Шестой лимб

Катя очень сильно переживала. Переживала так, что прям поджилки тряслись. Это ж надо, так не повезло! Только устроилась, неделю еще не проработала, а ее напарница и наставница Юля заболела. И мало того, что Катя осталась одна, так еще и босс всю неделю торчал в офисе, а это было уже не просто двойное невезение, это был сущий ад. Катя молила всех мыслимых и немыслимых богов, чтобы он поменьше вылезал из кабинета, а лучше вообще уехал куда-нибудь на переговоры. Но боги оставались глухи к мольбам секретаря. Босс целыми днями сидел в кабинете, дергая всех и каждого, не давая работать спокойно, а Катю — о, боже! — два раза вызывал в кабинет и устраивал разнос, уставившись на нее страшными пустыми глазами. Единственное, что ее немного успокаивало, это слухи о том, что Алексей Анатольевич лютует не просто так, а готовится к отпуску и подчищает хвосты. Если отпуск состоится, — скорее бы! — то на хозяйстве вместо него останется Тео. Катя покосилась на блондина, развалившегося на диване. Высокий, мускулистый, красивый, образованный — говорят, он знает несколько языков! — Катя даже немного опешила, когда такой парень обратил на нее внимание. Вот с ним она бы имела дело гораздо охотнее, чем с их кошмарным боссом. Слава богу, сейчас директор закрылся в кабинете — готовился к встрече с каким-то иностранцем — Катя посмотрела в свои записи — французом. Велел кроме него никого не впускать. Ну что ж, значит никого не пустим, будем ждать гостей из Франции. В этот момент дверь офиса открылась, пропуская стройного молодого человека, в фиолетовом худи с накинутым на голову капюшоном и здоровенным чупа-чупсом во рту. — Ждаштуйте, — прошепелявил он, не вынимая конфету изо рта, — я к Алешею Анатольевишу. — Здравствуйте, — немного раздраженно ответила Катя. Хоть парень и был симпатичным, но ей не понравилось, что он пришел без приглашения и предупреждения, с конфетой, да еще и не представился. Ну так пусть тогда разворачивается и уходит, — Алексей Анатольевич будет занят в ближайшее время. Парень обернулся, хитро прищурился на Тео и, вынув конфету, сказал уже вполне по-человечески: — Я, пожалуй, подожду, спасибо, — и плюхнулся на диван рядом с Тео. Тео нахмурился. Парень стащил капюшон, под которым оказались бритые виски и небольшой светло-русый хвостик на макушке, и вдруг — божечки! — томно уставился на Тео и пошло облизнул конфету. Катя чуть не рухнула за стойкой. Показалось, может? Она закусила губу и посматривала в сторону дивана. Но нет, не показалось же! Чудной парень не сводил с Тео глаз. При этом он держал конфету за палочку, с пошлым причмокиванием проталкивал ее в ядовито окрашенные пухлые губы, упирал в щеку неприличной шишкой, а потом медленно тянул назад, эротично раздвигая губы и обхватывая ими мокрый малиновый кругляшок. Он лизал конфету, посасывал ее, закатывал глаза и разве что только не стонал. Тео стал похож на каменное изваяние. Он как будто вмерз в диван, и только лицо медленно наливалось кровью. Парень, видимо, не удовлетворившись своими грязными действиями, вдруг прижался к нему вплотную и, интимно положив руку на бедро, сказал: — Ты такой сладкий, мой мальчик, — он придвинул малиновые губы к уже ставшему совсем пунцовым лицу Тео, — нам будет хорошо... Катя готова была провалиться под стол. Такого кошмара она никак не ожидала. Было совершенно непонятно, что делать, ведь опытная Юля не оставила ей никаких инструкций на этот счет! Сделать замечание? Выгнать взашей? Но в этот момент взорвался Тео. Он вскочил как ошпаренный, схватил неожиданно начавшего хохотать чудика за капюшон и потащил, но почему-то не на выход, а к дверям кабинета босса. Кате ничего не оставалось, кроме как действовать быстро и решительно, потому что босса она боялась сильнее, чем конфликтов на рабочем месте. Она преградила дорогу: — Тео, нет! Он велел никого не впускать, он ждет партнера из Франции! — Партнера? — пророкотал Тео, отстраняя девушку в сторону и волоча за шкирку загибающегося от смеха парня. — Знаем мы этих партнеров из Франции! Он пинком ноги распахнул дверь в кабинет директора и заорал: — Эл, забери своего француза, пока я ему башку не снес! В дверях показался босс. Он почему-то обрадовался, спросил у парня: «А ты чего сразу не зашел?», зло зыркнул на Катю и, втащив в кабинет странного посетителя, захлопнул дверь, повернув ключ в замке. Катя ничего не поняла.

***

— Долго будешь его донимать? Больше года уже прошло, не надоело еще? — спросил Элой, вынимая у Жана изо рта карамель и закрывая его рот своим, лишив тем самым возможности ответить. Он слегка прикусил теплую сладкую губу Жана и немного оттянул, давая скользнуть между зубами. Жан своим вечно горячим языком перехватил инициативу, попытался лизнуть, потом укусить в ответ, в итоге они стукнулись зубами, а поцелуй получился настолько мокрый и пошлый, что у Элоя подкосились ноги. — Я тебе язык отрежу, — сказал он хрипло. — Отрежь, отрежь, — пробормотал Жан, облизываясь, — только что ты без него делать-то будешь? Без языка-то моего… — Что за малиновую дрянь ты сосешь? — спросил Элой, большим пальцем проводя по губам Жана, окрашенным карамельной химией. — Борюсь с собственными страхами, — придурковато щурясь, ухмыльнулся Жан. — К конфете ревнуешь? — Самую малость. У тебя губы совсем невозможные… — Элой вдруг вспомнил, что у него вообще-то важное дело, — подожди, я же не просто так тебя сюда позвал. Он переместил свое разомлевшее тело к столу, заваленному бумагами, и, глядя в монитор, начал щелкать мышкой. Потом подошел к принтеру, долго смотрел на него, вернулся назад к монитору и пробормотал: «Очередь на печать, очередь у него…» Немного постояв у стола и в ступоре глядя в монитор, он прошагал обратно к принтеру. — Да что ж такое, — он открыл крышку, выудил из нутра несчастного устройства картридж и нервно засунул назад, — почему в этом офисе никто не работает нормально? — вопросил Элой в пустоту, с силой захлопывая крышку и повторно гипнотизируя безжизненный принтер. Жан, сложив руки на груди и облокотившись пятой точкой о спинку кресла, с интересом наблюдал за его суетой. Уголки его губ подергивались вверх, готовые вновь разъехаться в улыбке. — Черт-черт-черт, — Элой, не выдержав, в гневе стукнул ногой по тумбе, на которой упокоилась мертвая техника, — ты будешь печатать, сволочь, или нет!? Жан прошел к принтеру, открыл крышку, снова вынул многострадальный картридж и аккуратно вставил его назад до легкого щелчка. Закрыл крышку, картинно похлопал по моментально ожившему и начавшему исторгать бумагу принтеру, и сказал вызывающе: — Тоже мне, босс! Ты даже картридж нормально вставить не можешь. Элой, выхватив из реабилитированного принтера первые два листа, пробежал их глазами и торжественно сунул Жану: — Вот! Предупреди своего заместителя, что в фонде ты не появишься как минимум месяц. Мы летим в Лондон. Гостиница в Мерилибоне, рядом Гайд-парк, белки скачут, в номере большая ванна, а кровать еще больше, — он мечтательно закатил глаза. — И там мы разберемся, умею я вставлять или нет. Жан посмотрел на авиабилеты, потом вдруг опустил голову и чуть слышно произнес: — Извини, Элой, я не могу с тобой полететь. Я не могу связать свою жизнь с таким человеком. — С каким это «таким»? — Элой напряженно замер. — Я не хотел тебе говорить, но сегодня утром я их опять обнаружил, — Жан говорил тихим умирающим голосом, почти шепотом. — Я не могу связать свою жизнь с человеком, у которого в холодильнике белые яйца. — П-ф-ф, — Элой фыркнул, выдыхая, — Жан, я провел целое исследование. Белые яйца вкуснее, точно тебе говорю. И вообще, я купил их себе, а для тебя там коричневые, весь холодильник ими завален, но нет, ты нашел именно белые... — А-ха-ха, — не выдержав, захохотал Жан, — как же тебя легко развести! А еще первый судья! Конечно, я полечу с тобой. Но только при одном условии… — Без условий, я уже договорился с Эмили, — обиженно отрезал Элой. — Нет, с условием. Ты должен сказа-а-ать… — О нет, не начинай, — Элой снова закатил глаза, — я уже говорил. — Вчера говорил, а сегодня еще нет! — вредничал Жан, растягивая до ушей глупую улыбку. — И сегодня говорил! Уже раз десять за утро! — Я все забыл, у меня ужасная амнезия, даже не помню, как до тебя добрался. Давай, давай, говори правду! — Нет, — уперся Элой, притягивая к себе сопротивляющегося Жана, — никакой правды на сегодня, хватит с тебя билетов и гостиницы. — Конфету хотя бы верни, — сдавая позиции, пробормотал Жан.