Части

1.3 В конце концов до Барнса доходит; он понимает, что сам себе причиняет боль. Либо его тело просто отключается, заставляя его лежать неподвижно, прерывисто подёргиваясь при каждом слабом вдохе. Шум тоже начинает стихать, крики превращаются в хриплый гул страдания, просачивающийся сквозь закрытый рот. Горячее удовольствие в животе Джона опускается ниже с каждым надломанным звуком, которым давится Барнс, разрастаясь и захватывая все его тело, как рябь, расползающаяся по воде. Теперь дороги назад нет. Единственный путь - идти до конца. Он приподнимает бёдра Барнса, ноги безвольно весят вокруг бёдер Джона. Барнс выглядит так, будто его препарируют заживо; словно он переживает свой самый страшный кошмар. И опять возвращается - этот тихий голосок в сознании Джона, предупреждающий, что Лемар бы этого не хотел. "Ну, Лемара, блядь, здесь больше нет", - бормочет Джон. Прежде чем Джон успевает подумать о чем - то ещё, его тело рвётся вперёд, бёдра врезаются в Барнса, кровь и пот перемешиваются, тесный жар окутывает его. Барнс издаёт жалкий высокий звук, лицо искажено агонией, и Джону приходится сделать паузу, чтобы перевести дух. Чёрт. Чёрт. На мгновение это уже почти перебор: кровь, льющаяся из руки Барнса и стоны боли, которые он издаёт, когда Джон стискивает пальцы на его бёдрах и снова толкается вперёд; снова и снова, пока спазматические движения не превращаются в знакомый ритм. Удовольствие, затуманивающее его разум - приятное чувство по сравнению с тем, что он испытывал весь месяц, Джон почти забыл насколько приятным может быть секс. В первые за много лет, здесь и сейчас он берет то, что хочет, просто потому, что хочет - и берет он это у одного из золотых мальчиков Америки. "Ты, наверно, привык, что тебя так используют, а, Баки?" Джон слизывает пот со своих губ, бедра двигаются взад и вперёд, всё расплывается перед глазами. "Это должно быть в твоих должностных инструкциях, будучи лучшим другом Кэпа. Готов поспорить ГИДРА тоже это знала, не зря же долгие годы тебя держали ручным убийцей. Ты был создан для этого. Так что лежи спокойно, как положено, и наслаждайся!" Никто больше не сдерживает Джона, никто ничего не говорит, когда он заходит слишком далеко. Хорошо - это хорошо. Он волен делать что угодно с титулом Капитана Америки. Даже это. Особенно это. Джон кладёт одну руку на бок Барнса, второй подцепляет его ногу, крепко сжимая внутреннюю часть бедра. Он впивается ногтями в его кожу, не ослабляя хватку даже когда ладони начинают скользить от размазывающейся крови. Барнс выдержит. Он может выдержать и больше того, что Джон даёт ему. Вообще он должен наслаждаться этой привилегией. И ничего себе - эта сыворотка творит чудеса. Джон мог бы сломать Барнса пополам, если бы захотел; позвонок за позвонком; он будет мёртв до того, как ударится о бетонный пол; один подросток супер - солдат против целой армии США, против Капитана Америки, против сержанта - майора Хоскинса, Лемара Хоскинса, Лемара, Лемара - Джон ускоряет темп одержимый животным импульсом, надеясь, что сердитые шлепки кожи о кожу заглушат рёв в его голове. Он бы решил, что Барнс потерял сознание, если бы его окровавленная рука не подёргивалась вокруг рукоятки ножа, если бы его челюсти не сжимались при каждом толчке Джона, и стоны боли периодически не вырывались бы из его горла. Вскоре ярости больше не достаточно для того, чтобы Джон продолжал. Ему нужно, чтобы Барнс делал то, что делал раньше, когда его охватила паника, заставляющая извиваться, бороться и сопротивляться, а не эта хрень, когда он лежит молча и неподвижно. Джону нужно видеть реакцию, не важно какую, крики, стоны, что угодно, сделай же что-нибудь, скажи что-нибудь! Он грубо вскидывает бёдра Барнса, чтобы привлечь его внимание, голубые глаза впиваются в Джона, не мигая. В них должно что-то быть. Что-то должно было остаться. Что-то человеческое. Джон меняет угол; сильнее, злее. Сухая кожа вокруг него тянется и разрывается, смазывая части их тел. Боль и удовольствие теперь не имеют различий. Двое мужчин распадаются изнутри рядом друг с другом, словно жаркая земля во время Египетской засухи, в то время как на этом складе есть двери, окна и стропила на потолке. Немного дождя могло бы все исправить, если бы они только вышли наружу. Но это уже не важно. Земля умирает, а один из них убивает. Мышцы на шее Барнса напрягаются, словно его снова ударили током, и это медленный, но удовлетворяющий Джона процесс - смотреть как его лицо морщится, проявляясь на безжизненной, пустой маске, за которой он прятался. Он сжимает руку на горле Барнса и, истерически тряся его, кричит: "Думаешь ты выше этого? Думаешь ты лучше меня? Посмотри на меня, проклятая машина!" И как ни странно, он смотрит. Барнс неуверенно встречает пронзительный взгляд Джона, тяжело дыша через нос, губы кривятся в отвращении. Да ну и ладно, ему всё равно. Что с того, если это закончится необратимой ненавистью? Чувства будут взаимными. Джон и не пытается сохранить хорошие отношения с парнем, которого жестоко долбит так, будто есть только сегодня, и он черт возьми не собирается проигрывать этому самому парню в гляделки. Это и есть работа, сказал однажды Лемар и очень легко вести себя так, будто Барнс больше не человек. Не может быть, чтобы такие разные, полярные противоположности, как Лемар и Барнс разделяли нечто общее - человеческое - потому что Лемар был намного более достойным жизни, достойнее, чем этот убийца, этот предатель, эта шлюха, и, тем не менее, Лемар погиб сегодня, в то время как Барнс остался целым и невредимым; это против природы. Так что, когда доходит до дела, Капитан Америка способен вынести больше, чем неуместное отвращение Барнса. Ему просто нужно нечто большее, чем физические ощущения, ведь в сексе должны участвовать оба партнёра. Это командная работа, а партнёр Джона, черт возьми, отказывается сотрудничать с самого начала. Барнс почти ничего ему даёт, почти не пытается это ненавидеть, или даже наслаждаться, и намеренно или нет, он запер свой разум в клетке где-то далеко отсюда, спокойно принимая медленную метаморфозу от человека к бесчеловечному. И ладно, Джон читал Кафку, он знает про Грегора Замсу, знает чем заканчивается история для таких людей, как он. Если Барнса не вытащить из этой камеры и не дать ему что-то человеческое, он просто превратится в отвратительное существо, непригодное для общества. Процесс очеловечивания - грязный процесс, но Джон всегда был самоотверженным человеком, он возьмёт Барнса в команду. Надо признать, понять трудно что будет более эффективным для его миссии - боль или удовольствие. Что сломает стены ментальной клетки. Что для Барнса будет больнее. Хотя, Барнс, вероятно, безнадёжный случай. Всем известно, что безнадёжных больных нужно избавлять от страданий. В данном контексте это действительно милосердие, ну и что, что Джон даёт себе поблажку, разве это так плохо по сравнению с общей картиной происходящего? Цели всегда оправдывают средства - особенно для таких безнадёжных случаев, как Барнс. Джон может позволить себе быть немного эгоистом, как измученный войной солдат, наслаждающийся домашней едой и просящий добавки, третьей порции, четвёртой - ложку за ложкой, потому что он это заслужил после дерьма, через которое ему пришлось пройти, Соединённые Штаты Америки должны отдать Джону что-то взамен. Барнс, кажется, не слишком настроен продолжать пялится на него, глаза мечутся между Джоном и потолком, словно у напуганного животного, которого медленно, но верно съедают заживо. Похоже, Джону больше не на что рассчитывать.