Любое чувство по модулю - любовь

Обиженный на судьбу, Исин плетется в место, откуда его в период полутора суток уволили два раза: Джан тот еще «паровозик, который смог». - И почему любимый мною парень такая стерва? – Совершенно серьезно спрашивает Исин Лухана – своего бывшего начальника и соседа по квартире. Старший, где стоял, там и садится. Прямо по среди зала: видите ли, для него неожиданно слышать подобную, более чем внезапную, откровенность в данной традиционной стране. Вопросы этики он обдумывает по пути домой под аккомпанемент охов, несчастливо влюбившегося друга и корит себя за излишнюю легкомысленность и за то: что ЗНАЛ ЭТО, НО, тем не менее (как бы это абсурдно не звучало), ДАЖЕ НЕ ДОГАДЫВАЛСЯ! В изредка срабатываемый мозг Лухана закрадывается мысль: «…Мы же с ним два года на одной кровати попой друг к другу поворачивались, и кто громче захрапит! А он…! – Дальше Лухан предпочитает не додумывать. Он не знает, как реагировать на такое заявление и долго-долго думает, в чем помогают ему интернет и фанфикшн, которые провоцируют за ужином один вопрос и восклицание: - Исин, ты предал нашу дружбу! – Исин давится недосоленной едой и обалдело таращится на старшего. - Геге, ты идиот или да?! Лухан не глупый. Он – своеобразный. Обычно он настолько серьезный, что грозится получить диплом особого образца бакалавра юриспруденции с запредельным процентом его обоснованности. В университете студент Лу слывет очень умным, рассудительным парнем, с обостренным чувством взаимовыручки и сострадания. Именно поэтому сейчас он смеется над Джаном, как никогда раньше не смеялся: в таких стрессогенных условиях его планки в серьезности и дурашливости просто рушатся. К моменту начала ликбеза по амурным делам, умудренный опытом Лухан, упарывается окончательно: - Не хочу навязывать своего мнения, но если объект любви не отвечает на чувства, почему бы не поприкалываться над ним по этому поводу? Бегаешь ты быстро: риск минимален! *** Ким Чунмен в прошлом часто забавлялся копирование поз известных скульптур, но сейчас поза скульптуры «Мыслитель» выбрана им не для производственной практики, а из насущной необходимости: он ведь так надеялся, что старостой курса станет, как минимум, он сам. Ну, или миловидная начинающая актриса, которую он соблазнит и трахнет в первый же учебный день, тем самым обзаведясь верным другом и соратником, прикрывающим его в стенах университета (что он очень стремится посещать через раз), в обмен за информацию об их отношениях. Но судьба подкладывает ему среднего размера свинтуса: место старосты занимает «Джан, мать его, Исин». Несмотря на то, что Ким не видит ничего зазорного в соблазнении, а затем шантаже особи своего же пола, он осознает, что у парня может оказаться в наличии зуб на него. - Красивая рубашка… - На следующее утро Чунмен изо всех сил старается казаться вежливым и хоть как-то смягчить сложившееся о себе, наверняка, нелестное впечатление. - Красивая операция блефаропластики, - Кричит Джан ответный, но сомнительный комплимент и этим же вечером Чунмен выговаривает по телефону своему пекинскому мастодонту френдленты – Крису – что-то тоном человека, ненавидящего китайцев. Друг, к слову сказать, утирает лацканом пиджака слезы обиды и старается не ржать громко, хотя бы из уважения к приступу мизантропии Кима. Их группа танцует пикантный отрывок из мюзикла. Джан на весь зал хвалит пластику Кима, которому «не привыкать раздеваться! Его семь лет не дебютировали! Он уже, как Брюс Всемогущий одним движением это делает!» Чунмен любит Джима Керри, а, вот, Джан Исина – ненавидит. По прошествии месяца Чунмен начинает понимать тонкий юмор шутки: «Высшее образование дало мне многое. Раньше у меня не было ничего, а теперь у меня ничего и дергающийся глаз». Нервный тик у Кима начинается с того момента, как Джан показал (и очень похоже, следует отдать ему должное), как Чунмен не любит лед у себя за шиворотом. Однокурсники пришли к выводу, что они встречаются, а не что Исина уволили из официантов из-за Кима. Поначалу Чунмену кажется, что парень мстит ему за увольнение. Потом он старается как-то отвечать на подколы Джана, но оказавшись догадливым парнем, быстро смекает, что он хоть и отвечает что-то, но явно не в свою пользу. Еще позже Ким просто оперативно прячется за угол во избежание нежелательных встреч. И, наконец, опаздывает на каждую общую лекцию, чтобы выбрать себе свободное место подальше от старосты курса. Но его ставят в пару для работы над видео-проектом все с тем же Джан Исином, у которого все подробности, ибо закон Мёрфи. Более того, этот самый Джан Исин еще и пытается взять всю ответственность за проект на себя. Ким слишком самостоятельный, чтобы такое положение дел его устраивало: - Что я должен снять, чтобы получить хорошую оценку, - устало спрашивает он ненавистного напарника, лелея надежду, что хотя бы раз тот проявит свои сугубо деловые качества. - Что-нибудь из одежды. И все это под музыку определенного интригующего жанра. – Надежда – глупое чувство. - И он мне говорит: «Зай!..» Кстати, это – первое, что меня убило, - Вздрагивая от воспоминаний, Ким пересказывает события плодотворного дня уже постоянному слушателю – Крису. Крис ожидаемо смеется. Время неумолимо идет и психика Чунмена обрастает новыми отклонениями. Ему начинают сниться кошмары, в которых его преследует староста курса. Наяву же, Джан продолжает злоупотреблять своей зловредностью и норовит посреди каждой лекции пересесть поближе к Киму. Кошмар Чунмена материализуется весело и непринужденно, путем едких комментариев перманентного соседа по парте. - Сегодня ты выглядишь, как пять лет назад! – Слова Джана звучат искренне, а выражение лица Чунмена говорит о том, что он не вдупляет и весь в ожидании подвоха, но контролирует ситуацию. И он не ошибается, потому, как однокурсник продолжает: - Когда постили твои преддебютные фотографии, у меня внутри что-то скрипнуло… Гвоздем по зеркалу. Чунмен меняет тактику поведения: старается взять себя в руки и игнорировать происходящее. На деле же переходит на следующую стадию дружеских со старостой отношений – истерико-параноидного психоза. Джан, играючи (на острие ножа) выходит на новую степень толерантности, где здороваться предпочтительно исключительно через «Привет, придурок!» Ким только кивает и молчит, молчит, молчит… Крис, вернувшийся из Пекина и призванный стать плакательной жилеткой, очень сопереживает другу, но покатывается, когда Чунмен вне стенах университета и неузнаваемый под покровом здоровенного фингала под глазом (который он заработал накануне, потому что упал… Действительно упал… Удирая от Джана), врывается в амбицию с ярко обозначенным желанием наконец-таки поссориться. - Какая страсть! – В восхищении брякает Джан и моделирует вслух применение этой страсти к спектаклю «Король Лир». Чунмен, тем временем, продолжает не менее страстно: - Не подходи ко мне! Еще раз увижу тебя по близости, ты опиздюлишься! А потом мы разъедемся: я – домой, а ты нос свой лечить! Крис считает, что его всю-жизнь-знакомый Чунмени не может злиться более пятнадцати минут к ряду и, поэтому, на двадцатую, с добрыми глазами хорошего психоаналитика, желая обратить пересказанность в шутку, ляпает, что, в принципе, согласен на тройничок. Чунмен пинает друга по месту, где дорогие дизайнерские брюки, согласно человеческой анатомии, должны скрывать задницу и орет так, что Крису кажется необходимым взять пару сеансов врача, с передразниванием которого он только что доигрался. Кореец бросает его у светофора демонстрировать ступор, а сам, стирая истеричные слезы бежит в тайгу, делая на ходу вывод, что этих двоих кроме национальности связывает еще и дебильное чувство юмора. Ким долго дуется на Криса и даже пытается напиться в гордом одиночестве.