Killer, Warrior, Caster

      Что кроется в ночи? Может, монстры, которые жаждут твоей смерти? Или разбойники, в поисках наживы?       Но я точно знаю одно — монстры — это люди. Люди, которые хотят найти выгоду в твоих страданиях, люди, которые пойдут на все ради мести. Может я поняла это слишком поздно. Хотя, вероятнее всего, знание приходит вовремя, а мы просто этого не понимаем.        В тот вечер я допустила ошибку, возможно, именно она стала спуском для всех последующих событий. И как жаль, что поняла я это нескоро, ведь будь моя воля — все могло пойти иначе.       Мы с Николаем вернулись во дворец часы спустя, благо время позволяло. Он пытался убедить меня в том, что отыскать ответы в громадной библиотеке Ланцовых — самая реальная вещь из всех возможных. Я была благодарна ему за рвение помочь.       Теплилась надежда на скорое освобождение, однако — это была все ещё моя жизнь, а значит, что поиски не могли оказаться такими лёгкими. Уверенность младшего Ланцова передалась и мне, но ненадолго. Стоило нам сесть в карету, меня постепенно накрывала паника. Я списывала свое состояние на глупый страх толпы, к которой я ещё не привыкла.       — Перестань ёрзать, — буркнул Николай, — Скоро на платье появиться дыра.       — Полежи пять веков в гробу, а затем выйди в люди, умник, — раздражённо ответила я, упёршись взглядом вдаль.       На улице темнело.       — К сожалению, за это время от меня останутся только идеальные косточки, — ухмыльнулся царевич, в ответ на мое настроение, — Почему же ты не стала трухой? А нет, погоди, я уверен, что ты просто умело заметаешь за собой песок!       — Ты всегда такой весёлый, или же тебе просто никто хорошенько не вмазывал?       — Такая милая, когда злая, — Николай откровенно издевался надо мной и моим состоянием, что вся благодарность, которой я успела к нему проникнуться улетучивалась в считанные мгновения.       Я насупилась, отвернувшись к окну. Нас знатно потряхивало, и я была готова уже пойти пешком до дворца.       Ланцов же выглядел спокойным, даже чересчур. Его стойкая уверенность в своих убеждениях не могла не вызвать восхищение. Быть верным себе и своему народу. Однако, цена за это тоже высока.        Я не знала, какой он человек, как мыслит, но я видела огонь в его глазах, когда он говорит о Равке. Он боготворит свою страну, а я не понимала за что. Вся моя жизнь была наполнена страданиями. Разлука, предательство, смерть, смерть, смерть…       Ничего радужного или же счастливого. Возможно, я слишком часто думала о том, как плохо у меня все сложилось и постоянно жаловалась самой себе. Мне не с кем было поговорить, поделиться переживаниями. Были ли когда-нибудь у меня друзья? Были, однако лишь мнимые. Меня предал первый друг, отправив практически на казнь. Петр так же остался в моей памяти, как человек, который готов был пойти на что угодно, лишь бы быть впереди всех.       Малкин был мне наставником, в этой жестокой и кровавой войне, начатой Ланцовым. А дальше… Был только Александр. Я считала его человеком, который спасет меня, вытащить из всего этого дерьма, но ожидания не оправдались.       Сделав вывод, осознание настигло меня, словно пуля, выпущенная из ружья. Я была одна.       Небо хмурилось, когда мы добрались до Большого дворца. Тяжёлые свинцовые тучи нависали над нами, давили своим весом. Скоро будет дождь.       Карета остановилась и Николай помог мне выбраться из кареты, галантно подав руку. Одарив его фальшивой улыбкой, я попыталась выдернуть ладонь из его хватки, а когда у меня не вышло, я открыла рот в немом вопросе.       — Мы пара, не забывай, — он переместил мою руку к себе на локоть, прижимаясь ближе, — Играть всегда нужно убедительно.       — Считаю, что несильно мы всех убедим, если меня стошнит тебе на камзол.       — Настолько противно держать меня за руку?       Николай грустно усмехнулся, увлекая меня за собой во дворец.       — Не настолько сильно, как если бы ты зачесал волосы назад, — ответила я, ухмыльнувшись, — Ой прости, ты же так и сделал.       Николай рассмеялся, продолжая вышагивать по мощеной дорожке, подтягивая меня следом. Я путалась в своем до ужаса длинной платье, и проклинала спешный шаг царевича.       Когда мы вошли, я ахнула. Холл был украшен цветными гирляндами, различными цветами, но больше поражало не это. Под потолком висела девушка, в воздухе выписывая невероятные па, словно танцуя под негромкую музыку. Я восхищалась ей.       Казалось, что она, как птица, свободна и может парить, подальше от людских проблем. Ей аплодировали, после каждого невероятного кувырка в воздухе. Ее поддерживали ленты, на которых она кружилась в своем танце. Я отошла от своего транса, когда почувствовала, что мое тело куда-то тянут. Только потом я обратила внимание на Николая, что тянул меня наверх, загадочно улыбаясь.       — В чем дело? — непонимающе спросила я.       Он наклонился ближе, прошептав мне на ухо.       — Не ожидал, что тебя может впечатлить хоть что-то, после стольких лет жизни.       — Быть может, я в восторге, потому что не жила.       Николай нахмурился, однако ничего не сказал. Мы поднимались по ступеням, а затем прошли в пышно украшенный зал. Повсюду были люди. Много людей, в пестрых одеждах. Гриши, знать, царские приближенные.       Паника накрыла меня, а горло схватил спазм. Я рвано дышала, чувствуя нехватку воздуха.       — Тише, тише, — шептал Николай, поглаживая мою руку, — Тут нечего бояться.       — Я не боюсь, — еле слышно сказала я.       — Поэтому ты так схватила мое плечо? Оно конечно крепкое, но думаю, что скоро такими темпами сломается от твоего напора.       Бросив взгляд на свою ладонь я поняла, что мертвой хваткой держусь за Ланцова, словно он спасательный круг.       Я не замечала раньше, при первом появлении во дворце, что меня пугают люди. Все прошло словно в тумане, но сейчас… Сейчас я была в аду. Повсюду голоса, музыка, чей-то смех, слишком противный и напыщенный.       — Шампанское, — задыхаясь проговорила я, — Срочно!       Николай кивнул, оставив меня у перил. Я ухватилась за поручни, боясь, что упаду, если не буду держаться. Дышать, нужно было дышать. Вдох, плавный выдох. И так снова, и снова, пока не станет лучше.       Я так стояла, казалось, целую вечность. Затем почувствовала прикосновение. Резко развернувшись, я уставилась в кварцевые глаза, что сверлили меня насквозь.       — Все в порядке? — озабоченно спросил Дарклинг.       Я кивнула, не в силах сказать и слова, а затем оттолкнулась от перил, и побрела вглубь. Может опрометчиво, зато будет эффективно. Нужно привыкнуть, перебороть. Ощущения внутри меня разрывали, а паника накрывала мощнейшей волной. Сила гришей откликалась во мне, причиняя невыносимую боль на фоне срыва.       — Дал… Таллия, — послышалась где-то сбоку. Я слышала голос, словно под водой, отдаленно, — Возьми меня за руку.       Я схватилась за человека, которого не видела. Глаза покрыла пелена. Паника нарастала, меня трясло, кровь шумела в ушах. Кожа покрывалась мелкими мурашками, от ощущения чужой кожи.       — Таллия, — продолжал голос, — Сделай три глубоких вдоха, затем выдохни.       Я послушалась. Дыхание было прерывистым, тяжёлым, будто я бежала несколько километров без остановки. — Умница, продолжай!       Вдох, выдох, снова вдох. Мир перестал вращаться. Теплая рука держала меня крепко за предплечье. Когда зрение начало проясняться, я открыла глаза.       Дарклинг не отрываясь смотрел на меня, его взгляд был испуганным, обеспокоенным.       — Я в порядке, — выдернув руку, выпалила я, — Не было причин для беспокойства.       Слабость показанная людям, даёт им повод для насмешек и упрёков. Нельзя быть слабыми в глазах других, даже если ты на грани отчаяния.       — Все в порядке? — из ниоткуда появился Николай, держа в руках два бокала с шампанским. Он непонимающе переводил взгляд с меня на генерала и назад. Выхватив бокал у него из рук, я выпила его залпом. Алкоголь обжёг пищевод, разлившись приятным теплом в желудке. Сунув пустой бокал Николаю, я схватила уже второй, также осушив. Мужчины стояли не мигая, словно в оцепенении от увиденного.       — Веселитесь, мальчики, — я отдала второй бокал Ланцову, удаляясь прочь, ещё дальше в глубину зала.       Меня трясло крупной дрожью. Все вокруг казалось таким расплывчатым и нереальным. На тренировке не было так много людей, а на приеме, где Николай выкинул свой фокус, мое внимание было сосредоточено лишь на том, чтобы не прибить младшего Ланцова на месте. На меня оглядывались люди, открыто пялясь. Я схватила с подноса прислуги ещё один бокал шампанского. Алкоголь хоть как-то помогал не думать о том, насколько я слабая.       Я почувствовала прикосновение к своему плечу, оглянувшись. Позади стоял Николай.       — Что? — подняв бровь, спросила я.       — Сейчас начнется шоу, — он протянул мне руку, — Нам пора.       Когда паника отпустила мое шаткое сознание, я схватила Ланцова за плечо, позволив увести себя к небольшой сцене, где началось представление. В глубине души что-то кольнуло. Я бы никогда не подумала, что гриши стали бы цирковыми артистами, выступая на публику. Если Дарклинг хотел бы их освободить, то не позволил ублажать Ланцовых. Глупости. От осознания ситуации стало мерзко.       Мы прошли ближе, маневрируя среди толпы людей в вычурных нарядах. На сцене вспыхивал огонь, приобретая причудливые формы людей, животных, птиц. Инферны создавали поистине опасные, но столь прекрасные огненные фигуры. Пламя пролетело над головами присутствующих, в полумраке освечивая восторженные лица людей. Слышались удивленные вздохи, авиации, неприкрытый восторг.       Было красиво. Наверное даже очень. Если бы в смотрела внимательно, а не витала в своих мыслях.       Я нашла глазами царя с царицей, которые взглядом пытались прожечь в нас с Николаем дыру. Я легонько толкнула его, головой указав направление.       — У нас проблемы? — прошептала я.       — Сейчас и узнаем, — ухмыльнулся Николай, — Не уходи никуда, я тебя найду.       Ланцов высвободил свою руку, отправившись к помосту. Проводив его взглядом, я вернулась к наслаждению представлением. К инфернам присоединились шквальные. Они то распаляли пламя ещё больше, то тушили его вовсе.       — Нравится? — возле уха раздался до боли раздражающий голос.       — У меня есть подозрение, что меня преследуют, — прошипела я, повернувшись к Дарклингу лицом. Он смотрел на меня изучающе, кварц в глазах поблескивал, вбирая в себя огонь инферн. На его губах красовалась чуть заметная ухмылка.       — Узнать мнение — является преследованием, Таллия? — с издёвкой спросил он, — Тебе стоит смотреть что будет дальше, — Он наклонился со мне, губами чуть касаясь уха. Я чувствовала его теплое дыхание на своей щеке.       — Зачем ты это делаешь? — зло выплюнула я, — Что тебе нужно?       Он смотрел на меня несколько секунд, словно пытался найти ответ на интересующий его вопрос. И когда убедился, что мое выражение лица не изменилось, прошептал:       — Чтобы ты знала…       Он двинулся к сцене, вышагивая в такт моего сердца, которое, словно замедлило ход. Чтобы я знала? Я не понимала ровным счётом ничего. Знаний было более чем достаточно, чтобы делать выводы. Дарклинг доводил меня до ручки. Неоднозначность и он. Абсолютные синонимы.       Когда закончили показывать свои способности инферны, в зале затихла музыка. Люди начали шептаться, переговариваться, с замиранием ждать продолжения. Дарклинг поднимался на сцену, окруженную гришами. В миг стало так тихо, что я слышала, как кровь течет по венам, гонимая башенным сердцем. Досчитать до десяти и выдохнуть.       Раз.       Дарклинг смотрит на меня сквозь толпу.       Два.       Он не сводит взгляда, прищуривается. Его глаза гипнотизируют. Становится душно.       Три.       Его голос разносится эхом, отталкиваясь от стен. Все ждут. Я не дышу.       Четыре. Пять. Шесть.       Рядом с ним встаёт Алина, лучезарно улыбаясь. Меня мутит.       Семь. Восемь.       Он берет ее за руку, смотрит на нее, затем переводит взгляд на меня. Тычет носом. Ухмыляется.       Девять.       Дарклинг поднимает руку, погружая зал в кромешную темноту. Десять.       Яркая вспышка озаряет стены, потолок, восторженные лица людей. Заклинательница не отпускает Дарклинга, вздымая руку к небу. Тысяча солнц мерцают вокруг, а я замечаю браслет на ее руке. Серебряный, вечный, совсем такой же как и у меня.       Выдох. Я услышала выстрел. Не снаружи, только внутри. Меня прострелило насквозь. Осознание.       Ее сила — совсем как моя. Чистая, светлая, дарящая тепло и надежду. Сила, которая погубила меня, однако вознесла ее. Люди восторгались ей, боготворили, считали Святой, посланной для спасения.       Паника разливалась внутри, подобно жидкому металлу, отдавалась болью, где-то в солнечном сплетении. Когда Солнце погасло, люди взорвались аплодисментами. Алина улыбалась, поглядывая на Дарклинга, жаждала его одобрения. Он кротко улыбнулся ей, опустив ее ладонь, а затем ушел со сцены.       Первая мысль — бежать. Далеко, долго, а главное быстро.       Теплая ладонь коснулась спины.       — Ты в порядке? — нежный голос Николая вывел меня из мыслей.       Нет не в порядке.       — Все хорошо, — нагло солгала я, — Прости, я хочу уйти. Увидимся завтра, хорошо?       Не дожидаясь ответа, я выбежала к лестнице. Народ толпился, переговариваясь. Они пили, веселились, восхищались талантами гришей. Я пробиралась сквозь них, борясь с одним лишь желанием запереться в комнате и не выходить как можно дольше. И думать, думать, думать.       Воздух за пределами Большого дворца ободрял. Прохладный ветер ласкал открытую кожу на руках, трепал волосы и охлаждал мокрое от слез лицо. Соленые полосы появлялись сами, не выдержав моего напряжения. Прыгнув в первую карету, попавшуюся мне на глаза, я добралась до Малого дворца. Коридоры были пусты, все гриши были на празднике, наслаждаясь отдыхом. В такие моменты мне становилось спокойнее. Никаких лишних глаз и никакого наблюдения. В моих покоях было темно и до ужаса уютно. Я сбросила платье, переодевшись в рубаху и штаны. Высокие сапоги приятно сдавливали икры, придав ощущения, знакомые с давних времён. Меч по привычке покоился в правой руке, готовый ко всему, как и его хозяйка. Я вышла во внутренний двор, глубоко вздохнув приближающуюся бурю. В голове бардак, в руках снова меч, и бесконечный поток мыслей. Манекены с достоинством приняли на себя удар. Я резала их снова и снова, выплёскивала всю свою боль, эмоции и страх. Я не понимала, как на девчонке оказался такой же браслет, ровно также, как и не могла знать в какой момент на украшении появился рисунок. Если я хотела найти разгадку этой тайны, мне предстояло порыться в прошлом Алины Старковой, узнать что она за человек. По первому впечатлению, мне показалось, что она лишь запутавшаяся девочка, которая не понимала зачем здесь находится. Однако увидев ее сегодня, я осознала свою ошибку. В ее глазах было желание. Желание большего, чем она имеет сейчас. В руках Дарклинга она лишь марионетка, которой он вертит как хочет. Если у нее есть этот браслет, и он не сковывает ее силу, то это лишь говорит о том, что он предназначен для другого. Манекен рухнул на землю с глухим стуком. Позади послышались хлопки. Я обернулась, направив меч на человека, которого ожидала увидеть этим вечером. — Дарклинг, собственной персоной, — едко отозвалась я, — Пришел портить мое веселье? Александр стоял в десяти метрах от меня, сложив руки за спиной. Он не двигался, а лишь смотрел. Луна, вышедшая из-за туч освещала его лицо. — Мы перешли на «ты»? — с напускным удивлением спросил он, — А как же «мы с вами ближе чем сейчас не будем»? — У меня в руках меч, Гриш. Уверен что хочешь играть со мной в игры? Его смех был таким же, как я и помнила. Глубокий, со стальной ноткой, что он приобрел с годами. — Видимо, я не с того начал, Таллия, — он поднял руки в воздух, ухмыльнувшись, — Опустишь меч? Я думал поговорить как взрослые люди. — А может лучше ты побудешь вместо манекена? У бедняги совсем кончились силы. Дарклинг глянул за мое плечо, где распласталась тряпичная кукла, из которой со всех сторон торчала солома. — Вынужден отказаться, — Дарклинг сделал два шага вперёд, на что моя рука дернулась. Тело инстинктивно приказывало атаковать. — Можешь лучше расскажешь, почему ушла с праздника? — Надеялась остаться в одиночестве, — лгу я, и знаю, что он раскусил мою ложь. — Не устраивает компания во дворце? — непринужденно спрашивает он, медленно подбираясь ко мне. — Твоя компания, скорее, — кисло улыбнулась я, убирая меч в ножны. — Ты избегаешь меня, — в его голосе было недовольство, и толика страха. Только причину я понять не могла. — Догадливый, — я отошла к стене, в которую не так давно меня запустила Зоя. Опершись спиной о камень, я стала ждать. Я уже знала, что сделает Дарклинг дальше. — Расскажешь почему? — он приблизился ещё. Между нами были считанные метры. — Знаешь, когда мне было пять, мой лучший друг предал меня, — начала я, — Он отвернулся от меня, когда узнал кто я. Дарклинг смотрел, не мигая. Он не знал этой части моей жизни, поэтому подбираться к сладкой начинке было куда интереснее. Я распаляла его любопытство, прежде чем указать в самое главное. — Затем в особой школе, меня долго учили, чтобы сделать такой, какая я сейчас. Там у меня тоже был друг, — я грустно усмехнулась, — И знаешь, он тоже меня предал и чуть не убил. На лице генерала появилась тень осознания. Он сделал ещё несколько шагов, ожидая продолжения. — А потом появился мужчина. Он был сложным, настолько, что я едва могла понять его мысли или чувства. Мы были вместе не так долго, и когда меня забрали, он обещал найти меня, — я заглянула в его глаза, ожидая увидеть там сожаление, однако в них не было никаких эмоций. Он умело прятал их даже сейчас, когда мы остались вдвоем. В груди кольнула обида. — Он тоже предал меня, оставил, когда был очень нужен. — Как давно вернулись воспоминания? — стальным голосом спросил он, опустив голову. — Помнишь, ты говорил, что если попробовать зацепиться за воспоминания, то есть вероятность, что память останется при мне? Я не ожидала ответа. Я знала, что он помнит. — Таллия значит? — отчаянно усмехнулся мужчина, — Ты не рассказала мне все с самого начала. — А ты не нашел меня, — парировала я, — Один-один. Дарклинг подошёл почти вплотную. Его рука, такая холодная, касалась моей щеки. По телу разливалось тепло, в противовес его ледяному воздействию. Я прикрыла глаза. Досчитать до трёх и выдохнуть. Раз. Дарклинг что-то шепчет о том, как ему жаль. Рукоять клинка давит мне в икру. Два. Я делаю вид, что притягиваю Дарклинга к себе, прижав ногу к нему. Три. Дарклинг стоит у стены, на моем месте, с клинком у шеи, гортанно смеясь. — Я и забыл какая ты милая, когда сердишься. — Да брось, я совсем не сержусь. Меня лишь успокаивает факт того, что лёгкое движение руки, и твоя кровь потечёт по твоему тошнотворному черному кафтану. — Далия, Далия, Далия, — Дарклинг покачал головой, продолжая улыбаться, — Ты все видишь с другой стороны, не осознавая всей ситуации. — Ой, и правда, — нахмурилась я, — Наверно ты был слишком занят, пудря мозги девицам. Меня начал бесить весь этот цирк с клоуном в виде Дарклинга. Я надавила на клинок, с удовлетворением заметив, как капля бордовой крови скатилась по клинку. — Я пытался найти способ освободить тебя раз и навсегда, — прошипел он, — Я не хотел терять тебя снова. — Именно поэтому оставил меня в гробу на пять веков?! — злость кипела в жилах, приливая к голове. Стало невыносимо жарко от своей ярости. Дарклинг только подливал масло в огонь. — Я хотел найти сначала способ излечить тебя, чтобы снова не потерять. Нужно было время, чтобы найти разгадку, и, кажется, я нашел ее. — Дай угадаю, — язвила я, — Заклинательница — это твой план? — Я хочу передать ее силы тебе, — он говорил, словно помешанный. Я видела безумие в его глазах, — И я уверен, что это поможет. — И ради этого ты создал Каньон? Манипулировал этой страной? — губы плотно сжались, а на моих глазах появлялись слезы. Меня било мелкой дрожью, и я была готова на все, чтобы добраться до истины, — Ты взял имя, которое я дала тебе много лет назад. Почему? — Потому что только так я мог сохранить воспоминания о тебе, — его взгляд изменился. На месте безумия было что-то, похожее на вселенскую скорбь и сожаление. Он тосковал, Багра не соврала, — Все, что я мог — это искать и ждать. Я не хотел, не хотел пережить все снова. Годы, века — слишком долгий срок, но я надеялся, что вновь увижу тебя. Его ладонь коснулась моего мокрого от слез лица. Я даже не заметила, как клинок опустился, а я оказалась в объятиях, о которых мечтала слишком долго. Запах хвои…его руки на моей талии — все слишком реально, чтобы быть правдой. Если бы можно было описать наш дуэт одним словом — это было бы «слишком». Слишком разные и похожие одновременно. Слишком импульсивные, пылкие, безрассудные. Вместе — торнадо, поодиночке — горе для остальных. Быть может в тот момент я поддалась чувствам. Стала очень мягкой и податливой. Возможно, именно моя слабость стала началом новой катастрофы моей жизни. — Так, так так, — раздался голос позади, — Кажется кто-то решил украсть мою невесту. Голос Николая позади отрезвил меня, одновременно с тем, как и напугал. Дарклинг напрягся всем телом, а тьма вокруг него расползалась, поглощая все вокруг. Это был занавес. Нас поймали.