Огонь между нами

      Юноша победно усмехается, широко распахивая двери суда. Будь его воля, то выбил бы с ноги, однако, на каждого строптивого жеребца найдется властный жокей. Им была ты. Идешь за ним следом, гордо вскинув подбородок, в некой степени копируя старшего. Подобное поведение стало для тебя нормой, исходя из огромного внимания общественности. Всего лишь вынужденная мера, но необходимая для поддержания статуса, хоть и порицаемого. Всё-таки, кто-то из вас двоих должен вести себя здраво и сдержанно, на Кирилла надежды нет уже давно.       Ваш отец с отрешенным выражением лица и пугающе ледяным взглядом идет позади, в очередной раз отказываясь от комментариев для репортеров. Прекрасно знал, что должность отвечающего неоспоримо занята сыном. Твой братец, что не удивительно, охотно делится впечатлениями о выигрыше в суде. Кирилл улыбается, кичится тем, что избежал ответственности за преступление, так правильно. Снова невольно остаешься в тени брата, теряешься на его фоне из-за своей «скудности», сливаясь с толпой как родная. Пожалуй, это тебя связывало с отцом, с которым стоишь сейчас плечом к плечу.       Возможно, если бы ты братца не любила, то не пришлось терпеть видеокамеру и наигранно улыбающуюся репортершу. Но так уж вышло, что его тягу к вниманию ты считала небольшим дополнением, от чего отказаться нельзя. Выходит, что придется перетерпеть флиртующего Гречкина, успокаивая себя приятным знанием — когда останетесь наедине, то перед тобой будет словно другой человек. И не столь важно, что на твоем слегка вздернутом носике розовые очки. — Наконец-то, — измученно вздыхаешь, сидя на переднем кресле ламборджини, расслабляя поясницу. Лишний шум и чужие лица остались позади авто, значит нет причин для беспокойств. — Ну что? — Кирилл задорно улыбается, набирая скорость. — Как насчёт отпраздновать победу твоего любимого братишки?       Он почти что мурлычет, как ласковый кот, подлизываясь к тебе самым действенным методом. Это всегда работает, и сдаешься хитрому прищуру Гречкина, улыбаясь ему фирменным «бесишь меня». Что ты, что твой отец не можете отказывать капризам Кирилла, всё что захочет малыш-Кирюша — исполняется почти всегда. По этой причине юноша не удивился твоему одобряющему кивку. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало» — в какой-то момент ты была готова сделать такую татуировку.       Уже к вечеру вы решили куда направитесь, осталось дождаться готовившегося Кирилла, который возится в особняке уже слишком долго даже для него. Ты устало топаешь ножкой, рассматривая механического жеребца. Гречкин уже столько раз повторял тебе полное название модели, но ты всё еще не запомнила… Хватало убийственного факта, что Кирилл зовет машину ласковым «Ламби». Интересно, а какого она цвета? Хотя, даже если тебе скажут — откуда знать как он выглядит?       Порой ты могла надолго задуматься над извечным: «Что же будет, когда появится соулмейт?». Ведь придется привыкать к цветной «картинке», вникать в цвета и оттенки… А тонкие паутинки рассуждений всегда путали тебя, а паучок с кличкой Воображение заботливо кутал в кокон.       Из теплых лапок Воображения вытащил странный грохот. Он был приглушённым, исходил явно из твоего дома. Там точно происходит какая-то возня, но решить какой характер она несет ты не можешь. Его неуклюжесть или опасность? Конечно, первое что пришло в голову, это предположение о розыгрыше — Кирилл любит пугать тебя до дрожи в пальцах. Качая головой, ты с обидой складываешь руки на груди. — Кирилл, давай быстрее, — нервно косишься на панорамное окно, стараясь рассмотреть внутри силуэт Гречкина. — Что у тебя там за шум?       Секундное молчание и твои ноздри гневно раздуваются, выдавая всю степень раздражения. Хотелось просто отдохнуть, а не терзаться мыслями «А вдруг…». В порыве испортить попытку брата напугать тебя, ты дернулась к двери. А странный топот усиливается, нарастает, приближаясь к тебе, как и положено. И только твои нежные пальцы касаются изящной дверной ручки, как сбоку раздается сильный дребезг.       Кирилл упал на осколки недавнего окна, от чего хруст стекла повторился. Вид у брата был очевидно отвратительный: чистое лицо успело покрыться царапинами, в которых сейчас виднеются небольшие осколки; одежда местами порвана, местами небольшие пятнышки крови. Ты окаменела, мечешься между меж двух огней: «глупая шутка» и «дело дрянь». Решающим перевешивающим фактором стали солоноватые капли на глазах юноши. Кирилл никогда не плакал. — К-к машин-не, — ты начинаешь заикаться, тянешься к нему с дрожью, даже не пытаясь высмотреть преследователя Кирилла.       Гречкин торопливо ерзает на осколках, наплевав на ладони, которые покрываются мелкими каплями крови, загоняя в ранки мелкие осколки. Он успевает отползти от окна, смог в один жест приподняться и чуть похрамывая побежал к лестнице. Кирилл то и дело оборачивается назад, пока ты уже смогла поравняться с ним. — Прошу, не оборачивайся!       Ладонь с силой сжимается на локте брата, что последнего явно пугает. Твое сердце кажется ненадолго останавливается. Не удержала. Не помогла. Кирилл спотыкается, стремительно спускается по лестнице кубарем, попутно выронив ключи из кармана. Ты же перескакиваешь через каждую вторую ступеньку, чувствуя за спиной чьи-то тяжелые шаги. Кирилл нервно встаёт, звеня ключами от авто, взглядом цепляясь за тебя, невербально подталкивая быстрее занять пассажирское кресло. Позади вас слышится насмешливый хриплый смех, он издевался над вами, искренне наслаждался эффектом, который оказал на вас. Даже с такого расстояния тебе казалось, что смех этот царапал ваши с братом нежные кожи, дразнил перед убийством, впивался мелкими иголочками. Ты даже смотреть на него не хочешь, тебе это не нужно. — Зря стараетесь, — хриплым баритоном неизвестный растягивает не только буквы, но и вашу кончину. Расхаживает не спеша, словно на прогулке, любуясь как вы трусливым порывом скрываетесь в салоне ламборджини, — от правосудия так просто не уйти.       Не смотря на панику, вы с Кириллом молчите — он заводит Ламби, ты же вжимаешься в кресло. Пальцами он двигает нервно, рваными движениями выкручивая что-то на панели. Неизвестный не торопится даже сейчас, терпеливо выходит перед автомобилем, вставляя в ячейку огненную смесь. Теперь ты вынуждена смотреть. Собственной смерти в лицо. Такой же черной, как репутация сидящего сбоку Кирилла.       Тебя мутит, в груди неприятно щемит в районе сердца, сжимая всё внутри как пружину, которая вот-вот стрельнет. Пальцы похолодели, а вся кровь прильнула к лицу, вызывая головную боль. Ощущения подсказывали, что твое тело скоро не выдержит и ты потеряешь сознание. Страх был сильнее, не давал отключиться, держа наплаву. Организм дал тебе шанс выжить, заботливо учащая твое дыхание. Однако, мысленно ты понимала, что быстрее задохнешься, чем избежишь всей подготовленной для тебя боли.       И всё же, было в этой атмосфере что-то еще.       Где-то под всем твоим страхом запряталось щекочущее чувство, теплее твоего горячего лица. Ты даже взгляда отвести от темного силуэта не можешь, следя за тем, как он обыденно заправляет огнеметы своего костюма. В ушах постепенно стал нарастать пугающий звон, от чего сопение испуганного брата почти не слышится. Незнакомец поднимает обе руки, направляет на авто.       Тело покрывается мелкими и частыми мурашками, вынуждая тебя всем телом дернуться, как послушную куклу. Безумный процесс запущен. И весь твой мир вдруг обретает краски, те самые цвета, которые ты хотела увидеть с детства. Теперь же ненавистные, неправильные и мерзкие. Тебя душит пугающая правда, душит осознание связи с собственным убийцей. — Кирилл…       Душат и внезапные слезы, пока пальчики соскальзывая цеплялись за ручку двери, в поптыке открыть. Брат не успеет отъехать, машина не наберет нужной скорости, чем повредят ее языками пламени — они не спасутся, если останутся в салоне. Адреналин, который огромной дозой влился в тело после обретенного соулмейта, смог выудить в твоей головушке дельные мысли. Кирилл едва мотает головой, пытаясь убедить себя в нереальности происходящего. Ладони его застыли мертвой хваткой на руле, словно любимая Ламби сама собой съедет с места. — Не вовремя, Мэнти! — удивительно, что Кирилл смог тебе ответить. — Я вижу цвета!       Ты выкрикнула эту новость слишком внезапно, но вынужденно в вашем то случае. Твои слова по ощущениям плеснулись ему в лицо холодными каплями, от чего данное тебе прозвище кажется верным. Ты готова была поклясться, что эта мысль проскочила и в голове брата. Надо же, с далекого две тысячи девятого года он стал называть тебя «Мэнти», после того, как ты неправильно произнесла услышанное заклинание из Гарри Поттера. Хотелось бы, что бы то незамысловатое «агуаменти», сказанное Гарри, помогло потушить разжигающийся огонь в руках незнакомца.       Кирилл смотрит на тебя потупленным взглядом, не веря, что верно услышал. Мысленно клянешься, что если выживите, то повторишь крича ему в ухо. Сейчас же рывком дёргаешь дверь, сразу же упираясь правой ногой в лобовое стекло. Пальчики же, на этот раз крепко, держат брата и с немой мольбой тянут за дорогие шмотки. Сейчас он податливый, лишнего не спрашивает, до конца даже не понимая что происходит. Мышцы болезненно напрягаются, от чего кажется что тело каменеет, всё еще движимое тягой к спасению. Выдыхая через стиснутые зубы, ты с силой давишь ногой в окно, совмещая это с вытягиванием Кирилла. Чтобы успеть выпрыгнуть из авто следом, отталкиваешься второй ногой, болезненно скуля. Гречкин невольно опомнился, будучи уже наполовину вытащенным из салона через вовремя открытую дверь. Смог толкнуться ногой об кресло, выкатившись кубарем чуть дальше от ламборджини. Ты же, осознав что брат пронесся прямо над тобой, делаешь неумелый перекат, чуть не свернув шею на асфальте.       Клубы пламени уже дотянулись до фар авто, постепенно обтягивая плавные линии. Ноги обожгло теплом, на новых кедах и джинсах искры огня прожигают дырки, вынуждая тебя из последних сил оттаскивать себя и брата от загорающегося автомобиля. Ты встала в подобие планки — согнула колени, для удобного передвижения, спасая себя от огненных языков. Тычешь напряженной рукой в бок Кирилла, который с болью во взгляде уставился на полыхающую любимицу. Юноша неуклюже отползает сидя на пятой точке, но как-то невольно перекатывается в такую же позу что и ты. Вы, подобно горе-бегунам, начинаете отталкиваться от земли и руками, и ногами. Ты ног уже почти не чувствуешь, оттого и движения сильнее — нет боли в мышцах. По мере ваших движений, поднимается корпус тела, ширина шагов становится шире, помогая быстрее отбежать от машины.       Стремитесь к водоему, рассматривая вариант спрыгнуть туда. Ты падаешь первая, что не удивительно, а Кирилл садится на корточки позади тебя, закрывает собой, пока за вашими спинами раздается мощный взрыв. Спиной ты чувствуешь жар, то ли от брата, то ли от взорвавшейся Ламби. Вставать не спешишь, голову поднимать страшно, даже с мыслью, что убийце ничего не мешает закончить начатое. Гречкин словно перенял на себя твою смелость, принял эту эстафету спасающего от гибели. Глаза ему противно щипает, но ухватиться взглядом за незнакомца он смог. Силуэт стоит неподвижно, пока обломки с шумом падают неподалеку от него. Кажется он смотрит на Гречкиных, невозмутимо выделяясь в огне. Костюм его явно защищает. — Мэн, прошу…       Кирилл громко шмыгает носом, ревностно прижимаясь к твоей спине грудью. Боится, что ты потеряешь сознание, боится, что вам еще придется бежать — знает ведь, что сил не хватит тебя тащить, если отключишься. Ты в сознании, где ж тебе еще быть. Трясешься вся под братом, ногу свело судорогой, значит бесполезна и станешь самой сладкой добычей убийцы. — Зови на помощь, Кирилл.       Ты как-то нервно дергаешь щекой, всё еще прижимаясь лбом к ледяному асфальту. Рядом с вами падает обломок ламборджини, вынуждая Кирилла выпрямиться в руках, чтобы в случае чего не придавить тебя. Ты вздрагиваешь и измученно оборачиваешься точно на темный силуэт. Видимо, он только этого и ждал. Истинным хищником он склоняет голову набок, и ты рада сейчас, что лицо его скрыто маской птицы. Не хочется видеть выражения лица, не хочется видеть взгляда. Незнакомец медленно вытягивает руку, указывает на тебя, а ты уже мысленно успокаиваешься — с такого расстояния его огнемет до вас не достанет. — Встретимся позже, — он вынужденно повысил голос, не утратив насмешки и хрипотцы. Хочет чтобы услышала его, чтобы понимала что ждет в будущем, — а пока можешь убегать со своим паршивым братцем.       Ты поежилась, а Кирилл бережно утыкается носом в твою макушку. Вы похожи на потерянных котят сейчас, которых потрепала жестокость улиц и людских сердец. Как будто только сейчас пришел этот привкус жизни, который ранее обходил вас стороной.       Мужчина широким шагом уходит также, как и пришел. Ты начинаешь нервно хихикать, но выдавали слезы. Почти сразу же ты замечаешь бегущего мужчину. Видимо, услышал взрыв и решил узнать в чем дело. Хотя какая к черту разница? Зрелище ему открылось пугающее, да? Горящие обломки тут и там, полыхающий местами асфальт… Двое уставших, вспотевших и заплаканных Гречкиных, которые устроились перед водой, прижимаясь друг ко другу.       Теперь вас было четверо. Ты, твой брат, незнакомый мужчина и догорающая Ламби.