Любое чувство по модулю - любовь

      Сехун понимает, что здесь ему нет места. Именно здесь, казалось бы, в любимой кофейне, ему даже неудобно сидеть в креслах. С приходом жаркого сезона вся эта загроможденность мебелью, тяжелые полотна на витринах, создают вовсе не уют, а вполне ощутимое чувство изоляции. И если раньше Сехун мог позволить себе избегать всё ненужное общение здесь, в центре города, то теперь он подходит к идее, что избегать на самом деле стоило именно этого места.       «Нужно выйти из зоны комфорта!» - Мысль простреливает его сознание неожиданным дискомфортом в области поясницы от длительной неудобной позы. Вероятнее всего у Се, как бывшего танцора, спинной мозг работает оперативнее головного, но от этого соображение не становится менее ценным, как и следующее за ним – не откладывать визит к невропатологу.       Дисциплинированный и покладистый студент приступает к выполнению плана немедленно и с первого пункта: он собирается покинуть кофейню. И не просто так покинуть, а покинуть навсегда… Или до первых вечерних заморозков, которые согласно личному опыту миллионов людей гораздо продолжительнее любого «навсегда», ведь привычка, по сути, - страшное дело. Помня об этом, молодой человек не бросает высокопарных слов ни на ветер, ни в лица особенно неприятных ему постоянных клиентов, лишь привычно кивает напоследок баристе: если уж придется вернуться раньше, чем произойдет «навсегда», Сехун хотя бы избежит звания сказочного идиота. А это уже победа.       И – нет, Се не глуп. Напротив – очень умен. Просто знать, на что ты способен и внезапно поверить в себя – принципиально разные вещи.       Довольный собой и тем, что полдела сделано, юноша выходит из «Зоны комфорта». По удивительному стечению обстоятельств, этот маячок на карте его новенького смартфона, называется именно так. И если бы О не просто любил играть словами (или хотя бы раньше обратил внимание на сей забавный факт), но и находил в себе мужество отвечать за них, возможно его судьба уже давно приняла бы его заявку на счастье. Ну, а пока, окрыленный намерением прекратить хандру, но не сумевший избавиться от оков бытовизма, Се бодро идет к остановке, вальяжно сидит в автобусе, уверенно берет талон к специалисту в медицинском центре и сосредоточенно внимает врачебным рекомендациям.       Науке известны случаи, когда на протяжении долгого времени, люди, подвергавшиеся тяжелому моральному давлению, совершенно неожиданно даже для самих себя, избавлялись от чувства психологического дискомфорта. Для них просто наступал новый день, когда снова хотелось дышать полной грудью.       С Сехуном подобное происходит уже неделю. Более того – это начало происходить как раз после решения начать новую жизнь, а посему О принимает это чистое совпадению (удачу, пример психологического феномена – нужное подчеркнуть) за волевое усилие и полностью офигевает от данного факта. Ему бы насладиться моментом, да привычка думать постулатами отодвигает радость жизни на неопределенный срок.       «Все будет хорово», - думает Се индифферентно с грамматической, но не логической ошибкой. Выявить ее может только время. Но не в пользу «шипящих» выступают выгоревшие VANSы с особым способом стоптанной пяткой. А в них – те самые ноги, которые Сехун предпочел бы не видеть больше никогда.       У Чунмёна дергается правый глаз и, кажется, вся левая сторона тела. Крис даже начинает подозревать, что все его ролевые игры в фею-крестную потерпели фиаско. И убеждается в этом окончательно, когда его маленький, но эксцентричный друг мрачно, но решительно отказывается от алкоголя, пальпируя дергающийся глаз. В подобном вероломстве Чунмен еще не был замечен никогда, поэтому своим Крис не верит.       В действительности, китайцу, выводящему в уме «энные» степени человеческого отчаяния, сложно представить то шокирующее уничтожение, которому Джан поверг Чунмена всего одной фразой: «Мы все сделаем не так!»       Понятное дело (после этого они обменялись многими ругательствами) подобные сильные потрясения являются мощнейшими стимулами развития эмоциональной сферы. В конкретном случае кореец резко просветлел в классической трагедии «Отелло». Если раньше он не понимал, как вообще можно убить любимого человека, то теперь, глядя на улыбающегося Исина, Чунмен кожей ощущает новые грани в диалогах этого не в меру замечательного произведения. Как оказывается со временем приходит даже чувственный опыт.       Превознемогая сложнейшие тренировки, будучи растоптанным, как творец, Ким терпит все издевательства Исина, чтобы хоть как-то прислониться с его помощью к вечности.       Ифань облегченно посмеивается в ответ на жалобы приятеля, который настолько вымотан физически, что даже не реагирует на эту его выходку в своей обычной манере мини-техногенной катастрофы. Только шумно потягивает сок и подводит итог их дружеской встречи к тому, что ни о каких пьянках не может идти и речи, пока он с Джаном связан подобными сентиментальными узами.       Работа их продвигается медленно и со скрипом, запнувшись как раз на сентиментальности. Единогласно было решено, что представление должно быть трогательным. Но где эту трогательность взять? Чунмен не имеет об этом ни малейшего представления, а Джан уже догадывается, что за трагизмом далеко ходить не нужно – в ежедневной жизни он повсюду. Догадывается, но отчего-то молчит.       А Минсок молчать уже не может. И от этого его отношения с Ченом портятся стремительно и неумолимо. Сам Чен, наконец, начинает читать правильные книжки и думать правильные мысли, но не выдержав очередной нелицеприятный речевой кульбит старшего, неожиданно для себя сминает его губы в агрессивном поцелуе.       Минсок ревет белугой. Потому что неожиданно и больно – его бронь трескается и рассыпается. Потому что сам бы так не смог и, потому что снова сам вскоре испортит происходящий сейчас момент истины.       Они не счастливы, они – оглушены. Ведь такого не может быть на самом деле, и они кусают губы друг друга, чтобы прийти в себя от боли.       Никаких объяснений, никаких лишних фраз – им все равно придется обсудить это позже. И конец неминуемо приходит. - Если хочешь, я уйду, и мы больше никогда не встретимся. Конечно, Минсок хочет. Ведь если Чен уйдет, ему больше никогда не уйдет больно...