Части

1.2 Сильное желание прорастает через Джона, зарождаясь в груди и пробираясь ниже. Может он только сейчас видит эту ситуацию такой какой она всегда была; может все было безнадёжно с самого начала. Но между здесь и сейчас и настоящим дном ещё есть место. На дно можно спуститься в сиянии славы. Он в последний раз смотрит на Уилсона, затем фиксирует свой взгляд на Барнсе. Он - Да, он это сделает. Хотя бы чтобы доказать Уилсону, что ничего уже не исправить; чтобы Барнс получил то, что заслуживает. Джону вообще нужна причина? Он Капитан Америка - он не обязан оправдывать каждое своё чертово решение. Правительство дало ему эту власть, чтобы он распоряжался ею как хочет, так что им придётся просто согласиться с личным мнением Джона - с его вердиктом в отношении этих двоих. Они могли бы стать командой, до того как Лемар был убит. До того как они убили Лемара. Уилсон и Барнс получат то, что заслужили, вот и все. Это даже минимум. Что более важно это будет правильно, потому что Капитан Америка всегда поступает правильно - не зависимо от обстоятельств. Часто вопреки обстоятельствам. Когда весь мир побуждает тебя к движению, твоя задача врасти в землю словно дерево и не двигаться. И если линия морали ещё не была искажена до неузнаваемости, "правильно" всегда было синонимом того, чего бы Стив Роджерс не захотел. Бросал ли он вызов правительству, становился ли беглецом, защищал ли Зимнего Солдата, Капитан Америка всегда сохранял свой титул, то же, несомненно, будет и с Джоном. В этом нет ничего страшного. По крайней мере, ничего страшного не случится в долгосрочной перспективе. Честно говоря, Барнс, лежащий вот так на полу, сам напрашивается. Кто-то должен ему показать, что он не такой сильный и неуязвимый, как он думает, в общем как и Стив Роджерс. Миру не нужны ещё высокомерные придурки. Таких парней, как Барнс, нужно спускать на землю. Пришло время и ему послужить стране, а Джон Уокер всегда был патриотом. Джон прижимает тряпку Барнсу на нижнюю часть лица, зажимая нос и рот импровизированным кляпом. Барнс выходит из ступора и начинает отчаянно хвататься за запястья Джона с широко раскрытыми глазами и неистовым взглядом. Кажется снова заиграл адреналин. Боже, он такой невыносимый без своей металлической руки. Знает ли Барнс, какого на самом деле потерять часть себя? Какого сейчас Джону, когда Лемара больше нет? "Эй! Стой, мужик - стой!", - Уилсон кричит где-то в дали, а что ещё ему остаётся? Он больше не Сокол - всего лишь никчёмный чертов калека. "Это не ты, Джон. Пожалуйста, просто - " "Да заткнись, черт возьми!",- рычит Джон, поднимаясь с пола. Раздражённый тем, что его опять прервали. Уилсон ни черта о нем не знает. Это просто очередной бой. Поле боя здесь, на латвийском складе, мало чем отличающееся от мест сражений, на которых Джон и Лемар бывали раньше. Серьёзно, Сокол сам виноват, что не может разглядеть бушующую вокруг них войну. Солдат вроде него должен понимать, что обычные правила к войне неприменимы. Джон стягивает верёвку с одного из складских крюков для одежды и уверенно пересекает склад. Уилсон брыкается в попытке себя защитить, давясь криком боли от засевшей в его бедре пули. Он тяжело падает на пол, молча. Легко. Джон тащит безвольного в болевом бреду мужчину к ближайшему столу и связывает его запястья вокруг одной из привинченных к бетонному полу ножек. Выхода нет, Уилсон. Он снова начинает что-то бормотать, вероятно, умоляя Джона остановиться или оставить его напарника в покое, и это уже становится смешным - Уилсон, наверно, даже не представляет, что сейчас произойдёт. На что Джон уже решился. Он направляется обратно к Барнсу, слегка раздвигая его бедра. Идеально. Туман в голове Джона сгущается, и он врезается щитом в грудь Барнса, расстёгивая его пояс другой рукой. Джон рассеянно задаётся вопросом, как долго он продержится в таком состоянии - возбуждённый, скорбящий и разгневанный. Он мог бы сделать все быстро, если бы они были ограничены во времени, но прямо сейчас все чего хочет Джон это насладиться выражением лица Барнса, когда он слышит звяканье металла вне поля его зрения; когда он понимает, что сейчас с ним случиться. - черта ты делаешь? - олкер, остановись - Кажется, это голос Лемара. Возможно Уилсона. Какая разница. Джон тянется к поясу Барнса, и Барнс начинает сопротивляться со всей оставшейся силой, издавая жалобный задыхающийся звук, будто он втягивает в лёгкие больше воздуха чем выдыхает и на самом деле задыхается. "Хватит - блядь - сопротивляться!" Джон хватает его запястье, подчёркивая каждое слово ударом руки Барнса об бетонный пол. Он чувствует хруст ломающейся кости под своей ладонью, что бесит его ещё больше. Барнсу нравится чувствовать боль? Он разве не понимает, что сам себе делает хуже? Вскоре его рука обмякает в хватке Джона, сжатый в перчатке кулак разжимается. Он смотрит на созданный им образ: Стеклянные голубые глаза. Окровавленные приоткрытые губы. Тяжёлое дыхание. Барнс больше не сопротивляется. Джон разочарованно усмехается, снова нащупывая его джинсы, стягивая их вниз, пока они не собираются у Барнса в коленях, загорелая кожа отражает белый свет, льющийся со стропил.* В конце концов он отпускает запястье Барнса, чтобы пройтись рукой по внутренней части его бедра, сильно сжимая, чтобы оставить синяки в виде своей руки. Его руки. Это он сделал. Одновременно захватывающее и незнакомое чувство - осознание - Джон хочет оставить следы, оставить шрамы. Джон хочет убедиться, что Барнс этого никогда не забудет. Вот она расплата за убитых им иностранных дипломатов, невинных граждан США, за отказ сотрудничать тогда в Германии, в полицейском участке и здесь в Риге. Джон хочет чтобы Барнс - и Уилсон за одно - боялись последствий неповиновения Капитану Америке, чтобы им даже в голову не пришло не подчиниться снова. Раз ведёте себя как животные, надо вас дрессировать. Ярость Джона отходит на второй план, уступая место новому чувству. Отлично. Он заслужил награду в конце сегодняшнего дерьмового дня, и вся ситуация уже не кажется ему таким уж грязным делом. Барнсу вообще все равно; он, вероятно, ничего и не вспомнит потом; или из-за травмы головы, которой его наградил Джон ранее, или потому, что он сильно занят восстановлением дыхания, потемневшие глаза наполовину прикрыты; состояние, предвещающее потерю сознания. И Джон уже не может остановиться - бедра у Барнса такие мягкие, даже не смотря на мышцы под кожей. Кто ж знал. "Слезь.. слезь с меня", - раздаётся прерывистый хриплый голос. Барнс определённо не понимает, когда пришло время сдаваться. Все кончено - этот бой он проиграл. Проигравший будет иметь дело с последствиями. На настоящей войне побеждённым сносят головы. Джон наклоняется ближе к Барнсу, брызжет слюной ему в лицо. "Не испорть мне все" Вот оно - милосердие. Для полной уверенности Джон нащупывает левое бедро Барнса в поисках кобуры для ножа. Быстро находит, вынимает лезвие из ножен и, не глядя, вонзает нож в ладонь Барнса над его головой. Лезвие проходит сквозь ладонь, погружаясь прямо в пол. Джон держит Барнса за плечи, пока он корчится от боли, сжимая челюсти, инстинкты толкают его тело на ещё одну бесполезную первобытную борьбу. Чертов идиот только усугубляет свою ситуацию, нож разрезает руку сильнее, просто перестань дёргаться, перестань, хватит! *Стропи́ла (стропильная система) - несущая система скатной крыши