Шестой лимб

Девочка была смышленая, но еще совсем зеленая. Учить ее и учить. Юля благодарила бога, что босс задерживался и у нее было немного свободного времени натаскать новую секретаршу. Они сидели за стойкой ресепшена, и Юля терпеливо рассказывала, как вести календарь встреч, как правильно отвечать на звонки, если шеф занят, и где находится кофемашина. Она работала давно, была опытным сотрудником и сейчас ей самой было чрезвычайно приятно чувствовать себя в роли наставника. Новенькая девочка показалась Юле немного легкомысленной, и она, поразмыслив, решила предупредить возможные осложнения: — Света, пожалуйста, когда увидишь босса, ничему не удивляйся. Он довольно… хм… — она хмыкнула, пытаясь подобрать подходящее определение, — специфичный на первый взгляд. — Злой типа? – поежилась Света. — Ну… не злой, а… — задумалась Юля, — короче, сама увидишь. Только не делай глупостей. Лучше вообще ничего не делай, пока не привыкнешь. Юля все еще перебирала в голове прилагательные, пытаясь найти наиболее веское, чтобы одним махом охарактеризовать босса. Но на ум приходило лишь существительное — айсберг. Холодный, пугающий и на девять десятых ото всех закрытый. — Хватит перемывать кости начальству, — лениво протянул симпатичный длинноволосый блондин, сидевший в кресле неподалеку, — оно этого не любит. — Оно? – озадаченно пробормотала Юля, пытаясь одновременно сделать из существительного прилагательное и подшить документы в папки, ничего не перепутав. Парень закинул накаченные ручищи за голову и потянулся всем телом, отчего его длинные ноги выехали на середину зала. — Оно — это начальство, — многозначительно ответил он, усмехаясь и сдувая с лица прядь пшеничных волос. — Тео, тебе что, нечем заняться? – раздраженно бросила Юля. — Что ты тут свои конечности километровые разбросал? Убери ноги и вообще выметайся отсюда, скоро появится «оно», и тебе прилетит! — Почему нечем? Как раз есть чем, — радостно заявил парень. Развалившись в кресле, он бессовестно рассматривал новенькую секретаршу, — а точнее кем. — Юль, кто это? – шепотом спросила Света. — Помощник босса, Теодор, но все зовут его Тео. Не связывайся с ним. Он еще тот бабник и проходимец. Света взглянула на проходимца, и легкий румянец тут же залил ее щеки. Наглый Тео смущал ее откровенным разглядыванием и своими длиннющими ногами, которые так и не были убраны, несмотря на угрозы Юли. — Хорошо, не буду связываться, — послушно согласилась Света, которой в душе очень хотелось связаться с таким парнем, как Тео. — Света, слушай сюда. Еще хочу предупредить… В этот момент их разговор был прерван внезапно распахнувшейся дверью. В офис влетел молодой мужчина с бледным, будто вылепленным из фарфора, застывшим лицом. Пальто антрацитового цвета, в которое он был одет, казалось, не успевало за его стремительной походкой и развевалось позади темным шлейфом. Быстрыми шагами он направился в их сторону. Тео тут же вскочил с кресла и вытянулся по струнке. Ухмылка с его физиономии испарилась, лицо стало серьезным, как у солдата гвардии Ее величества на посту. Юля и Света замерли за стойкой. Новенькая во всю глазела на летящего к ним мужчину. «Босс», — ткнула ее в бок Юля и громко сказала: — Доброе утро! Босс стремительно пролетел мимо ресепшена, на ходу бросив им на стол папку с бумагами: — Передайте в бухгалтерию. Ко мне никого не впускать. — Алексей Анатольевич, — выкрикнула Юля ему в спину, — извините, у вас уже есть посетитель. Он резко повернулся и уставился на них. Обе девушки слегка отпрянули и застыли как соляные столпы. — У вас в кабинете, — пролепетала Юля, — я пыталась объяснить, но... — Хорошо, — оборвал босс и отвернулся. Сразу стало понятно, что хорошего на самом деле ничего не было. Он вошел в свой кабинет и аккуратно закрыл дверь. Секретари немного постояли молча. — П-почему он такой… — заикаясь, прошелестела Света. — Какой «такой»? – хмыкнула Юля. Она, казалось, была довольна эффектом, который произвел босс. — У него такой... — замялась новенькая, пытаясь разобраться в эмоциях и прийти в себя. — Взгляд? — подсказала Юля. — Да, — она кивнула, — неприятный. Вообще прям неприятный. — Неприятный? Окей, считай, что ты прошла испытательный срок, — усмехнулась Юля, а про себя подумала: «А девчонка-то молодец. Ну ничего, привыкнет со временем». — Юля, он случайно не маньяк? Слушавший их разговор Тео хихикнул: — Маньяк? Это интересно. Кстати, Свет, какие планы на вечер?

***

Элой сделал глубокий вдох и, аккуратно закрыв дверь кабинета, посмотрел на человека, сидящего в кресле перед его столом: — Лиз. Посетителем оказалась красивая женщина лет тридцати. Она явно была с дороги, о чем сообщал стоящий у двери чемодан на колесиках, на котором еще висела бирка с номером рейса. Быстро поднявшись ему навстречу, она грациозно подошла и обвила его шею руками: — Элой, здравствуй, милый, — замурлыкала она ему прямо в ухо. Элой почувствовал запах дорогих духов и еще чего-то приятно пахнущего, то ли шампуня, то ли помады. Еще он почувствовал, как в него уткнулась упругая женская грудь. Волнистые каштановые волосы лезли ему в нос, как бы намекая, чтобы он уже их погладил. Не сделав ни малейшего движения, Элой остался стоять как истукан, с опущенными вниз руками. — Ты приехала, — то ли спросил, то ли констатировал он. — Эл, я так соскучилась! – она прижалась покрепче. — А ты? Скучал? Признавайся! — Лиз, — мягким, но настойчивым движением он взял обе ее руки за запястья и снял с себя, — прошу, не начинай. Элой отстранился, прошел вглубь кабинета и сел за стол, лишив таким образом Лиз возможности сесть ему на колени или опять повиснуть на шее. Она, казалось, разгадала его маневр и обиженно протянула: — Ты мне совсем не рад, как я вижу. Элой мельком посмотрел на бумаги, одиноко лежащие у него на столе, и сразу почувствовал острую необходимость как можно скорее отделаться от гостьи. Как не вовремя она появилась! Уставившись в столешницу и не глядя на Лиз, он спросил: — Где ты остановилась? Она плюхнулась в кожаное кресло перед столом и сделала заманчивое движение головой, откинув назад свои шикарные волосы: — Сняла квартиру. Зайдешь в гости? – Лиз бросила ему на стол визитку с адресом, явно заготовленную заранее. Потом облизнула красные губы и прищурила на него глаза, усмехнувшись: — Или у нас опять много работы? — Твой сарказм неуместен, — холодно заметил он, — то, что Йозеф пока мне ничего не дает, вовсе не означает, что я валяю дурака. Жить-то как-то надо. — Не строй из себя нищего, — в ее голосе проскочили нотки раздражения. Она немного помолчала, как бы раздумывая говорить или нет, и все же сказала: — Почему Йозеф не привлекает тебя к работе? — Не твое дело, — оборвал ее Элой. — Фу, как грубо. Почему ты стал таким холодным? — протянула она жалобным голосом, встала, обошла стол и приблизилась к Элою вплотную так, что не понять ее намерений было сложно. — Лиз, кончай спектакль… — Я только начала. Признавайся, у тебя кто-то есть? – прошептала она, склоняясь к его лицу. — Лиз… — Значит нет, — она улыбнулась, — так ты зайдешь в гости? Элой поднял глаза и посмотрел на нее в упор: — Нет. Лиз немного отпрянула, и ее мурлыканье внезапно перешло в шипение: — Не смотри на меня так! Почему ты такой холодный? – повторила она уже злым голосом. Потом прищурилась и насмешливо добавила, каждым словом словно вонзая иглы в его сердце: — Знаешь, почему у тебя никого нет? Да потому что никто, никто не свяжет свою жизнь с такой хладнокровной рептилией, как ты, Эл! Тебя же ничего не волнует, кроме твоего любимого Йозефа! «Ну все!» – Элой понял, что если он сейчас же не избавится от Лиз, то надолго увязнет в этом бессмысленном разговоре. Он медленно начал подниматься из-за стола, уставившись на нее немигающим взглядом, а Лиз с дурашливой полуулыбкой в тот же миг приобретшей оттенки робости, стала так же медленно отстраняться от него. Он сделал шаг вперед — она отступила. Еще шаг. Еще. Так, шаг за шагом, они обошли его стол, на котором посреди идеальной чистоты лежало тощее досье. Элой, не спеша продвигаясь к выходу и взглядом удерживая перед собой все еще вымученно улыбающуюся Лиз, проговорил, немного растягивая слова в такт своим неторопливым шагам: — Идем, Лиз, я провожу тебя. — Мне нужно заказать такси, — синхронно пятясь и не сводя с него глаз, тонким голосом пробормотала Лиз. Так, медленно, но неотвратимо, он дотолкал ее до двери. Там он наконец облегченно моргнул, открыл дверь, одной рукой выставил в коридор Лиз, другой выкатил ее чемодан и крикнул: — Тео, отвези Лиз, куда она попросит! В пределах разумного! После этого он захлопнул дверь и постоял немного, прислушиваясь. Еще полминуты с ресепшена раздавались гневные выкрики Лиз и бурчание Тео, а потом хлопнула входная дверь и все стихло. Лиз, в общем-то, была права: он был рептилией. Холодной, бездушной, зато исключительно преданной делу. Цена, которую он сам себе назначил за ошибку, чуть не стоившую ему не только работы, но и жизни. О том, что тогда произошло, Элой знал только со слов свидетелей. Сам он ничего не помнил, кроме того, что перестал себя контролировать, поддался эмоциям и наделал таких глупостей, за которые стыд до сих пор выжигает на его самолюбии глубокие расписные узоры. Тихий голос внутри вкрадчиво шептал: «Ты идиот, Элой. Ты удержался только благодаря Йозефу. Человеку, который вытащил тебя из грязи, вывел на дорогу и указал направление. Человеку, который тебя всему научил, дал тебе шанс в этой жизни. А ты его подвел. Подвел, потому что был малолетним психованным придурком». После того провала Элой поклялся себе, что отныне, как бы ни складывались обстоятельства, он будет холоден и расчетлив, расчетлив и холоден. Sine ira et studio (Без гнева и пристрастия — лат.) И он вполне успешно держал эту клятву, для начала запорошив эмоции тонким слоем инея, а потом и вовсе придавив их, а заодно и себя ледяной глыбой. Кто же знал, что хладнокровие, которое он так тщательно пестовал в себе долгие годы, даст такой невыносимый эффект? Слухи о его психической неуравновешенности, помноженные на пустые глаза, сослужили ему в конечном счете дурную службу. Конечно, его уважали, но более всего — боялись, и еще более — старались избегать. Впрочем, Элою не было абсолютно никакого дела до других с их слухами и сплетнями. Для него имело значение только одно – его работа. Его долг и его предназначение были тем единственным, что наполняло жизнь хоть каким-то смыслом. Он был правой рукой Йозефа, и тот всегда ставил Элоя на ступень выше всех остальных. А те, кто шепчется за спиной, пусть попробуют для начала забраться на его место, а потом еще и удержаться там столько времени. Вот только холодная пустота, поселившаяся в груди, тревожила по утрам. «Никто не свяжет свою жизнь с такой хладнокровной рептилией… И очень хорошо, что не свяжет. Вот и отлично. Зато и работе никто не помешает. Буду резво бегать в одиночестве и помахивать чешуйчатым хвостом… И все же надо найти время и поговорить с ней, иначе это никогда не закончится», — подумал он уныло. Лиз была неплохим партнером, но появлялась всегда в самый неподходящий момент. Когда-то давно они работали в паре и так получилось, что он ей помог. С тех пор Лиз придумала себе большое чувство. Чувство в ее исполнении было весьма навязчивое, но Элой не хотел делать ей больно, поэтому всячески избегал разговора. Трудные разговоры давались ему тяжело. Он прекрасно понимал, что с его стороны это было ужасно некрасиво и давным-давно нужно было с ней объясниться, но он никак не мог улучить момент. Ни в какие гости к ней он, конечно, не собирался. Тем более, сегодня у него были дела поважнее. Он быстро вернулся к столу, схватил бумаги, оставленные Тео, и начал жадно перелистывать. По мере того, как глаза его бегали по строчкам, брови сами собой уползали наверх. Он опустил бумаги и стеклянным взглядом посмотрел прямо перед собой. Потом опять погрузился в чтение. Наконец оторвался и, вновь уставившись в пустоту, удивленно произнес вслух: — Черт, а почему женщина-то…

***

Взгляд равнодушно отслеживал пролетающие в сумерках огни загородных домов, темные силуэты дачных сараев и тускло освещенные призраки платформ. Элой крайне редко пользовался общественным транспортом, предпочитая либо эксплуатировать Тео, либо рулить самостоятельно. В электричке было не очень многолюдно. Мужчина, сидевший рядом с газетой в руках и дышащий в нее перегаром, делал вид, что разгадывал кроссворд, но на самом деле тихо дремал, периодически заваливаясь на плечо Элоя. Две женщины напротив него вполголоса обсуждали какого-то Владимира, который «окончательно съехал с катушек». Элой не обращал внимания на людей вокруг. В этой электричке, пропитанной запахом пустых пивных бутылок, его интересовал единственный пассажир – девушка, сидящая через проход. Боковым зрением он постоянно следил за ней, хотя точно знал, на какой станции она должна выйти. «Нужен какой-то план, — думал он, — старый не подходит. Дальше-то что я буду делать? Познакомиться с ней? Но как? Я не умею знакомиться с девушками, я ведь не Тео». Он не хотел ее спугнуть, а зная первую реакцию большинства людей на него, он понимал, что просто так познакомиться не получится. Поэтому — план. Ему срочно нужен был план. Он так долго представлял себе этот момент, но сейчас растерялся. Почему? Может быть потому, что втайне от самого себя надеялся, что этот самый момент никогда не настанет? Но он настал. Или не настал? Вдруг показалось? И может ли он ошибаться? Но тогда вообще непонятно, зачем знакомиться. А если не знакомиться, то не получится сблизиться и проверить. Так, бегая мыслями по кругу, он все же принял для себя решение: «Послежу пару-тройку дней. Понаблюдаю и найду подходящий момент. В конце концов все может решиться само собой. Так тоже бывает». Хотя было очевидно, что само собой в его жизни редко что-то происходит. Она встала и пошла к выходу. Элой пропустил несколько человек и последовал туда же. Они зашли в продуктовый, на выходе она немного замешкалась, но потом быстрым шагом пошла по дороге. Элой был рад, что она возвращалась с работы так поздно. Уже стемнело, и он призраком скользил вдоль гаражей, провожая девушку до дома. Из-за гаражей впереди показался мужчина, а за ним вышли еще двое. В тусклом свете случайного фонаря можно было разглядеть, что это были молодые люди, одетые в тренировочные брюки и короткие куртки. Элой прижался к ржавой гаражной стене. Мужчины молча шли навстречу. В темноте было видно мелькающий красноватый огонек — один из них, кажется, курил. Они двигались прямо на девушку, хотя явно могли бы взять немного в сторону. Поравнявшись, все четверо остановились и начали разговаривать. «Ай-яй-яй, Яна, с кем ты дружишь? — размышлял Элой, тихо стоя в тени и внимательно наблюдая за происходящим. — Уходите, ребята… Вы тут совсем некстати». Неожиданно курящий бросил сигарету на землю и раздраженно сказал: «Врешь! Давай-ка проверим!» С этими словами он сделал движение рукой в сторону девчонки. Элой напрягся. Девушка вдруг коротко пнула ногой и толкнула курящего противника, после чего тот упал на одно колено и начал материться. Девчонка, не дожидаясь пока двое других как-то отреагируют, бросилась бежать вперед, туда, где чернела лесополоса. Двое сразу же кинулись за ней, побитый курящий гражданин также поднялся и, покряхтывая, побежал следом. Элой не ожидал такого развития событий. «Да ладно! Не может быть! В кои-то веки все само собой складывается, — пронеслось в голове. — Ну, Яна, сегодня не твой день!» — злорадно думал он, бесшумной серой тенью неумолимо сокращая расстояние.