Случай в гримёрке

Прошло, наверное, больше часа. Девушка наконец очнулась. Сил нет, голова кружится, в ушах гудит. Она не может ничем пошевелить. Она вообще ничего не чувствует, чтобы чем-то управлять. Ее мозг и тело будто больше не связаны между собой. Лена сидит с открытыми глазами, помутневшим разумом. Она сейчас ничего не понимает. Да и думать не может. Опять ее состояние предвещает истерику. Но, кажется, от этого девушку спасает новый обморок… Однако сейчас никакие воспоминания ее не удерживают. Она бредит, но никто это не услышит, никто это не скажет, никто об этом не узнает… Говорила она что-то несвязное, странное. Лена все еще сидит на холодном полу в углу. По ее телу бегают мурашки, зубы дрожат. Лицо, белое, даже не бледное, лежит на мокрых от слез коленях. Беззащитная, одинокая, брошенная всеми певица, старающаяся изо всех казаться на камерах стойкой, сильной, нормальной, сейчас сидела в таком состоянии. Лишь Арс и родители, которые почти забыли про свою дочь, знали о ее припадках, даже несмотря на то, что случаются они часто… *** Попов продолжал забываться в алкоголе. Его уже тошнило, но он пил назло, в отместку. Движения были резкими, грубыми, разум затуманился давно. В кухне уже пахло перегаром, а актер безмятежно допивал бутылку вина — водка закончилась. В нем заиграло занудство: он все твердил о девушке. -Сука Благо, что алкоголя в доме больше не было, вызывать доставку Арс не любит, а идти в магазин в таком состоянии — нельзя. Ну сами понимаете… Он же медийная личность. Посидев еще минут семь с пустым стаканом, Попов решает пойти спать. А что еще делать в выходной вдребезги пьяному? Он встал и пару осколков сразу больно впились в ногу. -Ай, — мужчина пытается сфокусировать взгляд на полу. Получается не очень, поэтому ноги терпят режущую боль. Доходит до спальни и бессильно заваливается на холодную, казалось, чужую, опустевшую кровать. Сон сразу овладевает вымотанным телом и опьяневшим разумом. Он видит Алену, Кьяру, Лену. Такой чередой раз за разом повторяются образы во сне. Приходят также и другие: осуждающий Сережа, крепкая семья Позовых, фотограф. «Питер. Пустая улочка. Заброшенные бутики. Старые дома. -Арс…- чей-то женский голос окликнул его. Он обернулся. -Неожиданная встреча… -Папа? — маленькая девочка лет шести смотрела своими любопытными глазками на большого, незнакомого ей мужчину. -Да, солнце, это твой папа… Он в ступоре. -Что происходит? -Папа…- уже с какой-то надеждой произносит девочка. Она отпускает мамину руку, делает неуверенный шаг вперед. -Не надо, солнце…- Алена притянула ее обратно. Сильный поток ветра заставил волосы женщины взлететь. Прическа испортилась. А имеет ли это значение? Да. Ведь стихия продолжала бушевать и играть с укладкой. В очередной порыв силуэт Алены начал меняться. Вместо него появилась Лена. Бледная, с опухшими, красными, неживыми глазами. Но они были родными. Нужными. От одного взгляда мужчина покрылся мурашками, его тело начало жечь. Было ощущение, что в нем прожгли дыру. В районе сердца. -Лена… Молчание. Лишь два глаза с померкшим огоньком бесчувственно продолжали прожигать. -Лен… -Елена. Голос был тверд. Она сказала это решительно. -Что? — актер реально не понял. -Мы на «Ты»? Все. Теперь сердце сожгли окончательно. Опять поток ветра. Девушка решила сделать хвостик. С каждым прикосновением к волосам силуэт исчезал. Менялся. Появился Матвиенко. -Дурак. «Хорошая поддержка», — пронеслось в голове у Попова. -Арс, ты дурак. -Я знаю. Легче не стало. -И не станет. Но ты иди. Иди пей. Иди посылай нас. ИДИ! Что ж ты стоишь?! -Сер… -Не надо! Куда ты там меня отправил? -Сереж… -Нет! Сергей. Ветер не успокоился, не наигрался с чувствами Арсения. Он как-то странно разделяет силуэт Матвиенко пополам. Вместо него появляются два человека, в которых актер узнает Катю и Диму. -Ну что, Граф, доигрался? — слишком задиристо, нагло, со злобой произносит Поз. -Действительно, Арс, ты перегнул… -Кать… -А не надо к Кате приставать. Это она еще в разы приуменьшила твой поступок. Нет. Проступок. -Дим… -Какой Дима? Дмитрий. -И Екатерина. -Но… Ветер. Опять неугомонный ветер. Может это у Попова в голове один ветер? Но стихия не щадит. Еще одно дуновение. Силуэты сливаются воедино. Появляется мужская фигура. Арсений не сразу, но узнал фотографа. -Эх Вы, Арсений. Столько трудов. Столько времени. Столько всего пропало. А кто в этом виноват? -Но… -Не надо. Не врите хоть себе. -А Вы здесь зачем? Эти слова послужили призывом к действию. Ветер, как по команде подул. Больше никто не появлялся. Остался лишь пепел, на котором виднелась маленькая фотография. Лучший снимок из всех получившихся. Он наполнен страстью, искренностью, любовью… Или это фальшь? А как искренность может быть фальшивой? Чей-то приглушенный смех…» Актер просыпается. -Блять. Было пять часов вечера. Попов немного протрезвел. Немного. Лишь для того, чтобы встать и попить воды. -Лучше водки. Увы, кончилась. Но подняться не получилось. Маленький осколок сильно впился в ступню. -Ауч. И что мне, блять, делать?! Он попытался вытащить его рукой. Тот поддался. Но теперь он порезал палец. -Да сука! Актер, не подумав, выкинул злосчастное стеклышко куда-то в сторону. -Идиот. Стопа болела. На пальце виднелась царапина, медленно наполняющаяся кровью. Шел Попов небыстро. Сил не было. Да и рассудок все еще был помутневший. Кухня дружелюбно встречала актера кучей мелких проблем-стеклышек, почти незаметных для глаза. -Похуй. Но он все же старался переступать осколки. Попил, умылся. Что делать дальше? Спать? -Телефон. Лена! Вспомнил. Вау. Иронично. На экране красовалось 7 пропущенных от Матвиенко. И ни одного от певицы. *** А последней было не до телефона, который все также находился без зарядки. Все это время она неизменно находилась в обмороке. Сколько она так просидела? Три — четыре часа… Яркая вспышка. Сильный шум в ушах. Девушка очнулась. Без сил, не чувствуя ничего: начиная от эмоций, заканчивая конечностями. В голове смутно вспоминалась картина произошедшего. Из-за гробовой тишины говорить было страшно, непривычно. Да и зачем? В квартире все равно никого нет. Жажда. Хотелось пить. Но встать сил не было. -Эй… Тихий, неуверенный, дрожащий голос позвал в пустоту. -Арс… Арса нет. Арс дома. Арс всех послал. -Мм… Девушка не могла ничем пошевелить, поэтому даже на четвереньках доползти до кухни не получится. Голова кружилась, силы опять уходили, в ушах раздался очередной шум. -М… На большее сил не хватало. Что делать? А жажда продолжает неумолимо душить. Ощущение, что сушь подступает уже к горлу и, не останавливаясь, движется дальше, истощая весь организм. «Телефон. Надо ему позвонить», — но смартфон в сумке, а она у входа. Про то, что он еще и разряжен Лена пока не знает. -Нет. Не надо. Горькие, обжигающие слезы брызнули из глаз. Сил истерить тоже не было. Но слезам это не мешало. -Нет… Голова и так уже болела, а тут еще и слезы. Но она смогла. Пересилила. С угнетающим и мешавшим дышать комом в горле, певица вытерла мокрые глаза. Тяжелый, трудный, решительный вдох. Не помог. В Лене боролось два ее «Я», оба рвавшиеся наружу одновременно, создающие трудности в ее жизни чаще, чем панические атаки. А может в этих двух противоположных личностях, уживающихся в одной оболочке, и есть дело? Может это причина всех бед. Хрупкость, трусость, слабость, нерешительность, скрытность — тихоня — борется со стойкостью, пылкостью, озорством, болтливостью, открытостью… И чаще побеждают первые качества. Она привыкла. В компании с собой, близкими ей людьми — пожалуйста, хоть рот заклеивайте, а на интервью, с чужими, со знакомыми — «будь раскрепощенной», «голос бережешь? … А почему так тихо?» Но сейчас, на удивление, победили вторые качества. Вместо того, чтобы продолжать сидеть, ныть, истерить, она решила взять себя в руки. Лена встала, дрожа и пошатываясь, и попробовала сделать шаг, но даже опора в виде стены не помогла. Ноги были слишком слабы. Она начала падать на пол. -Ай… «Не могу! Не могу! Надо позвонить! Он поймет! Простит! Я его прощу! Все спонтанно… Необдуманно…» Подъем. Шаг. «Нет!» Еще шаг. Лену шатает. Она вообще не может стоять без опоры. Голова кружится, вокруг мелькают всякие разные блики. Медленно, но уверенно, девушка дошла до кухни, попила и без сил упала на стул. *** Прошло, наверное, около двух часов. Время близилось к семи. Лена так и сидела на стуле. Перед ней стоял пустой стакан с водой. Она думала о том, что сегодня произошло, как быть дальше, что делать сейчас и чем занимается Арс. В основном ее волновал последний пункт, но она старалась отпустить, отбросить мысли о нем. «Между прочем, ты сейчас сидишь в таком состоянии из-за него… А ему больно?..» Очередной порыв жажды. Ноги ватные, голова тяжелая, сил нет, но организм требует. Приходится вставать… *** -Блять, Арс, ты почему трубки не берешь?! -Прости, я был… -Пьяным! Ясно. Ты до Лены дозвонился? -Нет… И не пытался. -Ты сейчас шутишь?! -Она сама ушла… -И?! -Так, наверное, будет лучше… Молчание -Для всех…