Я научу тебя мечтать

— Леди Дэй… Честер держал мечту в своих руках. Девушка, благодаря которой он потерял голову и приобрёл смысл жить. Жить дальше. Продолжать. Быть романтиком, мечтателем. Быть собой. Просто продолжать быть… Но как он мог позволить ей отказаться от её мечты?.. Разве Билли прошла этот путь, поросший грубым терновником, чтобы затем отказаться от короны? Разве эти незаживающие раны кровоточат ради того, чтобы она бежала от успеха? — Ты не права… — его голос звучал слабо и неуверенно, но парень продолжал стоять на своём. — Ты просила научить тебя мечтать… Но теперь ты слишком замечталась… Так замечталась, что не можешь понять — мечта становится реальностью. Удача не всегда будет на твоей стороне. Не упускай такой шанс, Билли!.. — Спасибо… — лукавая усмешка изогнула её пухлые губы со смазанной поцелуем помадой. — Если ты закончил свой урок, я бы предпочла поужинать где-нибудь… — Мне не на что кормить тебя ужином, Леди Дэй… — Честер со вздохом опустил голову. — Да почему же ты решил, что должен за всё платить? — в её глубоком красивом голосе с лёгкой хрипотцой звучали нотки раздражения. — Упрямый мальчишка!.. — Вот именно… — парень ощутил, как её раздражение переметнулось к нему. — Я никогда не хотел быть «мальчишкой» в твоих глазах!.. Я бы хотел сделать тебя звездой… Подарить тебе весь мир, просто купив его для тебя!.. Но я даже ужин не могу оплатить… Чёрт… — Как глупо, Честер… — горько хихикнула певица. — Зачем ты так стремишься сравняться с ними?.. Почему слово «мальчишка» оскорбляет тебя?.. Ведь ты другой… — А что, если я не другой? — с ещё большим раздражением обронил Беннингтон. — Что, если, я просто нищий?.. — Нет… — энергично замотала головой девушка. — Я знаю, что ты делаешь… Перестань. Она отвернулась от него, дрожа от холода, обхватив плечи руками, зарываясь в белоснежный мех. Очередной протяжный выдох Честера. Ночь всё сгущалась. А холодные огни Бродвея становились всё ярче. Грубый оклик заставил обоих вздрогнуть и обернуться: — Эй, Билли!.. По направлению к музыкантам двигался высокий мужчина. Его широкие плечи и уверенная походка, дорогое пальто с соболиным мехом и трость с драгоценным набалдашником никак не уживались с вытянутым лакейским лицом, на котором лежала печать низкого происхождения. Европеец, выскочка-нувориш, каких полон Нью-Йорк. Но кто он такой? Честер с жадным интересом впился острым взглядом в это несимпатичное лицо. — Джон… — отозвалась певица тихо. Парень вспомнил. С этим мужчиной она уходила из бара в последний раз… — Я нашёл твою идиотскую записку!.. — он брезгливо швырнул Билли в лицо сложенный листок бумаги. Он ударился об её щёку и плюхнулся ей под ноги. Девушка опустила глаза. — Не смей… — зашипел Беннингтон, делая шаг навстречу мужчине. — Не смей так разговаривать с леди… Ты… бледная обезьяна!.. Тот, кого певица назвала Джоном, сначала поднял брови, затем свёл их вместе и, наконец, заржал зычным басом. Он благодушно хлопнул Честера по плечу, от чего тот пошатнулся, и сказал: — Свободен!.. Но музыкант встал между ним и Билли, демонстрируя полное несогласие. — Жить надоело, парень? — голос мужчины всё ещё звучал по-отечески. — Не вмешивайся… Ступай, ступай… Беннингтон оглянулся на девушку. В её глазах блестели слёзы. Она смотрела на Джона с мольбой. Казалось, ещё немного, и она кинется целовать его крупные, неаристократичные ладони. Ладони, которые только и годятся шлёпать по задам откормленных поварих… — Джон, отпусти меня… — проговорила Билли, запинаясь. — Ведь ты нашёл деньги в конверте?.. Я не должна тебе ничего… — Взгляни на себя, потаскушка!.. — скривился он. — Чёрная… Тупая… В тебе ни черта нет, кроме жалкой способности сочинять слезливую музыку… Честер с размаху влепил кулаком Джону в ухо. Билли взвизгнула и отскочила. Парень был готов вступить в бой с «бледной обезьяной», чем бы это ни закончилось. Но тот схватился за голову, уронив трость, издав стон досады, и сделал несколько шагов прочь от Беннингтона. — Бежим!.. — проворная певица воспользовалась секундами заминки, чтобы схватить парня за руку и повлечь за собой. — Скорей… И они помчались, не разбирая, куда. Сворачивали наугад, чтобы как можно сложнее запутать возможного преследователя. Спотыкаясь на каблуках, девушка бежала так быстро, как только могла, но скоро её силы закончились. Тем временем они обнаружили себя в тихом квартале, где персонажей, подобных Джону, едва ли встретишь. Здесь обосновались бедняки. — Моя нора поблизости… — усмехнулся запыхавшийся Честер. — Вот так я и живу, Билли… — Нора… — хмыкнула девушка. — Что?.. — Меня зовут Элеонора, — она протянула ему руку для пожатия. — Или просто Нора… — Твоё настоящее имя? — улыбнулся Беннингтон, целуя её запястье. — Почему сейчас? — Отведи меня к себе… — её лёгкие как ветер пальцы коснулись его скулы. — Холодно… Честер прижал девушку к своей груди и спросил: — Почему он так с тобой разговаривал? — Я унизила его в том письме, — ответила Билли. — Не думала, что увижу его снова… — Значит, ты действительно собиралась бежать в Европу? — Мы вместе сбежим… — её улыбка сверкнула во тьме неосвещённых трущоб. — Я не случайно тебя сегодня встретила… Поверь в это… Пожалуйста!.. Парень наклонился, чтобы ласкать приоткрытые губы, но остановился в миллиметре от пылающего лица. — Я люблю тебя… — прошептал он, прежде чем её хрипловатый смех заглушил все его разумные доводы вернуться к успешной карьере. Если «успешная карьера» — это Джон…