Шестой лимб

Яна мчалась по узкой лесной тропинке. Из-под ног разлеталась в разные стороны жидкая грязь, а ботинки вдруг стали невероятно тяжелыми, как будто к подошве каждого из них приклеили по две чугунные сковороды. Они громко хлюпали каждый раз, когда нога опускалась в полурастаявший снег, смешанный с землей и прошлогодней гнилой травой. Позади слышался топот нескольких человек. Яна могла бы бежать быстрее, но мешался рюкзак на спине и пакет с продуктами, который был в руках, и который она никак не хотела бросить. А еще мешалась грязь под ногами, темнота вокруг и гадкое ощущение, что сегодняшний день просто уже не может закончиться хорошо. Только бы успеть пересечь лесок и выскочить на территорию деревни, где есть нормальное освещение и могут встретиться местные! Там будет не так страшно, только бы успеть! Вика, Вика, так хочется домой! До забора поселка оставалось еще метров тридцать, когда по всем канонам жанра нога попала на что-то скользкое. Яна, сделав блистательный пируэт, которому позавидовал бы любой гимнаст, плюхнулась лицом прямо в черную жидкую грязь, пахшую перегнившей соломой. «Вот то, что мы называем эпик фэйл…» — не совсем подходящая мысль, но других в наличии не оказалось. В этот момент к ней, лежавшей в грязи, подбежали несколько запыхавшихся человек, один схватил за рюкзак и резко дернул вверх, отчего Яна взлетела на ноги, но голова при этом чуть не оторвалась от шеи. — От сучка, быстро бегает! Она все еще держала в руках увесистый пакет с продуктами и от безысходности, резко развернувшись, со всего размаху влепила им прямо в голову обидчику. Внезапно мужчина отлетел метра на два, ударился о дерево и упал в грязь. Яна удивилась ударной мощи купленных яиц, а двое мужчин, стоявших рядом, немного попятились. — Уходите отсюда, — неожиданно оповестил их очень спокойный низкий голос. Обладатель этого голоса стоял рядом с Яной, и поначалу она приняла его за одного из преследователей. Она вглядывалась в темноту, пытаясь различить лица, но видела лишь черные очертания мужчин. — Это еще кто? Перец, да вломи ты этому ушлепку, ты что, не видишь, что он творит, — жалобной скороговоркой проверещал товарищ под деревом, неуклюже пытаясь встать и снова поскальзываясь. — Э, ты кто такой? – поинтересовался, по всей видимости, тот, кого назвали Перцем. Он тяжело дышал и отплевывался — пробежка не прошла даром для его измученных сигаретным дымом легких. — Я два раза обычно не повторяю. Но для таких тупых, как вы — исключение. Проваливайте, – опять тот же ровный низкий голос. Яна замерла, как сурикат, и стояла, не зная что делать. Сердце колотилось как бешеное. «Только бы выбраться отсюда…» — Юноша, видимо, невоспитанный. На вопросы не отвечает, да еще и хамит старшим, — сказал раздосадованный Перец, и в темноте мелькнул тусклый отблеск металла в его руке. — Придется юношу повоспитывать! «Осторожно! У него нож!» — хотела крикнуть Яна, но в эту секунду незнакомец оказался рядом с Перцем и сделал какое-то короткое движение левой рукой. Правой рукой он подхватил выпавший из рук Перца нож, после чего Перец со сдавленным «ох» осел на землю, а нож полетел куда-то в темноте, и Яна услышала глухой стук вонзающегося в дерево металла. Третий мужчина, который до сих пор стоял молча и лишь тяжело дышал, видимо, решив проявить свои лучшие человеческие качества, бросился на помощь другу. Он прыгнул на спину Яниного спасителя, пытаясь его завалить. «Осторожно! Сзади!» — опять не успела крикнуть Яна. Рядом с ней проскочила серая лохматая тень, со свирепым рыком метнувшаяся к нападавшему. «Чарли!» — Яна никогда не была ему так рада, как сейчас. Пес вцепился в плечо и повис, упираясь лапами в спину мужчины. Незнакомец схватил за шею нападавшего и легко, словно перьевую подушку, швырнул прямо перед собой вместе с собакой. Чарли, чудесным образом извернувшись, приземлился на лапы и уже на земле продолжил увлеченно терзать свою жертву, рыча и дергая головой в разные стороны. Незнакомец подошел ближе, и пес, тут же бросив добычу и прижимая уши, недовольно ощетинился, но активных действий предпринимать не стал. Янин спаситель одновременно поднял обоих неудачливых нападавших, легонько тряхнул и отбросил в кусты. По железной дороге загрохотал товарный состав. Больше не обращая внимания на ползавших в кустах и выплевывавших матерные проклятия людей, мужчина молча подошел к ней. Он был значительно выше и пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Это было не очень-то вежливо, но Яна почему-то не могла удержаться и уставилась, глядя в упор. Она ошарашенно таращилась на бледное, обрамленное слегка волнистыми волосами лицо, которое можно было бы назвать симпатичным, если бы не глаза. Очень темные, почти черные, они излучали абсолютный космический холод. Это были безжизненные глаза манекена, высасывающие душу из того, кто отважится в них заглянуть. Яна поежилась. Все-таки он ее спас, и вряд ли для того, чтобы прямо сейчас что-то из нее высосать. И она, как под гипнозом, продолжала смотреть на него, не в силах отвести взгляд. Товарняк прогрохотал, и наступила тишина, нарушаемая удаляющимися чавкающими шагами и отчаянной матерщиной незадачливых хулиганов. Незнакомец тоже разглядывал ее очень внимательно, но, встретившись глазами с Яной, вдруг растерянно заморгал, посмотрел в сторону и произнес: — Давайте пакет и рюкзак. Идемте. Потом помолчал, потер правое запястье и добавил: — Салфеток у вас нет? Руки вытереть.