Killer, Warrior, Caster

Гнев отличал многих солдат от обычных граждан, наделяя дополнительными преимуществами. Когда солдат злился, впадал в ярость на поле битвы — его удары становились твëрже, жëстче, сильнее. Во время моего обучения гнев отличал меня от остальных, разжигая внутри мощную силу, которая двигала мной, заставляя бить противников. После того как я потеряла друга прошло несколько недель, что стали последними в казарме. Малкин перестал со мной разговаривать, игнорировал моё присутствие, брезгливо кривя губы. Он сделал мне сразу две последние инъекции в день моего грандиозного провала, тем самым ускорив все процессы в моем организме. Я не могла прийти в себя несколько дней, находясь в бреду, то засыпая, то просыпаясь. Малкин никогда не делал больше одного укола в месяц, а я ни разу не чувствовала недомоганий до того момента. С тех пор, как последняя доза попала в мой организм, у меня было ровно пять лет на то, чтобы устранить угрозы, которые висели над Ланцовыми. Мне предстояло отправиться в Ос Альту для аудиенции с королём, а после отправиться на ещё одну миссию. Но перед этим мне хотелось сделать одну вещь, которую я откладывала в долгий ящик многие дни.

***

Несколько раз в месяц я заглядывала в местную таверну, которая находилась неподалеку от «Места пыток». Там мы встречались с Демьяном, там же мы и познакомились. Таверна «У Луки» пользовалась спросом у деревенских пьянчужек, заядлых картëжников и простой швали, что решала промочить горло пресловутым пойлом. Если ты хотел спрятаться или побыть в уединении — забегаловка всегда держала двери открытыми, ведь наутро о твоём присутствии никто и не вспомнит. За исключением хозяина таверны, который имел хорошую память на лица. Я вывела своего коня из стойла, поглаживая любимую живность по боку. Я назвала его Лучик, ассоциируя с солнечным светом, много раз убеждаясь, что эта кличка создана для жеребца. В каком бы состоянии я ни была, как бы тягостно себя ни чувствовала — Лучик всегда поднимал настроение одним своим видом. Грация и лëгкость были в каждом его шаге, а легкообучаемость сделала из Лучика великолепного напарника. Перекинув ногу, я уселась в седло, сжимая поводья и готовясь отправиться на серьёзный разговор. На душе было неспокойно, в груди все сжималось, стоило только подумать о словах, что мне придётся сказать. Сейчас я бы не стала унижаться и скрывать свои истинные причины расставания, но тогда ложь казалась единственным выходом и спасением от лишних вопросов. Демьян знал, что я никогда его не любила и не полюблю, но цеплялся за надежду, как путник, попавший в топи. Его немного детская наивность забавляла меня, заставляя улыбаться, пока он говорил милые глупости, накручивая локоны моих волос на свой палец. Часы, проведенные с ним, становились отдушиной в череде бесконечных тренировок и заданий. Но я должна была отрезать все связи, прекратить нашу с ним историю, обречëнную на ужасный финал. Конец нашей с ним интрижки стал самым отвратительным в моей долгой жизни. Может, именно тогда я и осознала, что люди ничем не отличаются от гришей, также вызывая у меня отвращение. Дорога всегда занимала не больше часа, однако сейчас мне казалось, что время течёт слишком медленно, утяжеляя груз на сердце. Я старалась думать, что у меня нет чувств к Демьяну, но отрицать очевидное было глупо. Мы провели многие месяцы вместе: встречаясь, гуляя, отмечая мои новые победы. Однако, между тягой и влюблëнностью есть огромная разница — ведь нельзя смотреть горящими глазами на того, кого просто жаждешь заполучить. В этом мы с ним кардинально отличались. Я знала, что он меня любил, готов был ждать меня месяцами, а я лишь играла. Таких, как он было много, но лишь с ним я могла ненадолго почувствовать себя по-настоящему живой, счастливой, любимой. Мужчины готовы были пойти на многое в те времена: сражались за женщин, совершали подвиги. И, если бы я была обычной деревенской девушкой, то скорее всего купилась бы на это. Как жаль, что цель моей жизни не создание семьи, а полное уничтожение вида.

***

Таверна шумела. Гам разносился на всю округу, вызывая негодование маленьких старушек, что грозили хозяину заведения в очередной раз. Демьян ожидал меня у входа, прислонившись к грязной стене спиной. Здание пропиталось алкоголем буквально насквозь, порой вызывая у меня приступы тошноты. И лишь осушив несколько кружек кваса я могла не морщить нос, свыкаясь с окружающим запахом. — Давно ждешь? — окликнула я парня, спешившись. — Я немного опоздала, кажется. — Все хорошо, милая, — Демьян оттолкнулся от стены, в момент сократив расстояние между нами. Его карие глаза заблестели, а губы тронула счастливая улыбка. Мы не виделись с ним несколько недель, что его расстраивало. — Я готов тебя ждать ещё вечность, только бы видеть твоё прекрасное лицо. От его слов в груди предательски кольнуло, а в животе расширилась дыра, став размером с гигантскую пропасть. Демьян был романтиком: дарил полевые цветы, которые по дороге в казарму летели в кювет, говорил милые вещи, придумывая мне ласковые прозвища, которые я пропускала мимо ушей. Я закрылась в броне, закуталась в кокон, лишь бы не привязаться к нему, только бы не впустить его в свою жизнь, но как же я была глупа, что не прекратила эти отношения раньше, дав надежду. — Нам нужно поговорить, — начала я, откидывая прядь каштановых волос с глаз. — Дело серьёзное, поэтому не хочу долго тянуть. — Может для начала по кружечке кваса? Лука только-только принял поставку, думаю найдёт, чем нас порадовать, — заговорчески произнёс Демьян, перехватывая мою руку у своего лица, за что получил мой недовольный взгляд. — Ну не смотри ты на меня так! Я хочу скрасить твой вечер. Мы не виделись очень долго и я скучал. — Ладно, идём, — я привязала коня к одному из фонарей, как делала это всегда, под пристальным, разочарованным взглядом моего любовника. Он ждал, думал я скажу о том, что тоже скучала, но не получил взаимности. Я всегда знала, что каждый раз, когда игнорирую его, то медленно ломаю, топчу пылающее сердце своими ногами. Однако Демьян продолжал верить, что его забота обо мне и любовь растопят ледяное сердце. Но это был не лёд — то была броня из стали, которую я укрепляла, чтобы стать сильнее. — Где ты была так долго? — спросил парень, открывая передо мной дверь. — Ты не оставляла меня на такой большой срок никогда. Что-то произошло? Мы вошли в таверну, в нос ударил запах перегара, в ушах гудели мужские голоса, что спорили на повышенных тонах о способах поймать кабана. Кто бы мог подумать, что взрослые мужчины будут ругаться из-за такого пустяка. Но под алкоголем даже небольшое разногласие приводит к мордобою. Обогнув стайку громкоголосых, мы двинулись к нашему столику, который стоял в самом дальнем углу. Однако вид из-за него открывался на всё помещение, что было удобно для меня. Даже в знакомых местах я предпочитала держать обстановку под контролем, а самое главное, мне нужно было видеть выход. Сначала я и не думала, что это мой страх оказаться в ловушке движет моей манией держать ситуацию в узде. Мне лишь казалось, что это нормально — знать, что всегда есть путь отступления, но сейчас бы я сказала, что это была лишь моя трусость, девичья наивность, что выход из любой передряги всегда есть. Однако его не было. — Ничего, все хорошо, — замялась я, сжав губы в тонкую полоску. Я села на хлипкий стул, который под моим весом жалобно скрипнул, и оглянулась по сторонам снова. Знакомых мне лиц почти не было, если не считать заядлых картежников в другом углу, но на душе всё равно было неспокойно. Я чувствовала на себе взгляд, источник которого никак не могла обнаружить. — Закажешь квас? Лука не очень будет рад видеть мою физиономии, учитывая, что в прошлый раз я сломала ему несколько стульев. — Конечно, не переживай, — тепло улыбнулся Демьян и направился в сторону стойки, за которой Лука протирал еще одну кружку. Я устало вздохнула, морально готовясь к разговору, пытаясь подобрать правильные слова. Ведь раньше мне не приходилось расставаться с мужчинами. Хватало того, что я могла молча уйти и больше не появляться в их жизни. Но с Демьяном всë было по-другому — иначе, дольше. Заламывая пальцы, я осмотрела стол картëжников, которые смеялись после очередной удачной партии. Им было так легко жить, их заботы ограничивались выигрышами и поражениями — в деньгах и картах, мастях и числах. Они не заботились о том, как бы выжить, неся на плечах груз смерти. Моë сердце ëкнуло от обиды. Почему я не могла также жить, а должна была убивать, истреблять гришей, а они могли просто радоваться удачной игре? Несправедливость и боль. Ноша убийцы, кровь от которой я не отмою — это мой страшный удел. — Я вернулся, — голос Демьяна отвлёк от мрачных мыслей, заставив вернуться в не менее ужасную реальность. — Лука не сердится, если тебе интересно. — Не важно, — я выхватила из рук парня свою кружку, делая несколько жадных глотков, чувствуя пряную нотку в квасе. Лука снова добавил туда корицу, хотя я просила этого не делать. Весь вкус портился, но зато опьянение приходило быстрее. Облизав губы, я продолжила. — Нам нужно поговорить, оттягивать больше нет смысла. — Я весь во внимании, милая, — Демьян отпил, после улыбнувшись уголком губ. — Не замерзла? Мои руки чуть дрожали, но холод был тут совсем ни при чём. Я затаила дыхание на секунду, а затем выпалила: — Нам нужно расстаться, Демьян. Об этом я и хотела поговорить. — Что? — парень нахмурил брови, смотря на меня с непониманием. — Мне не послышалось? — Мы должны прекратить отношения, Демьян, — повторила я, пытаясь проглотить ком в горле. Было слишком тяжело произнести это снова, но я смогла пересилить себя. Говорить о чувствах и расставаниях всегда было трудно, а когда дело касалось дорогих мне людей, то начиналась борьба моего здравого смысла и сердца. — Мы и так зашли слишком далеко, что плохо для нас обоих. Нужно все закончить здесь и сейчас. — Нет, — коротко ответил парень, делая глоток кваса. — Нет? Что нет? — Далия, ты правда думаешь, что я отпущу тебя под таким идиотским предлогом? — он смотрел на меня так, словно я сказала глупость, которая его развеселила. Его губы изогнулись в нахальной ухмылке. — Почему бы нам не обсудить всë в месте потише, где не так много сброда? Так уж и быть, выслушаю твои аргументы, и если они будут убедительны — я тебя оставлю. Я никогда не видела, чтобы милый, добрый Демьян вел себя, как самый настоящий придурок, который не может просто принять факт расставания. В момент мир для меня остановился, стал бесцветным и пустым, а затем рухнул на меня всей своей тяжестью, придавив хрупкое тело. Вселенная сузилась до размера таверны, лишив меня воздуха, выбив его из лёгких. У меня было два варианта: первый — развернуться и уйти прочь, забыть о том, что нас связывало с Демьяном, но он бы начал искать меня, выслеживать, преследовать, и вся бы моя миссия пошла коту под хвост; второй — пойти с ним туда, где обычно мы уединялись, на второй этаж таверны, где останавливались путники и ночевали некоторые постояльцы, решить все наши разногласия и покинуть это место навсегда. Я выбрала второй, сделав тем самым глупую ошибку — увы, не первую в своей жизни. — Ладно, — я залпом допила квас в кружке, поднимаясь с места. — Но после разговора я уйду. — Как скажешь, — ехидно улыбнулся он, махнув Луке, чтобы оповестить о том, что комната занята. Хозяин таверны кивнул в ответ, возвращаясь к протиранию кружек, а у меня появилось стойкое чувство, что выбор сделан неправильно и нужно делать ноги, пока не стало поздно. Вместо того, чтобы сверкать пятками, я шла за Демьяном вглубь заведения, поднимаясь по старой лестнице, которая вот-вот должна была рухнуть, но вразрез со здравым смыслом держалась, с каждым моим шагом жалобно скрипя. Подобно лестнице, моя душа должна была разлететься на мириады осколков, стать рухлядью, после множества предательств, но почему-то все еще подавала признаки жизни, стучась в грудной клетке, перебирая рёбра невидимой рукой. Мы вошли в комнату. В одну из тех, что занимали периодически, чтобы провести время вдвоём. И если тогда для меня такое времяпрепровождение было отдушиной, то теперь обстановка давила, приносила дискомфорт, заставляя все клеточки моего тела напрягаться до предела. Демьян пропустил меня вперёд, а сам остановился, закрыв дверь на щеколду. — Закрываться было обязательно? — осторожно спросила я, подойдя к маленькому окошку, вид которого выходил на задний двор. — Мера предосторожности, — парень скинул свой полукафтан, отшвырнув одежду куда-то в угол. — Не хочу, чтобы нам кто-то помешал. — Почему бы тебе просто меня не отпустить, Демьян? К чему эти бессмысленные разбирательства? — Потому что я хочу знать, почему моя девушка хочет меня оставить, — ответил он, присев на край кровати. — Иди сюда. Демьян протянул мне руку, а я смотрела на его отражение в грязном окне и не понимала, почему в жизни всё так сложно. Его фигура среди потрëпанной комнаты с тёмными стенами, потрескавшимся лаком на полу, шаткой кровати с бельём не первой свежести, смотрелась неестественно, пугающе. — Я не твоя девушка, и ты это прекрасно знаешь, — равнодушно сказала я, сложив руки на груди. — Так к чему создавать трудности и мне, и себе? — Глупости, милая, — Демьян поднялся, надвигаясь на меня. — Ты моя и только. Я чувствовала его дыхание на своей шее, кожей ощущала его близость, которая сейчас меня напрягала еще больше. Мне нужно было бежать оттуда, но я стояла, почти не двигаясь. — Я не изменю свое решение, все кончено, — я вывернулась, оттолкнувшись руками от окна, обходя Демьяна, широкими шагами направившись к двери, но парень перехватил меня, поймав за плечо. — Отпусти. Я сказала все, что хотела. — А я нет, так что сядь и послушай, — его голос стал грубым, жëстким, что пугало меня. Я никогда не слышала такого тона из его уст. По коже побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом, стоило мне взглянуть на лицо Демьяна, что искажало недовольство и раздражение. В тёплых карих глазах горело адское пламя, что могло сжечь меня в этот же момент. — Я не игрушка, которую ты можешь выбросить просто так, — он рывком толкнул меня в сторону кровати, а сам стоял у края, смотря сверху вниз. — Я знал обо всех тех мужчинах, с которыми ты спала, ведь для твоей натуры свойственно менять парней, словно мы перчатки. Но я не они. Я не отпущу тебя так просто. — Зачем тебе это, Демьян? Ты знал, что я тебя не любила и не полюблю никогда, но верить в это ты отказываешься по сей день, думая, что сможешь меня исправить, — я нормально уселась, обретя опору для ног, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. — Просто оставь меня. — Почему, Далия? Долгие недели без вестей, столько недосказанных слов, а теперь и это. Так нравится делать мне больно без причины? — он подошел ближе ко мне, поправляя волосы, падающие на глаза. Ему всегда было важно видеть моё лицо, видеть глаза, которые сейчас смотрели на него злобно, с ноткой лёгкого страха. От касания меня передернуло, что привело в бешенство Демьяна. — Отлично, теперь не нравится, когда мои пальцы касаются тебя, а ведь раньше они приносили тебе такое наслаждение, — он хищно улыбнулся, склонившись к уху. — Помнишь, как ты кричала, пока мои пальцы были внутри? — Прекрати! — я толкнула Демьяна в грудь, создав расстояние между нами, — Почему бы тебе не засунуть эти пальцы в свою задницу? Я хотела поговорить нормально, как взрослые люди, а ты делаешь из всего похабную драму! — я поднялась, брезгливо посмотрев на парня. Демьян был похож на быка, перед которым помахали красным полотном. Я прошла к двери, отодвинув щеколду, со стойким желанием покинуть эту комнату, как услышала фразу, которая стрелой пронзила мою голову. — Малкин не говорил, что ты такая стерва. — Что? — я развернулась к нему лицом, вопросительно смотря на него. — Что? Ты не знала, что твой замечательный лекарь подослал меня к тебе? — парень начал хохотать, словно умалишëнный. — Он так сильно не хотел, чтобы ты потеряла свою человечность, что пошёл на крайние меры, заставив меня встречаться с тобой, спать, проводить время, в надежде, что хоть так ты к кому-нибудь привяжешься, но увы… Привязался я, а не ты, что чертовки плачевно для нас обоих. Малкин… Человек, которому я доверяла — предал, и как жаль, что его предательство заключалось не только в этом. Мой мир рушили множество раз, а убеждение, что время лечит, на мне никогда не работало. Каждая моя попытка сблизиться с кем-то приводила к тому, что мне вонзали нож как фигурально, так и буквально. Мою душу терзали веками, и к концу своего пути от меня настоящей осталась лишь маленькая крупица, которую я берегла, словно зеницу ока, держа всех на пушечном выстреле от себя. — Вот значит почему он сказал, что ты стоишь моих объяснений, — грустно усмехнулась я, — Понравилось играть пай-мальчика? Теперь ты свободен. Я быстро распахнула дверь, выбежав в тесный, тёмный коридор. Демьян бросился за мной, пытаясь остановить, но я уже достигла лестницы, летя вниз по ступенькам. — Далия! Остановись, идиотка! — кричал парень мне вслед. Он нагнал меня на нижней ступени, грубо схватив за руку. — Я тебя не отпускал. — Отвали, просто сгинь, я не собираюсь с тобой разговаривать! — я стучала по нему кулаками, крича, вырываясь, но его хватка была сильной. Люди в таверне затихли, наблюдая за развернувшейся на их глазах сценой, мерзко хихикая. Никто из них не попытался мне помочь, все просто смотрели, иногда выкрикивая похабные вещи в поддержку парня. Я же свободной рукой попыталась дотянуться до ножа в сапоге, но для манёвра было слишком мало пространства. Демьян пытался затащить меня наверх, схватив вторую руку, до боли сжимая запястья. Я думала, что это конец и такого унижения в моей жизни еще не было, но всё равно продолжала бороться. — Молодой человек, отпустите девушку, — услышала я чужой голос за своей спиной. — Она не очень желает с вами куда-то идти. — Проваливай, бродяга! — крикнул один из картежников. — Мешаешь смотреть шоу! — Замолкни, Витя, проблем не оберëшься! — шикнул на него друг, сидящий рядом. Мужчина замолк, насупившись. — Чего тебе? — спросил Демьян человека за моей спиной. Я старалась развернуться, чтобы посмотреть на источник звука, отчаянно пытающийся меня спасти. — Мы с моей девушкой сами разберёмся. Я никак не могла проглотить ком в горле, перенаправляя свой страх в ярость. Нужно было лишь подождать, пока Демьян ослабит хватку. — Кажется, она немного другого мнения, не так ли, сударыня? — спросил меня голос за спиной. От его тембра по спине проходила волна мурашек, вместе с приливом какой-то невиданной мне силы. — Демьян, отпусти! — я пыталась говорить как можно мягче, но после всего, что мне сказал парень, говорить с ним ласково получалось с трудом. — Заткнись! — прошипел он, притянув к себе ближе, всё ещё держа мои руки. — Какое тебе дело, бродяга? Я вижу тебя здесь не в первый раз и никак не мог понять зачем ты сюда приходишь. Любишь спасать дам из беды? — Скорее помогаю тем, кто не может защитить себя сам, — мужчина подошёл ближе, я ощутила ещё одну волну силы, но теперь уже я поняла в чём тут дело. Это был гриш. Гриш, который спас меня в лесу. Я узнала его энергию, даже не видя лица. Я пользовалась своим чутьем, чтобы искать гришей по приказам, но что делать сейчас не знала. Без приказа убивать — риск, тем более на людях. — В последний раз прошу. Отпусти её. Боковым зрением я увидела, что некоторые картежники начали подниматься со своих мест, а Демьян растерянно озирался по сторонам, не зная, как поступить. Он на несколько секунд ослабил хватку, что дало мне шанс вырваться. Как только рукам дали волю, я схватила потерянного парня за волосы, ударила лицом о свою коленку, а затем отошла назад, наткнувшись спиной на мужчину, что пытался меня выручить. Пока Демьян стонал от боли, зажимая кровоточащий нос ладонью, я развернулась, встречаясь лицом к лицу со своим спасителем. Первым, что я отметила — были его глаза: яркие, живые, с огоньком, что плескался в кварцево-серых радужках. Спустя многие годы, я слишком часто видела, как нежность этих глаз сменяется яростью, но не переставала восхищаться, как они сияют на солнце и выделяются в темноте. Тонкие, изящные черты лица, обрамленные чёрными волосами так и манили, но я не сказала ни слова тогда, лишь обогнула его, уходя прочь, под ошарашенные взгляды пьяных людей.

***

Свежий воздух помог прийти в себя, а злость не дала расплакаться. Если Малкин под человечностью имел ввиду боль, которую я испытываю после каждого предательства, то лучше быть без чувств, равнодушно относиться к людям, только выполнять свою цель и не более. — У тебя привычка ото всех убегать? — спросил мой спаситель. — Я думал, хоть спасибо скажешь. — За что же я должна вас благодарить? — бросила я, нахмурившись. Он не должен понять, что я знаю, кто он, поэтому нужно было как можно быстрее отсюда уходить. — Насколько я помню, нос этому нахалу разбила я, а не вы. — Как минимум, я вмешался, — он дружелюбно улыбнулся уголком губ, протягивая мне руку. — Меня зовут Влад. Я посмотрела на его руку, а затем на него, вопросительно выгнув бровь. До чего комичной мне казалась ситуация. Это было похоже на игру, в которой я должна была стать принцессой, а он — рыцарем, что спас меня от злодея. Но всё вышло иначе. — Послушай, Влад, — с натянутой улыбкой начала я, сделав небольшой шаг к нему. — Я знаю, кто ты, и если тебе дорога твоя шкура — беги и не оглядывайся, ведь думаю, с жизнью ты ещё прощаться не хочешь. — Это угроза, дорогуша? — стоило его губам дрогнуть в полуулыбке, из таверны вышла толпа зевак, а Влад обернулся на них, дав мне фору. Я добежала до места, где оставила лошадь, отвязав её, я прыгнула в седло, чтобы поскорее забыть обо всем, что произошло в проклятой таверне на углу. Но кварцевые глаза с россыпью мелких льдинок позже будоражили моё сознание ещё долгие годы. Я уже в тот день поняла, что мужчина солгал, когда назвал свое имя. Он слишком осторожный, чтобы доверять той, кого видит второй раз в жизни, учитывая, что отнёс меня туда, где готовят убийц его народа. Эта встреча была разведкой, прощупыванием почвы, попыткой понять, кто я и на что способна, но одно мне не давало покоя. Почему он снова пытался меня спасти, хотя точно знает, что моя цель убивать таких как он? А еще больше меня интересовало, что случится, когда мне дадут приказ его убить, ведь это точно однажды случится, а противиться воле государя я не смогу. Об этом я обещала себе подумать, но внутри понимала, что в этом человеке есть то, чего не было в других, и его смерть станет и моей смертью. Гриш в черном одеянии стал моей одержимостью, манией, пропастью, в которую здравый смысл отказывался меня пускать.

***

После возвращения в "Место пыток" я тренировалась с двойным усердием, хотя знала, что обучение уже закончено. Но два месяца в запасе нужно было провести с пользой, сидеть без дела я никогда не умела. Все силы были потрачены на то, чтобы отточить меткость до максимума, подготовиться морально к тому, что день моего рождения — точка отсчета. Хотя уколы были сделаны раньше, чем нужно, Ланцовы настояли на том, чтобы официально я числилась в рядах их солдат только с двадцатилетия. И то, лишь на пять лет, а затем данные исчезнут, словно меня и не было никогда. Возможно, мне следовало поступить иначе, выкрасть бумаги, в которых записана вся моя жизнь, включая день, когда меня забрали из дома. Но если бы я тогда об этом помнила… Два месяца я сторонилась людей, после истязания своего тела, моя паранойя доходила до истязания своей души. Мне хотелось понять, почему со мной поступают так, словно об меня можно вытирать ноги, и к концу второго месяца наконец дошла до сути. Пока человек слаб и открыт для других — он станет целью тех, кто сильнее. Слишком много слёз было пролито под покровом ночи, слишком часто болело в груди, не давая нормально дышать. С этим было покончено. Я стала сильнее, когда перестала воспринимать окружающих людей, видя в них только своих соперников и врагов. Так я и осталась одна, совершив свою вторую ошибку. ⠀ ⠀ ⠀