Шестой лимб

— Да как ты… — побагровел первый судья. — Сайлент, меч тупой, а не ты. Хотя… — Элой замялся, не договорив. Сайлент опять, как, впрочем, и всегда, не видел дальше собственного носа. Все судьи вскочили и начали внимательно рассматривать меч, на лезвии которого застыли черные пятна крови. Элой слегка приподнял его, держа за рукоять: — Им не то что человека, им курицу не зарежешь. Локус дает оружие, но он вовсе не обязывался вам его точить, господа. Этим вы должны заниматься сами. Вы все получили свое оружие давно, скорее всего, еще в детстве, и не помните, кто вам его точил. Я же сравнительно недавно занимался этим самостоятельно, когда мне был дарован второй кинжал. Старый меч Жана исчез вскоре после его смерти, поэтому сейчас Жан получил абсолютно новый меч. Тот факт, что вы застали его на месте преступления, еще ни о чем не говорит. Орудия преступления нет, этим мечом убить нельзя. Элой победно посмотрел на Сайлента. Тот стал похож на гигантский томат — над пунцовой физиономией печально висел съехавший на бок пучок. Элою стало его даже немного жаль: это был, наверно, самый кратковременный карьерный взлет в истории суда. — Ила, ты хочешь сказать, что Тео убил кто-то другой? — поглаживая бороду, задумчиво проговорил Йозеф. — Сир, я говорил вам это с самого начала, но вы меня не слушали. Жан никого не убивал. Тело Тео или подбросили в мой подвал, или он был убит непосредственно в подвале. Но сделали это в расчете на то, что вы придете и найдете труп Тео у меня в доме. И никто не мог предположить, что первым туда придет Жан. На его месте должен был оказаться я. Я не знаю, кто убийца, но я точно знаю, что шестой лимб тут ни при чем. У меня все, — он почтительно склонил голову. Йозеф с сомнением покачал головой: — Дом судьи неприкосновенен, — сказал он задумчиво, — ключ есть только у судьи, у сквайра или у кого-то очень близкого. Так потрудись объяснить, каким образом Жан попал в дом, если тебя там не было, а труп, как ты говоришь, подбросили? Элой поднял глаза на Йозефа и спокойно и членораздельно произнес: — Таким же образом, каким Сайлент попадал к Себастиану. Я дал ему ключ. Сайлент уткнулся лицом в сложенные руки и затрясся. Камил, видимо, догадавшись о чем речь, издал громкое «пф», Майк с презрением отвернулся, Эмилия загадочно улыбалась и подмигивала растерянному Винсенту, а Лиз закрыла лоб ладонью, проверяя, нет ли у нее жара, и сокрушенно качая головой. Элой не обращал ни на кого внимания и смотрел только на верховного судью. Йозеф возвращал ему ответный взгляд из-под очков, но по его непроницаемому лицу было непонятно, то ли он гневается, то ли расстроен, то ли чему-то рад. Наконец он медленно произнес: — Жана освободить из-под стражи. Сайлент, забирай на доследование. Зал взорвался. Такого никто из присутствующих точно не ожидал. Спектакль, начавшийся в суде в это утро, все никак не хотел заканчиваться, и любопытствующие люди, пришедшие поглазеть на один процесс, уже не знали, что и обсуждать: коварного Майка, бестолкового Сайлента или этого жуткого сина с пустыми глазами, связавшегося с темной лошадкой Жаном. Сайлент, все еще вытирая слезы с глаз, спросил уже вполне серьезно: — Кто осмелится прийти в дом первого судьи с трупом его сквайра? У тебя там камер случайно нет? — Нет у меня камер, — хмуро ответил Элой, — сам, дурак, отказался, теперь жалею. И главное непонятно, как Тео… — Значит, кто-то прошел в дом вместе с Тео, — задумчиво перебил его Йозеф. — Если вычеркнуть Жана, то ключ оставался только у него. Элой вздрогнул и непонимающе посмотрел на Йозефа, но промолчал. Он знал, что Йозеф никогда не говорит глупостей. И тут неожиданно ожила Лиз. Она отложила в сторону свою косметичку, села очень прямо и с томным вздохом произнесла: — Ладно, сознаюсь. Эл, только не убивай меня сразу. Мне было до чертиков интересно, что у тебя там происходит. Я думала, у тебя кто-то есть, ну… ты понимаешь. Поэтому, когда я к тебе заходила, я все-таки прилепила одну камеру перед входной дверью. Так что все, что теперь нужно, это сгонять ко мне, взять диск и просмотреть записи. — Камил, нет! Это же блеф! — вдруг закричал Майк, и одновременно раздался спокойный приятный голос с едва заметным восточным акцентом: — Элой, снимай браслеты! Элой резко повернулся. В зале стоял гомон, который уже ни Йозеф, ни кто-либо другой успокоить не мог. Все были настолько поглощены обсуждением случившегося, что никто не заметил, как Камил ушел со своего места. Он стоял спиной к выходу, держа перед собой бледного, испуганного Жана. Кривое лезвие ятагана плотно прижималось к горлу лимба, оставляя тонкие кровяные полосы в местах соприкосновения с кожей и не давая сомневаться в хорошей заточке клинка. Пол под ногами Элоя внезапно превратился в желе. Элой оглянулся на Йозефа, который по-прежнему невозмутимо восседал на своем возвышении. В зале снова, в который раз за день, установилась гробовая тишина. — Я, как и ты, два раза не повторяю, Эл. Снимай и давай их сюда, — приказал Камил, и Элой, сдернув браслет с правой руки, швырнул его в сторону Камила. Браслет, на лету превратившись в кинжал, упал на пол. — Non, — глухо сглотнул Жан, движением кадыка размазывая кровь по шее и вновь погружая Элоя в преследовавший его двухсотлетний кошмар. Элой дернулся в его сторону. — Стой, где стоишь! — скомандовал Камил. — С левой тоже снимай, не держи меня за идиота. Если этот недоумок Фрио не смог тебя прикончить, это не значит, что я не смогу. Элой сдернул второй браслет, и кинжал звякнул возле ног Камила. — Отпусти его, — тихо сказал Элой. — Извини, Эл, пока не могу, — иезуитски улыбнулся Камил. — Теперь возьми у охраны ключи и освободи Майку руки. — Камил, что ты наделал, Камил, — сокрушался Майк, пока Элой расстегивал наручники. — У них все равно не было доказательств, тебя обманули, как ребенка. — И ведь он прав, Камил, — сощурила глаза Лиз. — Нет никаких камер, я пошутила. С чего ты так занервничал? Я женщина, мне камеры не нужны, чтобы понять, что у них там происходит. На лице Камила промелькнула секундная растерянность, но он быстро совладал с собой. — Уже не важно, — спокойно сказал он. — Майк, иди сюда, мы уходим. Свяжи остальных, чтобы не вмешивались. — Простите, Сир, так надо, — Майк взмахнул рукой, и на судей упали красные светящиеся кольца, обвили, стянули и обездвижили. Легкий взмах другой руки — и такие же кольца связали охрану. — Мы сейчас уйдем, мелкого мы заберем с собой, — сказал Камил, легко удерживая Жана прижатым к шее клинком. Втроем с Майком они начали спинами продвигаться к выходу. — Элой, запомни, он будет жив, пока нас не будут трогать. Гарантий нет, придется просто поверить. — Отпусти его! — в бессильном отчаянии выкрикнул Элой. Он понимал, что если они выберутся из здания суда, Жана он уже не увидит. — Забери меня, Камил, я же безоружен! — Знаешь, в чем твоя проблема, Эл? — ухмыльнулся Камил, продолжая пятиться к входным дверям. — Ты всех считаешь глупее себя. Зачем ты мне нужен, посуди? Оружие я тебе дать не могу, но и с безоружным тобой мы бы не вышли за пределы здания, я тебя слишком хорошо знаю. Но даже если бы вышли, без браслета в мире людей ты сдохнешь уже через час и у меня не будет заложника. К тому же у Майка есть незаконченные дела с Жаном, — он опять ухмыльнулся и, не оборачиваясь, пинком ноги открыл входные двери. — Майк, выходим, осторожно. Я предупреждал тебя, Элой, не лезь в мои дела. Посмотри теперь на себя, насколько ты жалок: без оружия, без работы, зато по уши… Договорить он не успел, потому что как раз в дверях его голова с громким стуком ударилась о голову Майка. Лязгнул упавший на пол ятаган. Через лежавших без сознания Майка и Камила, переступили долговязые ноги. — Эл, я тебе говорил, бросай его к чертовой матери, — отталкивая Жана обратно на середину зала и подбирая ятаган, раздраженно пробормотал Тео. Элой кинулся к еле стоящему на ногах Жану и, придерживая его за плечи, развернулся к Йозефу: — Что здесь, черт возьми, происходит?! — Ила, извини, что тебе пришлось немного понервничать. Я и сам, честно говоря, переволновался, — сказал Йозеф, стаскивая с себя померкшее кольцо и расстегивая верхние пуговицы мантии. — Лиз, спасибо, дорогая, ты была бесподобна. — Мне кто-нибудь объяснит, что все это значит? — начал закипать Элой. — Ила, последнюю страницу поэмы вырвал я. Мне с самого начала было понятно, что в смерти Себастиана был замешан Майкл. Не так много лимбов имеют оружие, которым можно задушить, а среди тех, кто имеет, единицы таких же амбициозных и решительных, как Майкл. Но он, как и ты, не догадывался, что артефактов три, полагая, что ему одному достался транслятор Жана, а следовательно, шестой лимб полностью находится в его власти. Поэтому я и вырвал последнюю страницу, чтобы никто случайно не узнал о двух других артефактах и не начал их поиски. А уж когда я увидел Жана в новостях, а следом, после падения самолета, явился Майкл, прося твоей защиты, я сразу понял, что тебя просто хотят убрать подальше от Жана. Ты им очень сильно мешал, Ила. Прости, что не сказал тебе ничего, но мне нужна была максимальная правдоподобность в твоем поведении. Это залог удачной ловли на живца. — Сначала мы с Лиз хотели обезопасить тебя и сделать твоего клона, — продолжал Йозеф, довольно потирая бороду, — но потом я подумал, что ты бы такое не одобрил. Поэтому мы на всякий случай сделали клона Тео. Мой расчет был на то, что добраться до судьи проще всего через его сквайра. Хотя на самом деле, я даже не был уверен, пригодится этот клон или нет, и действовал наощупь. Ну а когда Майкл обратился во второй раз, я понял, что расчет оказался верным. Тогда-то мы ему этого клона и подсунули. Лиз сделала его еще до того, как мы забрали ключ у Теодора, поэтому клон получился, увы, с ключом. Камил смог проникнуть в дом с его помощью, но он не знал, что у настоящего Тео ключа уже не было. Ну не отдавать же им было на растерзание оригинал, сам видишь, что из этого получилось! — Я, между прочим, кучу времени потратила на опыты с клонами. Они все выходили несуразными и неправдоподобными, типа Клавдии Андреевны, — промурлыкала довольная Лиз. — Черт, так Клавдия это твоих рук дело? — ошарашенно воскликнул Элой. — Ну да, тренироваться-то надо было. А тут смотрю, у тебя на столе досье на девушку валяется. Я думала, подружка твоя, хотела припугнуть, чтобы совместить приятное с полезным, — мило улыбаясь, сказала Лиз и тряхнула каштановым водопадом волос. — Зато Тео получился, — она сложила наманикюренные пальчики в щепотку и довольно чмокнула, — на редкость правдоподобный. Правда, при этом тупой и трусливый, но зато как виртуозно я его напичкала теплыми чувствами к худеньким парням! Надеюсь, вы успели оценить мои старания, — хихикнула Лиз. — Что-о-о? — зарычал Тео, который как раз закончил надевать наручники на приходивших в себя Майка и Камила. — Сир, скажите ей… — обиженно заканючил он. — Лиз, правда, ты немного перестаралась, — мягко сказал Йозеф. — Теодор, извини, если твои чувства задели. А ты, Ила, прости, что некоторое время тебе пришлось иметь дело с клоном. Но в одном Лиз точно права — он был весьма неплох. — Йозеф поднялся со своего места: — Уважаемые господа, это было сложное, я бы даже сказал, самое сложное заседание суда за всю мою жизнь. И я искренне рад, что мы можем закончить на сегодня и отдохнуть, если никто не возражает. И тут неожиданно вновь поднял голову уже пришедший в себя Камил. Сидя на полу в разбитых очках и со скованными наручниками руками, он просипел глухим голосом: — Эй, борцы за баланс, а вы не хотите спросить у Жана, откуда у него столько денег? Раз уж он все вспомнил, может, расскажет и отправится с нами? Йозеф, уже собиравшийся уходить, устало вернулся на место. У Элоя глаза налились кровью: — Так ты не знаешь? Не знаешь, мразь, откуда у него деньги? Конечно, тебя же никогда не волновали источники! Так скажи им, — он резко развернул Жана к себе лицом и, уставившись немигающим взглядом прямо ему в глаза, приказал: — Скажи правду, Жан! Скажи им правду! Жан побледнел, растерялся, но почему-то молчал. — Правду!!! — проорал Элой, крепко держа его за плечи и глядя в глаза. — Я люблю тебя! — истерично выкрикнул Жан. Элой выпустил его и шарахнулся на шаг назад. Он стоял смертельно бледный и абсолютно потерянный и только снова и снова беззвучно шевелил внезапно пересохшими губами, перекатывая эти три слова, и не в силах сам произнести хоть что-то. Жан взъерошил макушку и, смущенно приподняв брови, спросил: — Не та правда, да? Просто ты меня застал врасплох, извини. — Я… я… да, врасплох, да, — забормотал Элой, — я… имел в виду… твои деньги… — Ах, это, — облегченно вздохнул Жан, — ну это была какая-то средневековая глупость. Я больше не буду, честно, — он устало вздохнул. — Тогда совсем плохо было с финансированием, а сейчас есть более человечные способы. Фандрайзинг там и все такое… Но Элой уже не слышал, что он говорил. Он думал только о том, что никто не смеет лгать, глядя в глаза первому судье. Хоть и бывшему.