Огонь между нами

      Как выяснилось, прибежавший на помощь мужчина оказался вполне знаком тебе. Имя его тебе неизвестно, зато точно знаешь, что именно он задержал твоего брата по делу о погибшей девочке. Кажется, он даже присутствовал в зале суда, но ты не уверена, ведь даже не оборачивалась. Память на лица у тебя ужасная, к тому же, он тебе неприятен исходя из задержания Гречкина — запоминать мужчину и не хотелось.       Ты Кириллу веришь. Он сказал тебе, что авария с той девочкой действительно вышла случайно. Малышка была одна, за дорогой не следила, оказалась на проезжей части… Ты и в трезвость братишки свято веришь. Тебя он всегда возит трезвой, значит так всегда. Кирилл грешил быстрой ездой, оттого и не вызывал доверия количествами штрафов. Гречкин был даже рад, что ты поверила в его ложь, рад был подыгрывать. Подкуп судьи был твоей идеей. Надо же… Твоим убеждающим фактом было твердое — «Раз он не виноват, то ему не за что нести наказание». Тогда ты еще не осознавала что говоришь, не видела заплаканного лица Леши Макарова — свидетеля трагедии. Конечно, червь сомнения тогда поселился в тебе, прогрызая какую-то пустующую дыру… Только ты еще не успела всё обдумать, чтобы поговорить с братом.       Лежа на асфальте ты невольно вспоминаешь с каким взглядом Леша взглянул на тебя. «Кроме Лизи у меня нет никого ближе… Вернее не было…» — пытался убедить судью Макаров, но говорил как будто тебе, словно хотел, чтобы ты поняла. И ты понимала, чувствовала ту боль во взгляде, и почти ощутила как щипает глаза от слез. Макаров всего ненадолго зацепился за тебя взглядом, быстро вернув свой «интерес» к Гречкину. И вместо боли вспыхнула ненависть, обида и негодование. Сейчас мысль, что ты оказалась на месте Леши не кажется бредовой. Отличалось лишь то, что брат твой жив, ревностно прижимая к своей груди. Теперь именно вы стали жертвами, которые ненавистно желали наказания вредителю. — Вы целы?       Это первое о чем вынужденно интересуется полицейский, подошедший к вам. С долей смятения оглядывает вас, то и дело оборачиваясь назад, пытаясь выяснить причину взрыва авто. Ты неуклюже обхватываешь брата за руку, с болью в мышцах переворачиваясь сначала на бок, а потом на спину. Кирилл часто дышит, осторожно присев около тебя, как-то неожиданно крепко сжимая ладонь. У вас обоих горло болит, хотелось выкашлять собственные легкие, которые словно сжались до размера высохших орешек. Тебя хватило на правдивое «нет», пока брат стыдливо отмалчивается. Мужчина тихо ругнулся, упирая ладони куда-то в пояс, прикидывая в голове, что теперь делать. Он хмурится, стараясь лишний раз на вас не смотреть, пока набирает чей-то номер в телефоне. — Мэнти… — тихо зовет Кирилл, словно почувствовав, что твоя голова начала кружиться. Ты бессильно поворачиваешь голову на него, с немым вопросом во взгляде. — Ты… правда теперь видишь цвета?       В груди снова защемило, ты измучено закрываешь глаза, сильнее сжимая братскую ладонь. Не вовремя напомнил, сковырнул пугающее осознание, кто стал твоей родной душой. Морщишься, пряча глаза сгибом локтя, не хочется отвечать, но то обещание, что ты успела дать перед тем как вытащить брата из машины, вынуждало говорить против воли. — Да… Я вижу цвета.       Словно не веришь в это, оттого и тише говоришь. Кирилл с сочувствием кивает сам себе, а от твоего внимания уходит что-то странное в его взгляде. Теперь у тебя нет сил окончательно, сдаешься усталости, теряя сознание под возню работника полиции.

***

      Новость о нападении на «самих Гречкиных» разлетелась ожидаемо стремительно. Ты даже телефон в руки брать не желаешь, чтобы лишний раз не видеть пестрых заголовков. Где-то пишут, что вы подстроили это специально, якобы обеляя себя после судебного решения. В других же источниках вас поливают грязью, с казалось бы, правильным для них же самих — «Они заслужили». Положительного в вашей ситуации было мало, и то, исходит это лишь от отца, который засуетился около вас — «Этот ублюдок должен сесть!» — гневно шипел он, ты его таким видишь впервые. Ты здраво решила умолчать, что обзавелась соулмейтом и Кирилл поддержал это решение. Нервы у вас троих сильно расшатались, не хотелось доводить до пика.       Пришла ты в себя весьма скоро, как раз к утру, когда тебе уже давным давно окончили оказывать медицинскую помощь. Повреждений у тебя было явно меньше, чем у брата. Всего лишь пару ссадин, синяков и легкие следы ожогов в районе ног. Боль и напряжение в мышцах ушли с отдыхом, ничего страшного. Кириллу обработали лицо и ладони, уделяя внимание более серьезным ранам по всему телу, бедняга заработал растяжение ноги, а также легкое сотрясение головы.       Отец из больницы не уезжал с того момента, как приехал, поддерживая вас как минимум своим присутствием. Когда врачи осмотрели Кирилла в последний раз, то заверили в стабильности его состояния, значит в больнице им делать больше нечего. Мужчина самолично вызвался отвезти вас в полицейский участок — ты и Кирилл должны были дать показания. Лишь вскользь отец успел тебе лично шепнуть, что к вам поставят охрану, для надежности — переживать не о чем. В твоей головушке даже пронеслась мысль, что появление убийцы как-то сблизило вас. Что за чушь.       Тебя всё еще слегка трясет, но лишь из-за чувства тревоги и не уходящего желания сбежать. Братец же уже уверенно натянул на себя маску уверенности и некой надменности, что всегда делал, оказываясь в центре внимания. Одна ты по взгляду понимаешь, что встреча с убийцей помотала его.       Кирилл с долей гордости всунул руки в карманы, пряча последствия встречи с собственной смертью. Он шел позади тебя, якобы не желая тащиться за противным майором. Участок встретил вас духотой, шумом и возней работников. Голова невольно вскружилась из-за множества голосов со всех сторон, но ты упрямо уставилась в спину мужчины, который вел вас в допросную. Темно-коричневая кожаная куртка майора почему-то выделялась на фоне мужчин и женщин в форме, становясь каким-то маяком. Главное — оставаться спокойной. Отец уже уехал по делам, но наказал держать его в курсе событий. Не удивительно. По этой причине Гром нехотя пояснял вам с Кириллом что успели выяснить. Вести диалог с тобой ему намного проще, чем с Гречкиным, который и минуты не мог вынести без шаловливых подколов. — Это точно не Леша, — хмуришься, на долю секунды столкнувшись взглядом с мужчиной.       Гром хмыкнул как-то неопределенно, то ли счел тебя слишком наивной, то ли зазнавшейся выскочкой. Как минимум, он, как и ты, понимал, что Макаров на подобное был не способен. Однако, формальности требовали от вас всех еще одной встречи. Ты ускоряешь шаг, чтобы поравняться с мужчиной, по причине своей странной привычки смотреть в глаза собеседнику. Игорь заметно кривит лицо, но в открытую свое отношении к вашей семье не показывает. Игнорируя выражение лица майора, ты красочно описываешь нападавшего, чтобы лишний раз отметить невиновность Алексея. Юношу тебе лишний раз теперь трогать не хочется, он явно всё еще переживает потерю близкого человека. Даже эту встречу проводить не хочется — Гречкины как одно большое напоминание трагедии, которая унесла жизнь воспитанницы детского дома.       Возможно, Гром понимает это, еще вероятнее, смог бы отменить встречу с Макаровым и выпустить его, наконец, из камеры. На встречу вашей горе-троице активно вышагивает полковник Прокопенко. Еще один недовольный делом Гречкиных, но профессионально выполняющий обязанности. Вы затормозили, обменялись неловкими приветствиями… Кирилл в беседе не участвует, безучастно отпивая прохладный коктейль. Ты справлялась и без него. — Дело, конечно, необычное, но справимся, — уверяет тебя Прокопенко, имя которого ты помнишь из новостных вырезок, поэтому даже знакомиться не пришлось. — Но как его найти? — с сомнением уточняешь ты, отвлекая себя от собственных мыслей.       Всей компанией вы двинулись дальше, вам любезно открыли дверь небольшого коридорчика, который вел в допросную комнату. Кирилл кривит лицо, старательно избегая столкновения взглядов с работниками полиции. — Не волнуйтесь вы так… — неловко начал Игорь, запнувшись, видимо по причине незнания как к тебе обращаться. — Мэнти, — задорно подсказывает Кирилл, довольный каждой буквой прозвища. Игорь раздраженно кивает, одними только губами процедив: «У богатых свои причуды».       За вашими спинами кто-то невнятно затараторил, прося пропустить к вам. Полковник жестом просит пропустить молоденького блондина в очках, пришлось остановиться. Последний, кажется, еще более смущенно залепетал. — Я Дима Дубин — стажер, — спешно представляется юноша, вытягивая скетчбук с броским наброском на странице. — Простите… Мэнти… Я сделал портрет по вашему описанию.       Он взволнованно смотрит на тебя, бережно передавая в руки рисунок. Ты благодарно киваешь, всматриваясь в карандашные линии. Удивительно, Дима весьма похоже передал того, кого ты, кажется, запомнила в деталях навсегда, наверное. — Спасибо, — вслух благодаришь ты, вызывая у Дубина расслабленную улыбку. Гром скептично выгибает бровь. — Когда подслушать то успел? — усмехается он, бегло оглядывая стажера. — Теперь его будет проще найти? — с мнимой надеждой интересуешься ты, позволяя майору забрать из твоих рук рисунок. — Вряд ли, но делу не помешает, — как-то отстраненно бросает Гром, одним только взглядом дав понять, что Дубину пора бы ретироваться. — Я мог бы…       Дима смущено открывает рот, явно желая предложить помощь в расследовании. Его останавливает Фёдор, как-то по отцовски приобнимая его за плечи, уводя отсюда подальше, что-то тихо объясняя. Игорь уже было готов был открыть дверь в допросную, где сидит Леша, но теперь уже ты тормозишь. — Может будет лучше, если Кирилл останется тут? — ты осторожно придерживаешь майора за локоть, что его как-то удивляет. Ты человек тактильный, а он, видимо, не очень. — Леша мне то рад не будет, что уж говорить о нем.       Ты многозначительно киваешь на стоящего позади Гречкина. Не будь тут Грома, то Кирюшенька точно напал бы на тебя с щекоткой. Сейчас же он продолжал делать вид, словно происходящее к нему не относится, но ушки то грел. Гром на секунду смутился, переводя взгляд то на тебя, то на Кирилла, взвешивая всё «за» и «против». Взгляд мужчины становится решительным, окончательно останавливаясь на тебе. Он соглашаясь, кивает тебе, переключая внимание на двух охранников, указав им полупросьбой-полуприказом присмотреть за Кириллом. — Нянек мне вздумала найти? — Гречкин тянется к твоей макушке, будучи тебя выше на голову. — Веди себя, как хороший мальчик, — ты излюбленно треплешь его волосы, от чего зализанная назад прическа красиво портится.       Гром незаметно передергивается, скидывая с себя отвращение от вашего сюсюканья. Теперь уже он устраивает сильные пальцы на твоем локотке, подталкивая в уже открывающуюся дверь. Гречкин корчит рожицу тебе вслед, потянувшись за телефоном, как истинный актер, прячет нереальное облегчение от встречи, которой удалось избежать.       Леша старается расслабиться, зная, что сейчас придется столкнуться с семьей Гречкиных еще раз. И если тебя видеть было проще, нет той уничтожающей ненависти, то Кирилл… Дверь открывается противно медленно, тело юноши напрягается и невольно стало больно в груди. Макаров чуть наклоняется корпусом вперед, заметив, в первую очередь тебя, проходящего вслед за тобой Игоря, а уже потом удаляющегося Кирилла. С облегчением пришло и небольшое разочарование, которое незаметно перерастает в раздражение. — А тому что, — раздраженно фыркает Леша, кивая на уже закрывшуюся дверь, — стыдно мне в глаза смотреть?       Гром терпеливо выдыхает через нос, не до конца понимая как еще держится с самого утра в спокойном состоянии. Ты виновато топчешься на месте, не решаясь сесть напротив юноши. Майор аккуратно, почти невесомо, подталкивает тебя ладонью, вынуждая сесть на чертов стул. Сам же он предпочитает стоять, встав сбоку от тебя. Мужчина упирается ладонями в металлический холодный стол, всматриваясь в лицо Леши. — Будем честны, все понимают, что нападение совершил не ты, — Гром начинает издалека, пока ты смущенно потираешь ладошки.       Ещё вчера ты видела Лешу измученным, неспавшим пару ночей, с заплаканными глазами, морально израненным. Сейчас перед тобой сидит уже вынужденно повзрослевший Макаров, озлобившийся на Кирилла и всех схожих на него мразей. Невольно по спине прошлись мурашки, укол совести за проступок брата неожиданно настиг тебя в самый неподходящий момент. Разберешься с этим позже, обязательно разберешься.       Леша нервно барабанит пальцами по поверхности стола, как единственное, что позволит ему разговаривать не так импульсивно. Он старается смотреть больше на Игоря, как более знакомого, на тебя лишь украдкой. Гром поворачивает голову к тебе, как бы молчаливо прося заговорить с подозреваемым. Стало куда больше неуютнее, чем до этого. — Слушай… — ты тянешься к юноше лишь немного, в силу длины стола, заглянув ему в глаза, — Ты был там…       Теперь, когда ты видишь цвета, ты не можешь ни отметить кристально чистый цвет его глаз. Невинный ребенок, несправедливо познавший с детства несправедливость мира. Он так рассчитывал на справедливость суда, который рассудит Гречкина, но даже там получил удар в поддых. Почему-то видишь в нем своего брата, оттого и возникает эта странная эмоциональная привязанность. — Был, — Леша шумно вздыхает, наконец, смело смотря тебе в глаза. Он так смело откинулся на спинку стула, как и положено его подростковому максимализму, — а может и не был. Кто знает, кто знает?       Юноша пожимает плечиками, даже не пытаясь скрывать сарказма. Гром раздраженно выдыхает через нос, аж ноздри раздувает. Леша вымученно качает головой, усаживаясь удобнее, ощутив долю вины за поведение. — Я собирался проткнуть ему колеса, ну знаете, м е с т ь, — Леша осторожно поглядывает на тебя, ты понимающе улыбаешься, не зная как еще среагировать. — Выжидал момента, когда… Когда ты уйдешь.       Юноше становится неловко от полноценного обращения к тебе, от чего он садится более скованнее. — Но появился он, — Макаров с нескрываемой мечтательностью и уважением вскидывает голову вверх, сталкиваясь взглядом с Громом. Последний. наконец, находит для себя ту самую нужную ниточку, которая приведет к клубку. — Ты знаешь кто это? — Да, тот кто сделал это настоящий герой, — он гордо улыбается уголками губ, но вспоминает о твоем присутствии. — Без обид.       Леша смущенно поджимает губы, а ты, немного расстроившись, откидываешься назад. В лице Макарова ты узнала всех тех людей, кто ненавидит твою семью, в особенности Кирилла. Тех, кто в ненавистном порыве желают смерти.

***

      Ты и Игорь поговорили с Лешей еще минут пятнадцать. Говорил в основном Игорь, ты же была нужна, как пострадавшая, чтобы сверять показания подозреваемого с тем, как всё было. После формальностей Лешу должны будут отпустить. Тебе же, брату и Игорю еще предстоит работа.       Гречкин, собираясь отвлечься от собственных мыслей, игриво наматывает на палец твои локоны. Настоящее осознание того, что расследование поручено Игорю Грому пришло лишь сейчас. Забавно, что совсем недавно именно этот мужчина грубо уткнул твоего брата лицом в капот авто, а сейчас был вынужден вести с вами дело. — Так… Расследование поручили вам, верно? — Кирилл искренне сдерживает себя от подкола. Ну почти искренне. Ты до боли сжала ему колено, что и не позволило шутке Кирилла слететь с губ.       Гром сдержанно усмехается, но молчаливо кивает. Твои пальчики великодушно отпускают колено брата, невольно давая свободу слова. Кирилл блистательно улыбается, посматривая на тебя с хитрецой. — Ему? Я то думал, что искать пацанчика с искринкой будет тот блондинчик с окулярами, — Гречкин обворожительно улыбается, намекая на Диму Дубина. Ты гневно шикаешь, прося его вести себя спокойнее. — А что? По вкусу пришелся? — Игорь злобно отшучивается, опуская взгляд обратно на бумаги.       Гречкин, от неожиданного ответа майора, терпит поражение в этой словесной схватке. Ты же, посчитав замечание мужчины забавным, не сдерживаешь легкого смешка. Отвлекаться от серьезной темы получается просто замечательно, но продолжаться вечность это не может. — Что ж, сестричка, выходит не сносить нам головы с нынешним руководством, — в тоне голоса брата еще отчетливее слышится сарказм, после чего, он раздраженно потягивает коктейль через соломинку.       Тебе на мгновение показалось, что у мужчины дернулся глаз. Игорь дышит ровно, но по напряжению в теле было заметно, что он явно зол. Обычно ты Кирилла не принуждаешь к нормальному поведению, твой максимум — не дать ситуации выйти из-под контроля. И сейчас как раз такой случай. Ты мягко накрываешь плечо брата, трепетно сжимая, чтобы расслабить. Кирилл тихо выдыхает через нос, делая вид, что заинтересован лежащим на столе карандашом. Аккуратно наклонившись корпусом к уху брата, ты переходишь на шепот: — Прекрати, пожалуйста, нам нужна его помощь. Если ты не забыл, то из-за тебя мы оказались в этой отвратительной ситуации. — Хорошо.       Кирилл отвечает тем же шепотом, выкинув пустой стаканчик в стоящую около стола урну. Порой ты хотела, чтобы Кирилл научился находить общий язык с другими людьми без его любимого притворства. Гром наблюдает за вами с недоумением, тыча карандашом себе в висок, глубоко задумавшись. Решив, что хватит оттягивать интересующий вас с Кириллом вопрос, поворачиваешься к майору. — Отец сказал, что нам придется жить у вас. Ну, в целях безопасности.       Боковым зрением ты замечаешь как бледнеет Кирилл. Гром же невозмутимо включает рабочую лампу, поднося к свету рисунок Дубина и вырезку из учебника о птицах. — Одному из вас, — Гром накладывает один лист на другой сощурив глаза, — не волнуйтесь, это только на первое время, чтобы составить дальнейший план действий.       Гром говорит какими-то давно заученными фразами — очередная формальность и требование Прокопенко вести себя вежливо. Гречкин со скрытой просьбой заглядывает тебе в глаза. Гром дал вам мнимое право выбора, сам то он искренне рассчитывает на сожительство с тобой. Ты, хоть и не нравишься ему своим родством с Кириллом, кажешься куда взрослее и сдержаннее. Если уж и жить под одной крышей с кем-то из Гречкиных, то только с тобой. — Полагаю, жить с вами буду я, — ты вежливо улыбаешься, заметив как расслабляются твои спутники. — Удачи, Мэнти, — урчит под ухом Кирилл, но больше не пытается пошутить на эту тему.

***

      Гром долго вас не мучил, всего лишь попросил с самого начала дать показания. Кирилл начал с появления незнакомца в своей комнате, сухо пояснил как отбивался от мужчины, оказываясь снаружи, позволяя тебе закончить цепочку повествования. Майор заполнил нужные бумаги, ты и брат оставили подписи, подтверждая сказанные слова. Кирилл, понимая, что ты теперь под наблюдением Грома, предпочел покинуть участок со своим наблюдающим. Его имя ты не запомнила.       Тебе же выпала участь не столь веселая. Гром оказался работником добросовестным, рабочий день для него заканчивается куда позже, чем у других. Ты ему не особо мешала, поддерживала беседу, лишь когда обращался к тебе лично. Быть наблюдателем нравится тебе больше. Ты еще с детства любишь отмечать в людях какие-то незначительные, но притягательные мелочи. Сейчас эта любовь обострилась в тысячу раз. Возможность видеть цвета и оттенки позволяет подчеркивать окружающий мир и людей, это приятно дополняет восприятие, как оказалось. К примеру, Игорь почти не делал перерывов, зато он любил черный кофе без сахара в исключительно чистой кружке. Он и на столе старается поддерживать порядок, который известен одному ему.       Ближе к полуночи вы уже покинули участок. Игорь с неловким — «Кое куда зайти надо» — привел тебя к шаурмичной. Пока приятный мужчина готовил заказ для Игоря, ты невольно проголодалась. Со вчерашнего дня ты ни крошки в рот не взяла, но организм напомнил тебе об этом из-за сочного аромата мяса и овощей. — Игорь, — ты неловко прокашлялась, встав за широкую спину мужчины, подобно маленькой девочке, — позвольте угостить вас.       Гром с недоумением оборачивается на тебя, не сразу уяснив о чем ты говоришь. Ты многозначительно смотришь на мужчину, готовившегося шаверму. Майор пеерводит взгляд то на тебя, то на шаверму, а потом с пониманием открывает рот в безмолвном «а». — Ну, в знак знакомства, благодарность за помощь и… — Если ты голодна, то так и скажи, — он прерывает тебя вежливо, склоняясь ближе к окошку, понижая голос на шепот. — Дружище, можешь в долг… — За счет заведения, родной, — мужчина заговорщески подмигивает Грому, говоря также тихо. — Угостить девушку это святое.       Продавец шустро принялся за готовку второй, для тебя, не переставая улыбаться. Гром сдержанно вздохнул, потирая открытый участок шеи большим пальцем. — Я заплачу за две, плюс за тот вкусный салат с квашенной капустой, — ты игнорируешь странный взгляд майора, заказывая для вас обоих сытный ужин. — Ой, а у вас еще кофе есть? Дайте два, без сахара. — Для тебя найдется что угодно, родная, — задорно подхватывает продавец, пока Игорь невольно отходит в сторону. Его эта ситуация однозначно ставит в неловкое положение. — Ну-ка, назови цвет глаз своего спутника и я спрошу с тебя половину цены.       Продавец опирается локтями в окошко, чуть высовываясь наружу. Ты сдержанно хохочешь, оборачиваясь на Игоря. Последний уделял внимание бродячему псу, отойдя от ларька на небольшое расстояние. Ты уже сходу могла назвать цвет, но переняла на себя веселое настроение продавца — хотелось и с майором поддерживать эту атмосферу. Всё-таки, вам предстоит жить в месте и не ясно сколько это продлится. — Можете взглянуть на меня? — ты чуть улыбаешься уголками губ, а Гром нехотя поворачивается к тебе лицом, специально закрыв глаза. — Карие. — Ай, краса-а-авица, — хрипло хохочет мужчина, выжидающе взглянув на Грома. — Игорек, а ты? Если назовешь ее цвет глаз, то отдам всё бесплатно.       Гром еще пуще осунулся, тебе даже кажется, что взгляд его потемнел. Тема явно не особо приятная. Гром нервно дергает плечом, поправляя на себе кожанку, стараясь больше не сталкиваться с тобой взглядом. — Я не вижу цвета.       Продавец, наконец, расценив слова Грома, как — «Мы не пара» — принялся за готовку. Ты же невольно вздрагиваешь, кажется, не только от ночной прохлады. Почему-то, ты была уверена, что мужчина обзавелся соулмейтом, учитывая его работу. Продавец молчаливо собрал вам заказ, бережно укладывая в широкий серый пакет, передавая тебе. — Держи, красавица, — мужчина широко улыбается тебе, а ты тянешься за кошельком. Отец успел обеспечить тебя карманными прежде, чем вручил в руки полиции, — приятного вам аппетита.       Ты оплачиваешь полную сумму, а затем кланяешься в вежливом реверансе, принимая пакет. Гром берет его в свою руку почти сразу, поблагодарив продавца коротким кивком. — Держи, — майор вкладывает тебе в руку пару купюр и монет, — остальное верну с аванса.       И пока ты недоуменно моргаешь глазками, Гром тянется за своей шавермой, доставая из нее кусок мяса. С легкой улыбкой он подкидывает его дворовой собаке, а та, с благодарным лаем, ловит в воздухе. Спорить ты не любишь, тактика у тебя совсем иная. — Проходи, — в квартиру мужчина входит первым, а ты мелкими шажочками следом, закрывая за собой дверь. Откуда-то сверху отвалилась штукатурка. — Роскошью это назвать сложно, но жить можно.       В пару жестов Игорь снимает верхнюю одежду, проходя вглубь большой гостиной. Ты, с долей смущения за недавнюю ситуацию, неловко подтягиваешь рукава тонкой обтягивающей кофты до локтей. Пользуясь удобным случаем, ты достаешь из кармана деньги, которые совсем недавно дал Гром. Тихо вернув их владельцу в карман кожанки, ты проходишь вглубь квартиры. Обшарпанные деревянные половицы, которые под легким давлением шагов капризно скрипят. Пожелтевшие от старости обои местами отслоились от стены. Старость и скудность обстановки тебя ничуть не смущает, жить бы в таком ты не стала, но сейчас своих капризов ты не показываешь. Ты проходишь мимо дартса, едва задеваешь подушечками пальцев висящую грушу для битья, присаживаясь в мягкое кресло напротив Грома. — Как по мне, у вас вполне уютно, — ты широко улыбаешься уголками губ, расставляя на столе купленную еду, — меня устраивает даже отсутствующая дверь.       Усталым смешком ты акцентируешь внимание на туалете. Гром с забавным осуждением смотрит вслед за тобой, чуть наморщив нос. Салат ты ставишь по середине, а по обе стороны пластмассовые вилочки. Шаверма Игоря была уже у него в руках, так что ты следуешь его примеру. К Грому ты заботливо пододвигаешь его стаканчик с кофе, наконец, вытягивая руку с шавермой в сторону майора. — Ну, за знакомство? — ты с волнением поджимаешь губки. Игорь смотрит то на тебя, то на протянутую еду. Понимает он тебя не с первого раза, это явно. — Допустим.       Гром «стукается» с твоей шавермой своей, не зацикливая на этом жесте должного внимания. Ты благодарно улыбаешься, ощущая приятное облегчение. Ты к обществу брата привыкла очень, а оставшись без него, искренне хотелось заполнить этот недостающий пробел. Отвратительно, конечно, что это ты собираешься заполнить с помощью Игоря. — Дверь… — Игорь прожевывает шаверму, неловко кашляет, прочищая горло. — Я установлю завтра.       После ситуации с продавцом шавермы Игорь в глаза тебе больше не смотрит. Он смотрел на твои бежевые носочки, всматривался на аккуратный маникюр на твоих тонких пальчиках, которыми ты держала еду и стаканчик с кофе. Смотрел даже на волнистые кончики волос, на тонкие цепочки золотых сережек. Но не в глаза. — Простите за ту ситуацию с соулмейтом, — на выдохе тараторишь ты, в очередной раз поставив мужчину в тупик. Ему придется привыкнуть. — Я не думала, что такое произойдет, и… — Пей кофе, остывает уже, — хмуро тянет майор, наклоняя корпус тела ближе к столу, чтобы прятать лицо от твоего взгляда. — Это не та тема, которая сможет задеть. Так что, прибереги свою вежливость. И обращайся на «ты», я тебе не старик какой-нибудь.       Ты тут же киваешь, заметно притихнув, вслушиваясь в вашу трапезу. Игорь хоть и ел быстро, но почти не слышно. Ты же жуешь медленно, от чего каждый звук был громче тишины в десятки раз. Неловко. Ты успела съесть свою половину салата, в то время как Игорь так и не притронулся ни к нему, ни к кофе. Гордый. — Вам… Тебе не понравилось, что я решила тебя угостить? — ты невольно навязываешься ему весь вечер. В каком-то смысле, ты стараешься возместить отсутствие повседневных разговоров. Ты привыкла восполнять недостающее. — Пожалуйста, поешь. Мне бы хотелось чувствовать между нами теплые взаимоотношения. Для меня это в новинку, ровно также, как и для тебя, я думаю. Хотелось бы… — А ты болтливая, — Игорь без злобы усмехается, наконец, подняв на тебя голову. — Не в этом дело. Я просто не люблю такое. — Но… — ты уже было открываешь рот, чтобы возразить, но Гром вытягивает вверх указательный палец, прося не перебивать. — Привык работать один, вот и всё. А к такой болтливой девушке привыкать придется долго, — Гром демонстративно подхватывает вилкой салат и громко хрустит квашеной капустой. — Довольна?       Игорь протягивает тебе стаканчик с кофе, а ты только и рада — чокаешься с ним с лучезарной улыбкой. Смотря друг другу в глаза, вы синхронно отпиваете чуть остывший напиток. Удовлетворение приходит к тебе мгновенно — желаемое получено. Теперь доедать ужин было приятно и тебе, и Игорю. Вы пару раз пошутили, в комнате невольно стало теплее, да и неловкости уже нет. — Надеюсь, я тебя не потесню, — подушечками пальцев ты водишь по краю пластмассовой крышечки стаканчика. Ты уже удобно расселась в кресле, забравшись на него с ногами. — Тебе придется очень постараться, — мужчина складывает в пустую упаковку от салата мусор от вашего «царского» ужина. Неожиданно Игорь шумно усмехается. — Я бы на твоем месте лучше переживал за непутевого братишку.       Он сдержанно смеется, стараясь как можно быстрее уйти от твоего взгляда. Ты от возмущения краснеешь, а когда мужчина начинает обходить тебя — ты пытаешься дотянуться, чтобы шутливо стукнуть. Гром ловко уворачивается бедрами, успешно уйдя от твоей атаки в кухню. Уже там он выкидывает мусор, встав к окну, явно не торопясь возвращаться в гостиную. — И тебе доброй ночи, — бухтишь ты, всматриваясь в его спину.       На диване лежит сложенный плед, который тебе приготовил Гром на эту ночь. Ты берешь его впопыхах, раздраженная замечанием в сторону брата. Укрываешься им на узком, но мягком диване, не думая в этот момент о сменной одежде. Как капризный ребенок обиженно утыкаешься в спинку дивана, накрывая голову жесткой подушкой, чувствуя как быстро колотится сердце.       Игорь едва мотает головой, всматриваясь в огни ночного Питера. Он рассуждал о соулмейтах: твоем и отсутствующим своем. Странно это. Он себе кажется человеком отзывчивым, который столько лет работает в пользу общества. Сколько же бессоных ночей провел в участке, работал даже над простейшими делами. Через него прошло уйму людей, с многими он даже находил общий язык. Но ни один не оказался родственной душой. Его терзали сомнение и осознание несправедливости установленного мира. Тебе достались деньги, доля власти своего отца, безнаказанность, которой гордится Кирилл. Еще и соулмейт, как оказалось, достался тебе просто так. Гром, конечно, не верит во всю эту чушь про любовь, но хотелось хотя бы убедиться в своих убеждениях. Федор всегда твердил ему, что пора бы расстаться с одиночеством — если не с соулмейтом, то с человеком, которому он будет нужен. Мужчина выглядывает в гостинную, замечая твои бежевые носочки, мило торчащие из теплого пледа. — Тебе тоже, — шепотом отвечает мужчина, хоть ты давным давном уже устало дремлешь.