Killer, Warrior, Caster

— Думаешь я злодей? — его голос громом разносился по комнате, надрываясь. — Думаю, что у тебя маниакальная потребность контролировать жизни других. Ты контролируешь меня, Алину, гришей! Все кругом под твоим контролем! Его ноздри раздувались, а грудь тяжело вздымалась. Он злился, а тени ползли по стенам, погружая все во мрак эмоций гриша. — Я думаю о нашем благополучии, о том, что будет после того, как мы все исправим! — Нет, Дарклинг! — я шипела ему в лицо, схватив за ворот кефты, — Ты думаешь о том, как меня исправить! Я не сломанная игрушка, которую нужно чинить! Я ухожу, слышишь? Теперь ты потерял меня. Снова и навсегда. Возможно, у вас появились вопросы. Что же произошло после того, как нас застал Николай? Было неловко, по крайней мере мне. Дарклинг же был больше раздражён. Мы стояли в ступоре пару минут, а затем я решилась нарушить тишину. — Поговорим наедине, Николай, — я сжала кулаки, когда отходила от гриша. Я проследовала в свою комнату, даже не оборачиваясь. Зная, что Николай пойдет за мной сам. Ему нужны ответы, он хочет знать подробности. — Ну? — Николай сел на кресло, сложив руки на груди. Я присела на край кровати, кинув кинжал на пол. Меня всё ещё колотило от выброса адреналина. Пальцы дергались, из-за чего пришлось сжимать ладони. — Ты хотел, чтобы я с ним сблизилась, узнала его планы, — начала я, — Что тогда за допрос? Что ты вообще слышал? — Слышал твои рыдания, — просто ответил Николай, — Затем увидел, как его мерзкие ручонки обнимают тебя, а ты отвечаешь ему. — Это проблема? — нахмурилась я, — Я вроде следую плану, разве нет? Нас никто не видел, вопросов быть не должно. Николай пялился на меня, скрывая свое негодование. Он был обеспокоен, зол, будто бы я готовила переворот на его глазах. — Планы меняются, — коротко бросил он, поднявшись на ноги, — С этого дня, ты должна держаться от него подальше. Ничего такого, что вызвало бы вопросы. — Что, прости? — я подскочила на ноги, почувствовав, как мышцы забились после тренировки. — Я меняю наш план, — он подошёл ко мне вплотную, ладонью дотронувшись волос, — За тебя все сделают, а ты будешь в безопасности. Его голос был нежен, словно он говорил с маленьким ребенком, к которому питает родительскую любовь. Я насторожилась, увернувшись от прикосновений. Николай вел себя странно, очень странно. Мои догадки были слишком ужасными. — Николай, ты не в своём уме? — бесцеремонно выпалила я, негодуя посматривая на царевича. — Полагаю, что так, — Ланцов смущённо опустил голову, прикусив губу. Влюбленный идиот… — Я отказываюсь, — быстро выпалила я, — Я помогаю тебе, а ты даруешь мне покой. Был договор, и я не собираюсь его менять! Либо всё остаётся так, либо я ухожу сейчас же. Николай скрестил руки на груди, высокомерно вскинув бровь. — Думаешь я позволю? — его раздражал тот факт, что я так легко была готова расстаться с жизнью, — Я не просто так стараюсь, Далия. Я уже нашел разгадку твоей проблемы, пока ты думала лишь о том, как соблазнить генерала. — Так вот почему ты объявил о помолвке? — наконец до меня дошел истинный мотив царевича. Я все никак не могла понять почему Ланцов изменил наши планы на ходу. Его чувства шли вразрез всему, даже здравому смыслу. Влюбиться в убийцу… немыслимо. — Я готов ради тебя на все, — не унимался он, — Просто дай мне шанс. Дай нам шанс. Мы найдем способ… Он не успел договорить, потому что я уже закипала. Меня бесило, что мужчины думали, что могут решать за других. Колотило лишь об одной мысли, что двое людей знают, как мне будет лучше. — Что ты узнал? — прервала я, сердито посматривая на Ланцова. Не хотелось говорить ни о каких шансах и "нас". — Пока ты мило болтала с генералом, я ушел с праздника и наведался в библиотеку, — Николай занял мое место на краю кровати, в то время, как я стояла в нескольких метрах от него, выжидая, — Знак на твоём браслете — Уроборос. Змей, который поглощает свой хвост. Символ бесконечности и замкнутого круга. С равкиянского — Уроборос — «бесконечное рабство». Все что я понял — эта вещица замыкает какой-то обряд, связывающий нескольких людей. Возможно, передавая какие-то отличительные черты одного человека другим. Стук сердца заглушал все вокруг. Рабство. Вот то слово, которое я боялась произнести вслух. Так Малкин со мной и поступил. Превратил в раба, который исполнит все его мерзкие прихоти. — Как от него избавиться? — мой голос слегка дрогнул, что не утаилось от Николая, который тут же напрягся. — Там этого не сказано, — он задумчиво прикусил губу, — Но, я предполагаю, что нужно найти всех носителей браслета, для начала. Затем попытаться уже что-нибудь придумать. Носители. Одного я знала, и до него было подать рукой. Алина Старкова как-то к этому причастна. Несмотря на всю информацию, что мне выдал Николай, у меня закрались сомнения. Ланцов слишком много нашел, и слишком много знает. Мы искали информацию годами, не сдвигаясь с места. Он же умудрился узнать в каком направлении двигаться меньше чем за день. Хоть я и была ему благодарна, недоверие разрасталось во мне все с большей силой. Либо он знал где искать, либо же был причастен. — Спасибо, — произнесла я, — А теперь, прошу прощения, мне нужно отдохнуть. Ланцов молча кивнул, а затем удалился, прикрыв за собой дверь. Сил не было вовсе. Хотелось умереть на месте от безысходности. Дарклинг наконец перестал ломать комедию и раскрыл себя, что облегчало мне задачу хоть немного. Хотя, скорее, внутри меня успокаивались демоны, которые твердили, что любимый забыл меня. Но он помнил. Ланцов был подозрительнее с каждым днём, хотя стал единственным человеком, который сделал что-то полезное. День, полный стресса, дал о себе знать. Я устало зевнула, плюхнувшись спиной на кровать, не снимая одежды. Мысли крутились в голове, но сон постепенно вытеснял больной рассудок. Глаза закрылись, я и погрузилась в один из своих прекрасных снов. Хотя, даже не уверена, что в тот момент я спала. Я слышала шёпот. Такой нежный и ласковый. От него по телу бежали мурашки, я внутри всё переворачивалось. Я будто возвращалась в далёкое прошлое, где этот любимый голос будил меня по утрам. Я пыталась дотянуться до него рукой, чувствуя под своими пальцами крепкие мышцы и тёплую кожу. И в эту же секунду открыла глаза. Рядом со мной лежал Дарклинг, одетый лишь по пояс. Его глаза поблескивали в свете Луны, и только мне был предназначен этот хищный взгляд, в котором плясали бесы. Я часто моргала, пытаясь смахнуть с себя остаток сна. Всё было, словно в тумане, таком притягательной порочном сне. — Что ты тут делаешь? — тихо-тихо спросила я, — Я всё ещё сплю? Он растянул губы в невинной улыбке. — Вся наша жизнь — лишь сон. Так почему бы не забыться хоть на немного? Он переместился, и теперь нависал надо мной, придавливая своим весом. Такое знакомое, и такое чуждое чувство. В миг, вместо Дарклинга я увидела Малкина, который хищно улыбался, обнажив ряд гнилых зубов. Он опустил руки на мою шею, и с силой сдавил, лишая меня кислорода. Я ощущала агонию, словно опять очутилась в глупом ящике. — Ты сон, ты грёбанный сон! Я кричала, вырывалась, молила святых сжалиться и не испытывать меня. Всё вокруг вертелось в пламени, что горело в груди и тьмой, в которой я утопала. Он был внутри, под самой кожей, разрывая внутренности на куски. Было бесконечно пусто, в ушах звенела пустота, которая прерывалась его раскатистым смехом. Я точно в аду, который он для меня творит. Я с криком открыла глаза, растирая шею, что горела огнём. Дыхание было хриплым, прерывистым, а в глазах мерцали звезды. Я не понимала где нахожусь, что я и кто. Сон увёл меня далеко, за грани реального мира, не позволяя вернуться назад. Я рывком поднялась с кровати, еле удержавшись от падения. За окном всё ещё было темно, либо же мне так казалось. Почти наощупь я нашла белый халат на завязках, и босиком вышла в безлюдный коридор. Голова кружилась, но я шла, чувствуя только холодный мраморный пол под ногами. Куда иду — я не знала. Просто вперёд, просто дальше. Хотелось пить. В голове всё ещё возникала картина, что теперь заставит меня с содроганием вернуться в кровать. Малкин давно мёртв, а его призрак всё ещё преследует меня. В конце коридора горел тусклый свет. Я двинулась туда, подобно мотыльку. Свет казался спасением от бесконечной тьмы. Из приоткрытой двери выливался мягкий свет, за которой раздавались голоса. Дарклинг говорил полушепотом, словно не мог говорить громче. Его голос басил, и до дрожи бесил своей нежностью. Голос его собеседника был мне знаком. Генерал мило беседовал с Алиной Старковой в свете приглушенных ламп. Всё вышло до ужаса забавно. Он клялся мне, что не переставал меня искать, однако при этом миловался с Заклинательницей. Лёгкие сжались от осознания того, что я пропустила слишком многое в его жизни. Я не слышала таких эмоций по отношению к себе. Дарклинг оставался сдержан, даже в самые интимные моменты. Быть может… Быть может дело было во мне. Я со своей бравадой старалась держаться, подобно каменной стене, но каждый раз ломалась от мимолетного взгляда Еретика. Этакий парадокс моей нескончаемой жизни. Как можно тише, я миновала покои генерала, слыша только шум в голове. С каждым шагом дышать становилось всё труднее. Рыдания сдавливали грудную клетку, не допуская возможности даже вдохнуть. Шаг за шагом. Опираясь руками о стены. Держась за последнюю крупицу своего самообладания. Перед глазами смешались всё образы воедино. Малкин. Дарклинг. Алина. Всё плохо бы закончилось, не возьми я себя в руки. Прислонившись спиной к стене, я глубоко дышала, периодически пропуская новый глоток воздуха. Время тянулось слишком медленно, и даже не понимала сколько времени провела в этом злосчастном коридоре, прежде, чем побрела назад. Вернуться в свои покои можно было лишь одним путём. Ладони сжимались в кулаки, лишь бы не ощущать дрожь пальцев. Кончики покалывало, а желание вылить свою злость, оторваться на чем-нибудь, (а скорее на ком-нибудь) преобладало. Я почти не дышала, когда проходила комнату Дарклинга. Однако, ему и не нужно было меня слышать. Он, словно чувствуя, схватил моё плечо, и затащил меня, подобно тряпичной кукле, в свою комнату, хлопнув дверью. Я хорошо приложилась головой о стену. В глазах даже заплясали огни, что было неожиданно. Растерянность прошла через пару секунд сменившись другой эмоцией. Яростью. Жгучей. Прожигающей плоть до кости. — Бродишь по ночам, милая? — Дарклинг почти шептал, сжимая мои кисти у груди. Думал, что я буду вырываться, а я даже не пыталась. — Люблю смотреть всякие непотребства в чужих покоях, — склонив голову набок, ответила я. Почти без эмоций. Почти. — Всё видела? — он усмехнулся. Я даже решила, что усмешка была грустной, словно он пытался скрыть от меня правду, — Хотя ты же все равно мне не поверишь. — Ты не стоишь моей веры, Дарклинг, — ядовито прошипела я. Моя выдержка треснула, — Такие лживые слова лились из твоего рта накануне, однако что я вижу? Как ты лижишься с этой шуханкой? Серьёзно, генерал? Это твоя любовь? Это твоя надежда? Он резким движением приковал мои руки в стене, пригвоздил, как на кресте. Близилось моё распятие. Его глаза высекали искры злобы, отчаянья и… обречённости. Мне было почти его жаль. Я прищурилась, вглядываясь в его знакомо-забытые черты. Боже… как могло пройти столько времени… — Ты не веришь мне, Далия, — не упрёк — факт, — Но даже то, что произошло сейчас — попытка спасти тебя. Заклинательница в моей власти, а значит мы почти у цели. Как ты не понимаешь?! Я на всё готов, лишь бы ты жила! — Это не жизнь, Дарклинг! Это грёбанная пытка! Я устала, — броня треснула снова, подобно скорлупе ореха. Волна эмоций накрывала меня, нагоняла, подобно цунами, — Боже, как я устала… Дай мне уже умереть, просто дай спокойно гнить в земле! Оставь меня, просто оставь! Я вырывалась из его хватки, изворачивалась, пинала его, но всё было бесполезно. Он прильнул ко мне всем телом, придерживая мои запястья, а другой поглаживая волосы. Держаться не было сил. Скрывать слезы — тем более. Они лились ручьями, стекали на безупречный кофтан генерала. — Далия, — он взывал ко мне, молил, неизвестно о чем, стучался в давно закрытые двери, в поиске ответа, — Моя … Моя Далия… Зачем ты колечишь себя, нас, своим упрямством? Через пелену слез, я взглянула на него, пытаясь уловить смысл его слов, но натыкалась лишь на одержимый, полный вожделения взгляд. Не было смысла бежать. Не хотелось вырываться. На краю обрыва, стоя в шаге от пропасти — я шагнула. Прыжок в неизвестность. Прыжок к тому, кого когда-то любила. Я не сразу осознала, что творю, пока не почувствовала мягкие губы на своих. Я первая потянулась за поцелуем, первая сдалась, капитулировала, лишь бы прекратить эту пытку. Его губы творили чудеса. Без напора, но настойчиво сминали мои, словно глотали воздух, которого становилось катастрофически мало. Его хватка на запястьях ослабла, поэтому я притянула желанное тело ближе. Расстояние было слишком недопустимым. И когда его язык прошёлся по моей губе, я поняла — это провал. К нему. В адову печь.