Я научу тебя мечтать

Когда последний солдат американской армии покинул территорию Никарагуа, и всем казалось, что Справедливость начала свой торжественный выход в свет в блистательных серебряных доспехах и алой мантии на широких плечах, юный пианист Честер Беннингтон свободно вздохнул, вернувшись на Родину. Да, здесь он пианист, подрабатывавший то тут, то там, в джазовых оркестриках. Тут, в самой свободной стране, он действительно верит в то, что свободен. А там, на Москитном берегу, он то отважный воин, то лишь разменная пешка в жадной империалистической игре. Но он ко всему относился с присущей ему лёгкостью. Нет денег — не беда, можно взять старенькую отцовскую гитару и побрякать на бульваре. Какая-нибудь впечатлительная дамочка обязательно остановится перед обаятельным кареглазым брюнетом с витым локоном на взмокшем лбу и бросит пару баксов в его потрёпанную шляпу. А этого достаточно, чтобы не оголодать. Отправили на войну — тоже не беда. Там в лучшем случае застрелят, в худшем — возьмут в плен. Но что ему терять, кроме мнимой свободы? Вернулся с войны бедняком — пустяки. У него впереди вся жизнь, чтобы найти свою банду и покорить капризный Бродвей. Честер с усмешкой водружает на голову шляпу, поклонившись проходившей мимо госпоже, кокетливо крутящей пальчиками свой кружевной парасоль. А что происходит за пределами этого блистательного мира? Всё бурлит, закипает, и Справедливость вынимает свой сияющий в лучах солнца, острый клинок. Но когда она им воспользуется?.. Рейхсканцлером Германии назначен Адольф Гитлер. Рейхстаг поджигают то ли иностранные коммунисты, но, вероятнее всего, кто-то из граждан. Издаётся чрезвычайный декрет, отменяющий свободу личности, слова, печати, собраний и союзов. Евреев бойкотируют. Образовывается Гестапо. В Майами безработный плотник пять раз стреляет в кандидата в президенты США Франклина Рузвельта, в то время, как он вдохновенно читает свою ободряющую речь. Однако ничто не помешало ему занять пост президента. Летом на Кубе была расстреляна массовая демонстрация. Газеты пестрили, прохожие взволнованно передавали друг другу последние новости, пока кареглазый брюнет неторопливо шёл по бульвару, подкуривая очередную сигарету и оборачиваясь вслед кокоткам. Осенью в результате террора погибает король Афганистана. Но Беннингтон лишь обратил внимание на заголовки зимой, когда была принята двадцать первая поправка, отменяющая «сухой закон». Двери его любимых баров снова распахнулись. А это значит, что у него снова есть работа и постоянный заработок. Пора стряхнуть пыль с изящного красного рояля в местечке «Soul Song».

Великой депрессии пришёл конец!

Тут-то и началась самая длинная, самая странная и самая захватывающая зимняя история в его жизни. На сцену поднялась темнокожая девушка с зелёными глазами и чёрными, как декабрьская ночь, волосами, которые были коротко стрижены и уложены по последней моде тридцатых годов. Шёлковое платье в пол, открывающее спину, точно очерчивало её чувственный силуэт. Но самое завораживающее — это был её голос. То глубокий, мощный и густой, как тромбон. То вдруг нежный, высокий и парящий под потолком, плавно опускающийся на белоснежные скатерти столиков, которыми был щедро сдобрен вновь открытый зал. Девушка бросила беглый взгляд на пианиста: — Что же ты не играешь? — вздёрнула она тонкие брови. — Или ты не знаешь этой песни? Это была репетиция. Остальные музыканты ещё не пришли. Честер уже час сидел за роялем, перебирал тихо клавиши, напевал, вспоминал любимые композиции. Появление певицы, вернее, появление другого голоса, ввело его в оцепенение. Ведь раньше только он отвечал и за клавиши, и за вокал. Его чистый, волнующий тенор нравился публике. Парень поджал губы в неудовольствии, что теперь ему заплатят в два раза меньше. — Мы будем репетировать? — снова певица привлекла его внимание к своему темнокожему лицу с высокими скулами и пухлыми накрашенными алой помадой губами. — Скоро открытие… На улице уже очередь до самого Белого дома… Может, и Рузвельт заглянет… Беннингтон усмехнулся. — Ладно… — сказал он, кладя пальцы на клавиши. — Как тебя зовут? — Билли Холидей, — тихо, но мелодично ответила девушка и снова принялась петь. Честер без труда подобрал нужную тональность и принялся аккомпанировать её сочному, живому, такому по-настоящему джазовому и такому чарующе блюзовому вокалу. Она пела, закрыв глаза и чуть запрокинув голову, мечтательно. Её пальцы плавно скользили по воздуху, будто направляли потоки извлекаемых нот в зрительный зал. Пианист засмотрелся и нажал не на ту клавишу. Билли повела себя очень профессионально, она не сбилась и не оборвала свою песню, лишь приоткрыла один зелёный глаз, чтобы сверкнуть им на Честера. Парень улыбнулся, и певица отправила ему ответную улыбку, которая прозвучала и в её песне. Он был загипнотизирован её манерой двигаться и петь. Выучив немного слова, он стал подпевать ей, чем заставил её удивлённо распахнуть миндалевидные глаза. Она с интересом изучала его теперь, как он изучал её минутой ранее. Когда песня закончилась, и Честер отпустил последнюю клавишу, Билли обратилась к нему с предложением: — Почему бы тебе не сделать так во время выступления? — Я не против, — хмыкнул парень, довольный тем, что произвёл впечатление на такую талантливую вокалистку. Этот концерт был принят изголодавшейся по веселью публикой на ура. Их вызывали снова и снова. Скоро Беннингтон почувствовал, как его голос от непривычки охрип, ведь он же не думал тренировать свои вокальные данные на войне и во время своих нищенских скитаний по стране. Зато голос Билли Холидей звучал всё так же свежо. Она была прирождённой певицей. Когда их отпустили, подоспели остальные музыканты и принялись играть незатейливые композиции, которые сопровождали радостный звон бокалов. Девушка пригласила пианиста за свой столик разделить с ней бутылку вина. — Ты был хорош… — похвалила она, откидываясь на спинку стула и закуривая сигарету на тонком длинном мундштуке. — Ты ведь Честер, верно? Парень кивнул, наливая в их бокалы вино. — Откуда ты, Билли? — поинтересовался он, протягивая девушке бокал. — С востока… — неопределённо ответила певица. — Имеет ли значение?.. — Кто научил тебя петь? — Луи Армстронг… — улыбнулась девушка, выпуская дым Честеру в лицо. — Правда? — воскликнул простодушный парень, вдыхая этот дым всеми лёгкими. Билли рассмеялась: — Ну, конечно!.. — она подмигнула Беннингтону. — Я слушала его пластинки… Честер подался немного вперёд, положив локти на стол и заглядывая в зелёные глаза певицы: — Ты станешь звездой… — протянул он, изучая её черты, словно видел в них её судьбу. — Билли Холидей… Как на самом деле тебя зовут? Девушка снова залилась смехом. — Ты решил узнать обо мне всё за один вечер, мистер? — закусив губу, она окинула его кокетливым взглядом. — Куда ты так торопишься? От этого взгляда в его груди что-то настойчиво зашевелилось, парень залпом выпил вино из своего бокала, и тут же налил себе ещё. — Теперь моя очередь задавать вопросы… — делая маленький глоточек, заявила Билли. — Так откуда ты? — Отовсюду… — улыбнулся Беннингтон, пьянея. — Хорошо, — кивнула девушка. — Кто научил тебя мечтать? Честер рассмеялся и откинулся на спинку, немного съехав со стула вниз. Эта певица нравилась ему всё больше. Он, наблюдая за тем, как плавно и естественно она курит, ответил: — Хочешь, я тебя научу? — Мы живём в такое время… — покачала она головой. — Удивительно встретить тебя именно сейчас… В этот момент некий довольно выпивший высокий ариец вклинился в их разговор. Он положил руку на спинку стула Билли и, наклонившись к ней, изрёк: — Требую вас на непристойный танец, фройляйн… Девушка медленно перевела на него взгляд. — Я не танцую… — она чуть приподняла плечо с тонкой серебряной бретелькой шёлкового платья. — Попытайте счастья вон за тем столиком… Билли указала своим дымящимся мундштуком на трёх скучающих барышень. — Я требую… — с холодной улыбкой повторил мужчина и без разрешения взял певицу за руку. Девушка невольно вздрогнула. — Оставь её! — Честер выпрямился и смерил незнакомца острым взглядом блеснувших угольком своих одурманенных алкоголем и усталостью глаз. Светловолосый ариец недобро покосился на пианиста, а затем дёрнул Билли за руку. Девушка вскрикнула, выронила свой мундштук и невольно упала в объятия мужчины. Беннингтон вскочил и схватил со стола почти пустую бутылку из-под вина, угрожающе взмахнув ею. Нахальный, пьяный оскал беспардонного посетителя вызывал в нём бешенство. Но его будто окатили холодной водой, когда парень взглянул на певицу, которую, по его мнению, жестоко оскорбляют у всех на глазах… Билли повисла на шее этого верзилы и хохотала, позволяя ему щипать её упругие бёдра и задирать подол её платья до самых подвязок от чулок. Честер в замешательстве поставил бутылку обратно на стол и устало опустился на своё место, наблюдая, как хохочущая Билли и высокий грубиян растворяются в шуме пёстрых платьев, табачного дыма и пьяного смеха под лёгкий джазовый ритм неторопливой мелодии…