Лаборант призрака

Когда Аркадий только заканчивал школу и готовился к сдаче пресловутого ЕГЭ, он был совсем еще глупым, зелёным и неопытным. Сейчас-то совсем другое дело: возмужал, похорошел, отпустил красивые усы с бородой. Во всяком случае, так казалось самому Аркадию, который внимательно рассматривал себя в зеркало в общественном туалете. Ну, по части знаний Аркадий точно совершил шаг вперёд. Не зря он уже целых два года проучился в медицинском институте, и вот уже пошёл третий год обучения. Когда-нибудь сбудется его мечта о спасении жизней и всенародном признании. Ну а пока он осваивает клинические дисциплины и радуется жизни, насколько это возможно при учебе на лечебном факультете. Есть, правда, и небольшое достижение: удалось в качестве практики летом поездить на вызовы с бригадой «Скорой помощи». Местным фельдшерам приглянулся застенчивый, но преданный своему делу парнишка, да и Аркадий пребывал в восторге от такой долгожданной практики. Вот и договорились они, что, по мере возможностей, студент будет им иногда помогать на ночных выездах. День в институте выдался более или менее спокойным, что редкость в специальности Аркадия. Он пришёл домой и завалился спать, чтобы ночью поездить с бригадой по вызовам. Проспав около шести часов, он проснулся от того, что его расталкивала мать, пытаясь разбудить. - Аркаша! Аркашенька, ты просил тебя разбудить! Уже вечер! – с такими словами мама студента трясла его за плечо. Аркаша открыл глаза, похвалил маму за ответственность, встал и начал одеваться. Надев большую, просторную футболку и старые джинсы, он закинул за плечи рюкзак и поспешил к станции скорой помощи, что находилась буквально напротив его дома. На улице уже стемнело. Поздний осенний вечер, плавно переходящий в ночь. Кажется, недавно был дождь. Аркадий брёл по мокрому асфальту, изредка ему на дороге попадались опавшие, но ещё толком не покрасневшие и не пожелтевшие листья. У станции стояло еще довольно много машин, это значило, что вызовов пока что немного. Постучавшись в ординаторскую, Аркадий зашёл, поприветствовал находившегося там врача, закинул рюкзак в шкаф и сел на кровати, стоявшей посередине комнаты. На столике у окна стоял старенький телевизор, из которого с дребезжащим звуком доносились диалоги из какого-то очередного дурацкого российского ситкома по такому же дурацкому каналу. Развалившийся на диване доктор с интересом наблюдал за происходящим на экране, хотя Аркадию было не очень понятно, как можно нормально рассмотреть персонажей при таком качестве изображения. Зритель явно был уставшим и, судя по жадности, с которой он пожирал большой бутерброд, ещё и голодным. Аркадий мирно сидел на диване, уставившись в свой телефон. Наконец, бригаде сообщили информацию о поступившем вызове. Пока бригада собиралась, обувалась и шла в машину, Аркадий успел ознакомиться с подробностями вызова. Улица Стрельбищенская, один пострадавший, мужчина, фамилия и возраст неизвестны, так как вызывает случайный прохожий. По его словам, лежит, вроде как, без сознания, ни на что не реагирует, тяжело дышит, и откуда-то вокруг него лужа крови. Загрузившись в машину, команда из трёх человек отправилась на вызов. Водитель чуть ли не засыпал за рулём, а фельдшер увлечённо и в красках описывал врачу свою поездку на рыбалку накануне. Мол, рыбу он поймал до одури огроменную, такую, что аж в лодку целиком не поместилась. И что эта рыба у них целую полку в холодильнике заняла. Врач, надо сказать, не был особо вдохновлён этим монологом, так как рассказов о живой природе ему и дома хватало, благодаря тёще, которая и так без умолку трещала о своих огурцах и помидорах на шести сотках. В такой вот атмосфере бригада подъехала к месту происшествия. И правда, перед подворотней жилого дома, распластавшись, на спине лежит человек. Его рот широко раскрыт, глаза закатаны, а грудная клетка с хрипами, вырывающимися изо рта, то поднимается, то опускается. Под головой расползлась тёмная лужа. Рядом с ним со скучающим видом стоит парень примерно Аркашиного возраста немного неформального вида: длинные волосы, огромные ботинки с высокими подошвами, какая-то бандана на шее. Оказывается, этот молодой человек шёл с занятий и наткнулся на этого человека, сначала подумал, что это просто бомж, а потом заметил лужу крови и решил набрать номер «Скорой». Фельдшер и врач уже приступили к осмотру потерпевшего. Аркадий подошёл к распростёртому телу поближе и заметил, что черты лица мужчины, и без того не слишком привлекательные, обезображены нелепой гримасой. - Череп проломлен тяжёлым предметом. Явный криминал, тут так упасть не на что, – размышлял врач, светя фонариком на голову лежащего. - Что это здесь? – спросил фельдшер, разглядывая руки мужчины. - Никак татуировки… Аркадий пригляделся. И правда, на запястьях мужчины были наколки в виде наручников, на правой руке было набито три. - Ух ты, да это же зэк, ребятушки, – присвистнул врач, кинув взгляд на татуировки. - Придётся в ментовку звонить, геморрой этакий… Да и черепно-мозговая явно не по бытовым причинам. Дальнейшее было суетливым, шумным, скомканным. Состояние пострадавшего не позволяло дожидаться приезда полицейских, поэтому его решено было госпитализировать как можно скорее. Для встречи полицейской машины остался на месте самоотверженный парень-неформал. После нескольких не вполне удачных попыток Аркадий, врач и фельдшер погрузили потерпевшего на специальную каталку и задвинули её в машину «Скорой». Поначалу всё было хорошо, благо и нужная больница совсем рядом. Но тут мужчина как-то неестественно выгнулся и страшно захрипел, а зубцы на снимаемой кардиограмме стали вдруг очень частыми, однообразными и низкими. - Твою мать, фибрилляция! – кинулся к больному врач. Далее происходила стандартная сцена, которую так здорово всегда смакуют в кино и сериалах: врач с обезумевшим лицом трёт друг о друга маленькие «утюги», потом накладывает их на грудную клетку больного и бешено орёт «РАЗРЯД». На данный момент, всё обошлось, и фибрилляцию устранили после первого же разряда. Даже как-то недраматично. Больше происшествий не было, больного довезли до места назначения и прямиком направили в отделение реанимации, а Аркадий вместе с бригадой поехал обратно на станцию «Скорой помощи». На циферблате часов стрелки показывали уже четыре часа утра. Оперировать сразу его побоялись ввиду недавней фибрилляции. Ночь для пострадавшего прошла более или менее спокойно. Но всё интересное началось с утра. Пока студенты-практиканты готовили мужчину к операции, местный анестезиолог, прихрамывая, вошёл в операционную и, для вида надвинув одноразовую маску на рот, грозно стал допытывать операционную медсестру, нависнув над ней и глядя ровно в глаза. - На группу отправили? - Вот сейчас в лабораторию понесли, не кипятитесь, – такое поведение анестезиолога давно для всех было привычным. - Ладно, поехали, – пробормотал грозный врач, запихивая пациенту в глотку ларингоскоп. Тем временем, младшая медсестра быстрым шагом шла по коридору, держа в руках штатив с одиноко стоящей в нём стеклянной пробиркой. Завернув в нужный ей коридор, она увидела идущую впереди высокую девушку с короткими тёмными волосами. - Алиска! Вот из срочной, на группу крови анализ, – окликнула лаборантку медсестра. - О, привет. Давай сюда, что ты со штативом, как с писаной торбой носишься! – ответила девушка, вынимая из штатива пробирку и зажимая её в кулак, - Спасибо, что занесла! - Да не за что, мне не трудно! – улыбнулась собеседница и уже через мгновение развернулась и ушла вглубь коридора. Алиса, зажав в правой руке пробирку, левой рукой нажала на ручку двери лаборатории. Сделала шаг через порог, поставила ногу на оказавшийся мокрым кафельный пол. Так уж заведено, что время падения человек инстинктивно подставляет руки, чтобы иметь какую-то опору и не удариться телом об пол. Часто именно таков механизм переломов лучевой кости, например. Глуповато заведено, надо заметить. Помните, как мы говорили о трёх причинах необычного Алисиного рабочего дня? Так вот, пришло время для третьей. Лежавшая на спине Алиса почувствовала резкую боль в правой руке. Дрожа от шока, она поднесла кисть к глазам. Несколько крупных осколков застряли в ладони, которая была залита кровью. По большей части, не её кровью.