в решающий момент и уговорить её остановиться, иначе погибло бы всё человечество. Таким образом апокалипсис был остановлен. Комиссия притихла, видимо, разгребая кучу проблем после Пятого и строча тонну отчётов. Харгривзы же все вместе вернулись домой, им определённо нужен был отдых. Только пару дней спустя ребята начали выбираться из комнат, обсуждать произошедшее и поддерживать друг друга, уже больше походя на настоящую семью. Диего с Пятым стали выпивать по вечерам в гостиной, обсуждая работу киллера в Комиссии и городские происшествия. Иногда к ним присоединялся и Лютер, но предпочитал больше времени проводить с Элиссон. Диего даже нашёл общий язык с Клаусом и Ваней, их отношения довольно потеплели, что очень радовало всю семью. Ваню теперь перестали оскорблять или даже подшучивать над ней. Никому не хотелось быть приплющенным к потолку. Но дыра в её сердце заживала слишком медленно. По вечерам они сидели с Клаусом на кухне, пили чай и выговаривали друг другу всю свою боль. Оказалось, что у этих двоих довольно много общего. Клаус не перестаёт говорить, каким замечательным был Дейв и как ему его не хватает. А Седьмая почти шёпотом рассказывает ему о своём одиночестве. Они оба были своего рода изгоями в семье и теперь учились жить по-новому. Пятый тоже часто приходил к Ване и они подолгу сидели в её комнате, разговаривали про апокалипсис и открывшуюся силу девушки. Периодически ему даже удавалось вытащить её во двор, чтобы потренироваться. Элиссон и Лютер наконец помирившись, решают всё же уехать, чтобы забрать Клэри. А перед этим обещают познакомить её со всеми дядями и тётей. Клаус смеётся, что вообще-то тоже хотел бы быть тётей, к тому же юбок у него на одну больше, чем у Вани! Третья улыбается и обнимает его на прощание. Говорит шепотом, что он обязательно ещё встретит любимого человека и просит начать заботиться о себе. Парень лишь кивает, глаза начинают слезиться. За столько лет бесконечной пустоты внутри и холодных улиц снаружи он отвык, что кто-то может заботиться о нём вот так, и даже Дейв не примирил его с этой мыслью. Медиум, чтобы разрядить обстановку, дурачится и лезет обнять Лютера тоже. К большому удивлению всех присутствующих, здоровяк спокойно обнимает его в ответ. Диего так же через пару дней собрал вещи и заявил, что будет наказывать плохих парней на улице. Его снова взяли работать в полицию. Просит провожать без всех этих розовых соплей, но семья прекрасно видит, как тёплая улыбка проскальзывает по его губам. Клаус думает, что тот на самом деле собрался найти свою родственную душу, а сидя на одном месте, это вряд ли получится. Он видел несколько раз, что у Диего на предплечье красивая с завитками надпись "Лайла", и парень, к сожалению, её так и не встретил. Но Клаус всё равно называет его личным Бетменом и Бандерасом, чтобы не сломать ту хрупкую связь, что только начала образовываться между членами семьи. Пятый же остаётся с Клаусом и Ваней в особняке и совершенно не понимает, что ему делать, и даже разговоры с сестрой не слишком помогают решить эту проблему. У него всегда война. Он к ней привык. Поэтому в безопасность и спокойствие всё ещё не верилось. Он притаскивает откуда-то кофемашину. Целыми днями торчит в гостиной с чашкой кофе и просматривает новости, то ли, чтобы успокоить себя, что катастрофы не случилось, то ли наоборот - в надежде найти ещё одну. Тихая жизнь заканчивается ровно в тот момент, когда Ваня сообщает братьям, что собирается возвращаться в свою квартиру. Говорит, что нельзя жалеть себя всю оставшуюся жизнь и нужно двигаться дальше. Пятый отчетливо видит ужас в глазах Клауса в этот момент, но Ваня этого не замечает или просто делает вид. Девушка уходит собирать вещи. Медиум стоит на месте ещё минут пять, пытаясь осознать, что происходит, после чего срывается следом. Пятый, раздираемый любопытством, через пару минут телепортируется в коридор возле комнаты Вани, когда Клаус уже должен быть внутри. Он оправдывает себя тем, что за нестабильным братом нужно следить, чтобы тот не натворил бед. Но в глубине души возникает мерзкое чувство, будто Четвёртый готов на всё, лишь бы не оставаться наедине с ним. - Ваня, Ванечка, давай подождём, зачем же так торопиться? Я ещё не приготовил тебе свой лучший ликёр! Оставайся, - Клаусу страшно, что он снова останется один. Рядом будет лишь Пятый, но и его отъезд - дело времени. Парень быстро привык, что рядом обязательно был кто-то живой, кто не даст ему окончательно утонуть в своём безумии. - Клаус, - девушка нежно улыбается брату. Она с самого начала знала, что легко не будет, только не с этим человеком. - Нам обоим нужно жить дальше. Ты должен попытаться. Если станет совсем плохо, ты всегда знаешь, где меня найти. - И всё же, подумай ещё, сестрёнка, - парень натягивает улыбку, стараясь делать вид, что всё в порядке, но внутри ему хочется выть от происходящего. Он знает, что всегда может прийти к ней, но сейчас создаётся впечатление, будто он снова теряет кого-то близкого и уже навсегда. Седьмая крепко обнимает его, а медиум вцепляется в её плечи. - Пожалуйста, - шепчет парень, в надежде, что это хоть что-то изменит. - Клаус, у тебя всё будет хорошо. У нас всё будет хорошо, - Ваня улыбается ему и хватает сумку. Четвёртый готов расплакаться прямо перед ней, но понимает, что сестра права. Поэтому лишь помогает ей донести вещи до такси и широко улыбается, пока машина не отъезжает от дома. А после улыбка испаряется с лица так быстро, будто маску сменили. За всем этим спектаклем во дворе непрерывно наблюдает Пятый. Медиум проходит мимо мальчика в дом, будто не замечая его. Глаза у парня вновь становились стеклянными, смотревшими куда-то в пустоту. Смотрел ли он на призраков или просто в пространство, но такой расклад в любом случае решительно не устраивал киллера. Он появляется прямо на лестнице перед братом. - Может выпьем? - Что ж, почему нет. Отпразднуем, что в нашей семье на одну супергёрл стало больше, - Клаус улыбается и разворачивается, направляясь к бару в гостиной. - А разве мелким мальчикам в шортиках разрешают пить алкоголь? - Папочке пожалуйся, - хмыкает мальчик, садясь рядом с Клаусом, и ждёт, пока тот разольёт виски по бокалам. - А вообще мне почти 16. Если брать ментальный возраст, то все 58. - Тогда папочка здесь теперь ты и пожаловаться я могу только тебе, - медиум хрипло смеется и отпивает виски, начиная думать, что может быть всё не так плохо. - Хочешь лазанью? Дейв как-то рассказал мне рецепт, но времени попробовать не было. - Избавь меня от этого, - мальчик основательно устал от этого имени, которое слышал по 20 раз за день. Он понимает, что Клаус так быстро возлюбленного не отпустит, но сейчас ему хотелось, чтобы брат был здесь и с ним, а не в своих мыслях на обломках прошлого. Клауса это, кажется, задевает, но он всё равно продолжает улыбаться. "Действительно, размечтался. Ты здесь никому не нужен, не забывай." На мгновение его улыбка дрожит, но он быстро берёт себя в руки. Но эту долю секунды ловит опытный глаз киллера и он уже хочет перевести тему, но Клаус его опережает. - Значит почти 16. Чем займёшься? - Не знаю. А ты чем занимался в этом возрасте? - Мои 16 были не тем, чем обычно занимаются нормальные подростки, - парень снова смеётся, но улыбка такая горькая, что у Пятого ком встаёт в горле и он быстро запивает его алкоголем. - Ты серьёзно думаешь, что в нашей семье есть хоть кто-то нормальный? - Ты прав, - Клаус снова смеется, уже более искренне. - Мы все тут с ебанцой. - Расскажи, - Пятому интересно, что он успел пропустить в жизни брата. В книге Вани о Четвёртом было несправедливо мало информации. Но это было логично. Если про Элиссон и Лютера можно было найти информацию в интернете, а Диего поучаствовал в паре коротких интервью на тему полицейских расследований, то Клаус просто испарился из жизни семьи на долгие годы. -Ха, ну... Я сбежал из дома где-то за месяц до того, как мне исполнилось 16. После твоего исчезновения отец перестал чувствовать меру в наших тренировках. А потом Бен погиб и жизнь в особняке стала совсем невыносимой. Так что да, я сбежал от этого старого мудака подальше, - об этой части своей жизни парень никогда не жалел. Да, он не развил свои способности и подсел на наркоту, но то чувство спокойствия и свободы он никогда не забудет. Каким нужно быть родителем, если его ребёнку было спокойнее на улице посреди ночи в криминальном районе? Кажется, Клаус знает ответ. - А дальше? Решил жить в притоне с компашкой таких же нариков? - подростка откровенно бесила эта часть жизни брата. Он отчаянно не хотел увидеть это когда-нибудь своими глазами. - Точно! В книге Ванечки же это было. Тогда мне больше нечего тебе рассказать, - медиум улыбается и открывает вторую бутылку. Ему совершенно не нравится, куда ведёт этот разговор. - Кое-кто рассказал мне, что ты не употреблял почти до 17. Почему потом передумал? - кажется, Пятый видел связь между появившейся в 16 меткой и образовавшейся вскоре наркозависимостью брата. - У тебя хреновые источники, братец, - Клаус делает вид, что ему всё ещё весело, но в груди разрастается тревога. В следующий миг он натыкается на серьёзный взгляд Пятого и понимает, что эту битву ему не выиграть. - Соулмейт, - отвечает парень и залпом выпивает очередной стакан вискаря. - Что?! Ты нашёл его? - Пятого рвало на части. Любопытство мешалось с чем-то ядовитым внутри, это чувство было до жути знакомым, давно пережитым. - Нет. Я... Если честно, я точно не помню почему. Но увиденное явно напугало меня настолько, что даже алкоголь больше не спасал, - он помахал рукой со шрамом перед лицом мальчика, напоминая, что спрашивать уже бесполезно, и снова выпил почти целый бокал. - Это ведь Ча-Ча и Хейзел? - Пятый давно думал, что такое вполне возможно. Ведь в армии не вырезают метки. Значит скорее всего это было до перемещения, рана уже давно затянулась. Можно было стереть метку в специальном учреждении, но мальчик знал, что брат никогда бы не смог так поступить. - Бинго, братец, - Четвёртый хихикает и понимает, что ещё пара бокалов и он в хлам. В последнее время он пил довольно редко, предпочитая больше времени проводить с Ваней. Так что похмелье обещает быть фантастическим. - Мне жаль, - у мальчишки в сердце колет от мысли, что шанс на счастье у Клауса жестоко отобрали. И сам Пятый к этому напрямую причастен. - Иногда мне кажется, будто я его знал. Плохо помню тот момент, когда я оказался без метки, но точно знаю, что куда-то бежал, торопился, - парень становится задумчивым и снова смотрит куда-то в пустоту. - Хм, в любом случае, тебе повезло больше, ты уж точно заслужил своё счастье, после всего, - Клаус салютует ему бокалом и как-то уж совсем пьяно улыбается. - Так, кажется, кому-то хватит, - сам Пятый выпил совсем немного, увлёкшись обработкой новой информации. - Не-ет - тянет Клаус и строит несчастные глазки, всем своим видом излучая недовольство. Но с Пятым даже в детстве такой номер не прокатывал. Хотя на душе теплеет от мысли, что в этом парне ещё осталось что-то от того солнечного, кудрявого мальчишки. - Давай спать, день был не самый приятный. Они всё же расходятся по комнатам, но Пятый не может уснуть. Слова брата не выходят из головы. Он проматывал их снова и снова по кругу. "Заслужил своё счастье? Чем? Горой трупов за спиной? Тем, что готов был уничтожить всех на своём пути? Тем, что я так и остался социопатом, не способным к обычной жизни? Тогда чем Клаус был хуже меня? Он всю жизнь каждую бездомную шавку в дом тащил, пока отец не выгонял его вместе с ними." У Пятого происходящее не укладывалась в голове. Отсутствие логики в таком явлении, как соулмейты, его всегда напрягало, подчиняться какому-то непостижимому замыслу он не собирался. Так проходит ещё час, пока он не слышит крик из соседней комнаты. Мальчик перемещается на звук раньше, чем успевает понять, что это комната Клауса. Уже стоя перед кроватью брата, он понимает, что в целом доме они одни. Пятый услышал бы любой шорох. Видимо, Клаусу всего лишь приснился кошмар. В комнате было уютно, горели несколько ночников, на подоконнике была куча разных растений, на стенах висели плакаты и рисунки, а над кроватью тянулась гирлянда. Он переводит взгляд на парня и застывает. Медиум свернулся в клубок и бесшумно плакал. Пятый совершенно не понимал, что ему нужно делать. - Эй, Клаус, это просто кошмар, всё закончилось, - он садится на край кровати и кладёт руку на плечо парня. Но, кажется, это не действует, потому что медиум дёргается, отодвигается подальше и начинает плакать уже в голос. - Тебя нет... Не трогай меня! Вы все мертвы... Перестаньте, - медиум шепчет не переставая. И Пятому слишком сильно знакомы эти слова. Он мгновенно понимает, что происходит, наклоняется ближе к брату и пытается убрать его руки от лица. - Клаус, эй, это я. Посмотри, я живой, я здесь, - и Клаус смотрит своими невозможными зелёными глазами, которые от слёз стали ещё ярче. У Пятого сердце частит, как бешеное. Чувства смешались в непонятный клубок. Он приподнимает парня, помогая сесть, и сам устраивается рядом привалившись к стене. Четвёртый затихает, лишь иногда всхлипывая, зарывается лицом в плечо Пятого, а рукой держится за жетоны, будто это его спасательный круг. Так только глубоко верующие люди хватаются за крестик на шее в минуту опасности, но Клаус давно ни во что не верил, как и сам Пятый. - Такое уже бывало раньше? - Пятый говорит тихо и осторожно, чтобы не спровоцировать новую истерику у брата. - Да, - голос у Четвёртого хриплый, рваный. И Пятый не может не вспомнить случай в ванной, ещё до того, как они спасли мир. Но для мальчишки всё ещё остаётся странным, что он не слышал ни одного писка предыдущими ночами. С его привычками киллера такое сложно представить. - Раньше мы с Ваней спали в одной комнате. Я притаскивал матрас, а она ложилась на кровать. Ночью она будила меня во время очередного приступа, - словно поняв о чём думает его брат, отвечает Клаус. Голос у него настолько тихий, что мальчику приходится прислушиваться к каждому звуку. - По вечерам мы пили чай с какими-то травами, которые она принесла. Спать становилось немного легче. - Теперь Вани здесь нет, - Пятый на минуту задумывается о дальнейших действиях. - Знаю, - на грани истерики отвечает Клаус. И у мальчишки сердце разбивается пополам от того, как это прозвучало. - Поэтому теперь я буду спать с тобой. Твои крики всю округу разбудили, а мне тоже нужно отдыхать, если ты не знал. Клаусу кажется, что он ещё спит. Потому что то, что происходит просто невозможно. Он поднимает голову, глядя мальчику прямо в глаза, и грустно улыбается. Всё же он не будет один, хотя бы сегодня. - Я за травяным чаем, а ты пока идёшь в ванную, всё понял? - распоряжается подросток. И Четвёртый даже ответить не успевает, как Пятый уже испаряется. Он медленно бредёт умываться. В отражении на него смотрят красные глаза с полопавшимися капиллярами, а под ними чёрные синяки. Он приводит себя в порядок и возвращается в комнату, где его уже ждёт брат с двумя кружками чая. Когда с чаем было покончено, Пятый заваливается на кровать, уже закрывая тяжёлые веки, а после слышит шебуршание и неловкие шаги за спиной. Клаус тащит матрас и кидает его рядом с кроватью, уже собираясь лечь. Мальчишка фыркает и сам перебирается вниз, пока брат зарывается в одеяло на кровати и уже засыпает. Всё было бы неплохо, если бы матрас был хотя бы на 10% удобный. У Пятого было чувство, что он спит на камнях, а в некоторых местах в спину упирались острые пружины. Как Четвёртый вообще мог спать на этом орудии пытки?! Он ворочался почти до утра и уже хотел перебраться обратно в свою комнату, но то ли совесть, то ли жалость не позволяли этого сделать. В конечном итоге он просто забирается в кровать к парню под тёплый бок и мгновенно засыпает. А на утро просыпается в пустой комнате и думает, что Клаус целиком состоит из проблем, но от этой мысли внутри появляется азарт и что-то нежное, пока незнакомое. Кажется, Пятый наконец нашёл свою личную катастрофу.