Любое чувство по модулю - любовь

Солнце, обремененное каждодневной работой походов по небосклону, усталое и еще блеклое после зимы, показывается из-за горизонта, оповещая сонный город о наступлении нового дня. Этот «новый день», как хотят верить оптимисты, может стать началом чего-то грандиозного. Пессимисты вторят этой идее, но не без характерного для них ожидания подвоха. Двое парней из разных районов Сеула, разных реальностей, взглядов на жизнь (под подозрением даже происхождение одного из них с этой планеты), разбуженные лучами назойливого солнца, лежа в постели, отсчитывают минуты до звонка будильника, выставленного ими накануне с целью не проспать начало «новой жизни». Нет, они не законченные оптимисты, они – первокурсники Сеульского института искусств. Более того: они – будущие однокурсники. Только вопросом о том, как они смогут сосуществовать вместе в одной аудитории, они задаются в первые же минуты знакомства. Ну, а пока, ничего не подозревающий Джан Исин заканчивает проветривать кухню после, на скорую руку приготовленного утреннего рамена и выключает телевизор-современник Апрельской революции. Упрямая техника, приветом из прошлого тысячелетия гасит кинескоп в центре экрана, захватывая последним кадром улыбающегося Ким Чунмена, рекламирующего необходимо-нужное и бесконечно полезное «что-то там». Исин хочет верить в то, что, когда он станет известным, он наверняка станет зажигать с такими, как этот холеный Ким Чунмен, ведь они – ровесники. Все должно случиться именно так, а вовсе не как в ноябре прошлого года, когда хлестал дождь и в кафе, где работал Исин, в промокшем дорогом пальто Ким Чунмен заказал двойной эспрессо и долго молча смотрел, как вода стекает по витрине, обхватывая покрасневшими от холода руками чашку с кофе. В тот день Исин отметил, что без софитов Чунмен не улыбается. А Исин улыбается этому воспоминанию. Он часто улыбается задаром людям и самому себе. Таким и должен быть упрямый, неисправимый мечтатель, пусть и после слова «неисправимый» просится другой эпитет. Особенно после того, как он соглашается на подработку музыкантом и певцом в вечерних кафе, в чем находит в этом неплохой заработок, который может помочь ему с осуществлением его желания. Ему неоднократно говорят, что он талантлив. Говорят, что его песни и танцы трогают до глубины души. Но проходит ночь, смывая макияж с его лица, и Исин перестает быть Лэем – звездой, поражающей ослепительной яркостью своего таланта и становится застенчивым мальчиком-официантом с ямочками на щеках и веселыми искорками в глубине теплых карих глаз. Теми, что бывают только у хороших людей. Исин не то, чтобы очень самонадеян, он просто верит в то, что все обязательно будет хорошо и поэтому, подгоняемый ежевечерними аплодисментами признания и признаниями в любви, берет кредит, который тратит на высшее образование того, чем живет – музыке. Он увольняется с работы, официально отмечающей в налоговой службе размер его достатка в последний день зимы: и не 28 февраля, а 29-го. Эта особенность календаря раз в четыре года сходить с ума и добавлять к и без того длинной зиме еще один день, кажется ему добрым знаком. Хотя в день увольнения, который происходит накануне начала новой жизни, многое может показаться добрым знаком, пусть и уходишь он из того места, где его любят. Исин уходит, не жалея. А теперь, торжественно неся свою застенчивую улыбку, Исин спешит обратно, так как благодаря своей феноменальной рассеянности, оставил на бывшем рабочем месте кое-что из своих вещей. Что конкретно, он также вспомнить не может. Ким Чунмен понятия не имеет о том, кто такой Джан Исин и именно поэтому он может позволить себе пока еще спокойно возлежать на своей огромной для одного кровати и молча вредничать во внутреннем монологе. Не смотря на то, что пробуждение произошло с первыми петухами, Джунмен лежит и упрямо ждет, пока какая-нибудь жертва из прислуги не придет его будить. Ведь это такой шанс списать перманентно отвратительное настроение (читать: характер в целом) на неудачную утреннюю побудку. А потом он долго гримасничает в зеркало, ища новый повод для объяснения нерадужного расположения духа. - Исин-а! – кричит пораженный Лухан. – Ты облажался с поступлением и передумал уходить? Я приму тебя на работу снова! Я приму тебя любым!– Минсок выбегает на счастливый выкрик менеджера и вторит его настроению, смеясь и не в полне сдержанно нарекая младшего лошарой: Исина они очень любят. Джан деланно дует губы, но вскоре осознав, что его талант в этой области более, чем ограничен, фыркает и счастливо смеется. - Просто у меня выдалась возможность попрощаться с вами, придурками, еще раз. Ну, для тех, кто с первого раза не понял. – Хитрый прищур лисьих мордочек и подозрительное "Ты же не сильно торопишься?" – намекают на несогласие придурков со своим званием: они-то надеются на статус полных идиотов. По крайней мере, так кажется со стороны. - Ребята! Меня вчера рассчитали, - вопит, выталкиваемый в зал новоиспеченный безработный, подбирая весьма сомнительные для заговорщиков аргументы. – Здесь слишком свободная страна, чтобы заставлять меня работать за вас бесплатно! – Исин бы еще поерепенился, но от этого занятия его отвлекает звон колокольчика, оповещающий о приходе клиента. Как оказывается, Исин всегда был слишком профессионален, чтобы игнорировать клиентов. Хотя Ким Чунмена, в принципе, сложно игнорировать. Чунмена бесит абсолютно все. В данный момент времени его бесит нерасторопный официант с ямочками на щеках, проливший на его одежду холодный фраппе, который Чунмен мечтал принять внутрь для успокоения нервов из-за увозимой на эвакуаторе машины отца, поломка которой ответственна за срыв съемки очередной рекламы очередного косметического продукта. Понятно, что экранный ангел злится, как черт, на кой свет проклиная мальчишку и его бледные руки, «произрастающие из мест не столь отдаленных от дислокации седалищного нерва». Исин внимательно выслушивает тираду, не осмеливаясь сменить извиняющуюся позу извиняющимися словами, и про себя отмечает, что молодой человек перед ним капризен и склонен к витиеватым оскорблениям чувств собственного достоинства тех, кого он не считает достойными своего внимания. Вызвав главного менеджера по работе с персоналом, Ким Чунмен предпочитает решить вопрос о компетентности официанта путем его увольнения – прочти достойная плата за сорванную съемку, считает Чунмен, пусть и действительная причина ее срыва - поломка автомобиля. - Мы сейчас же позаботимся об этом, - немного печально отвечает на требования Кима менеджер, и, откланявшись, уходит в служебное помещение, маня за собой уволенного. Довольный собой Ким уезжает на такси, чтобы свежим и сияющим впервые переступить порог университета - места его заключения на долгих четыре года. Студенты еще не знакомы и пока не узнают друг в друге тех «персонажей», о ком будут вспоминать всю жизнь, как только разговоры в их будущем споткнутся о ностальгию их студенческой жизни. Зато они узнают друг друга по журнальным обложкам, сплетням, дизайнерской одежде и одной на всех, привитой с детства, надменности. Чунмен старается отличаться, выдавая одну из своих наиболее дружелюбных улыбок, что перерастает в искреннюю, при погружении в мысли о своей «победе» над официантом. Ким просто уверен, что больше никогда его не увидит. Какого же оказывается его «не зарекайся», когда через полтора часа этот самый официант с ямочками демонстрирует их окружающим и называет свое имя, как участника группы, в которой Чунмену предстоит учиться, совершенно не удрученный своим увольнением.