Рыба в бочке

      — Слушай, мы ушли не так уж далеко от лагеря. Смита быстро туда привезут. Ты так себя коришь, будто он сгинул пару минут назад у тебя на руках, — проговорил МакВи. — Врачи залатают нашего лощённого хлыща, и он будет балдеть в госпитале. А мы продолжим месить дальше грязь и дерьмо! Есть шанс, что Смита вообще спишут, если ранение тяжелее некуда. Тогда он поедет домой. Домой, а не сюда обратно, чтоб его! Так что хватит корить себя. И потом, наш лощённый хлыщ сам сюда напросился. Никто силком его не тащил. Он же понимал, на что подписывался?       — Не знаю. Мне всё равно мерзко на душе. У меня в первый раз такое. Слишком тяжёл груз ответственности. Он теперь давит на меня ещё сильнее, — ответил Ллойд.       — Так не играй тогда в командира. Пусть Мишель за нас всех думает. Тебя нами командовать никто не ставил.       — Да ему всё равно, Рич! Как я могу подчиняться человеку, которому всё безразлично? Ответственность хоть и давит на меня, но я не привык от неё бегать. Я не могу поступать иначе.       — Тогда привыкай. Войн без потерь не бывает, — сказал, подойдя к Генри и Ричарду, Мишель. — Чему быть, того не миновать. А теперь кончай жевать сопли, инициативный ты наш, и лучше скажи Богу спасибо, что гуки никого не грохнули из нашего отделения. Могло быть и хуже.       — Вот уж действительно, Мишель прав. Кони пока никто не двинул, — согласился с Тибодо МакВи.       Генри промолчал в ответ и вернулся в ямку. Там сидел, взявшись за опущенную вниз голову Эриксон. Его взгляд уткнулся прямо в землю. Поставленное на «ребро» винтовка упиралась ему в плечо. После февральского побоища, как помнил Ричард, Эдвард, стоило отгреметь очередной перестрелке с «чарли», начал хвататься за голову и безучастно глядеть в одну точку.       — Эдди, ты нас всех спас, — обратился к Эриксону Ллойд. — Мы бы вышли на поляну, если бы ты не выстрелил в тот уродский куст. Ты молодец, Эдди. Дай мне пять! Всё обошлось благодаря тебе!       — Без тебя нас бы перестреляли, как в тире, — добавил Ричард.       — Как в тире, — повторил Эриксон.       — Да, Эдди. С нас всех пиво. Ну, дай мне пять.       Эдвард после недолгого молчания в ответ громко хлопнул Генри по ладони. Потом тот по-дружески обнял ямайца. На лице Эриксона появилась улыбка. Она выглядела так, словно Эдвард улыбался через силу. Лицевые мышцы будто сопротивлялись его желанию. Однако в крупных глазах Эриксона МакВи увидел искреннюю радость.       — Ты зоркий чертяга, — произнёс Ричард. — Как ты заметил «чарли»? Отсюда же ни черта не видно.       — Я это… ну, я их не увидел, — ответил Эриксон, чей голос ещё дрожал. Говорил ямаец точно так же, как улыбался. Язык заплетался, мышцы лица онемели, и потому Эдвард силой выдавливал из себя слова, преодолевая сопротивление.       — Чего же ты тогда палить начал?       — Ну это, куст пошевелился. Как будто человек за ним прошёл. Я испугался.       Тибодо усмехнулся.       — Так я и знал. Над тобой бы всё ржать начали, не встреться нам там гуки.       — Так или иначе, Эдди, но твой страх спас всем нам жизни. Не страшно было бы, если бы за кустом никого не оказалось. Страшно выйти на поляну, когда в тебя целятся, а ты даже не знаешь об этом, — сказал Эриксону Ллойд и снова обнял его по-дружески.       Затем к бойцам звена Тибодо подошли второй лейтенант Робертсон и сержант Спаркс. Их крайне интересовало, кто начал стрелять в северовьетнамских солдат. Эриксон и Ллойд доложили им вместе.       — Отлично, орлы! Великолепно! — восторженно произнёс командир взвода.       — Повезло тебе, «зайчик из джунглей»*, — проговорил со снисхождением в голосе, как бы глядя свысока на Эриксона, Спаркс.       — Сержант, сколько раз я вам говорил при мне так не выражаться? Вы опять за своё?       — Виноват, сэр. Случайно вырвалось.       — У вас с языка постоянно срываются одни и те же гадости.       Со Спарксом Робертсон всегда говорил только на «вы» как со старшим по возрасту. Больше ни к кому во взводе второй лейтенант так не обращался.       — Виноват, сэр.       Дальше взводный выслушал Ричарда и Рикардо.       — Молодцы, орлы, не подвели, — довольно сказал офицер.       — Разрешите спросить, сэр? — задал вопрос МакВи.       — Разрешаю.       — Я слышал выстрелы на дороге или рядом с ней, сэр. «Чарли» часом не окружили нас, сэр?       — Они напали одновременно на взвод Хопкинса и на взвод Пассера с сапёрами на дороге. Атаку отбили. Капитан сообщил по рации, что «чарли» отступают. Если бы не взвод Буша, «чарли» смяли бы наших орлов на дороге. Но вы не расслабляйтесь. «Чарли» могут вернуться. Они ушли на своих условиях, а не на наших.       Раненых и их оружие унесли к дороге санитары. Трупы тоже. С базы прислали грузовик ARVN с небольшим сопровождением. Раненых вместе с безжизненными телами погрузили в кузов и увезли.       Робертсон не решился вывести своих людей на поляну. Он приказал ждать южновьетнамских сапёров, отправив за ними Ричарда и Генри. Вдвоём они направились к дороге по тем тропам, по которым их взвод шёл раньше. Риск нарваться на мину или растяжку в незнакомом месте оставался высок. Отступление солдат ВНА вместо спокойствия принесло МакВи лишь тревогу. Когда враг стрелял прямо у него перед носом, Ричард чувствовал себя намного увереннее, чем когда вьетнамцы прятались, Его нервировала одна только возможность их атаки.       «Ради двоих они рыпаться не станут. Слабый «урожай». Проклятье. Я рассуждаю трезво, а меня всё равно коробит. Они не должны напасть, но я так и жду их удара. Уже готов вмазать им по роже», — думал на бегу Ричард, находясь во взвинченном состоянии.       Через минуты две начался дождь. Сначала МакВи услышал шипение, после чего капли дождя забарабанили по листве. Прошло немного времени, и Ричард почувствовал, как его форма начала намокать уже не от пота. «Тёплая водичка, чёрт возьми. Тут и так адская парилка, так нас ещё и решили полить тёплой водой из душа», — отвлечённо подумал десантник.       Посреди дороги стояла инженерная машина. У обочин дежурили парашютисты, держа на прицеле джунгли.       — Не стреляйте! Мы свои! Нас прислали за сапёрами! — крикнул Генри. Бойцы второго лейтенанта Пассера находились на взводе. Ллойд первым делом решил оповестить их, чтобы не схлопотать пулю.       — Свои?! Ну раз так, то шевелите булками!       Генри с Ричардом выбежали к обочине. О схватке с «чарли» здесь напоминали следы от пуль, лужи крови и сотни стрелянных гильз. Запахи свинца, пороха, дыма и гари начали рассеиваться после начала дождя. В джунглях слева от дороги лежали тела северовьетнамских солдат в светло-зелёной форме и зачехлённых пробковых шлемах.       — О, Генри, здорово! Ты как там?! Нас тут трупами закидать хотели! — радостно произнёс рядовой Харрис, щуплый парнишка с внешностью заучки. Он лежал с винтовкой наготове у обочины. По голосу Харриса МакВи понял, что тот ещё не отошёл от шока.       — Мы напоролись на «чарли» у поляны. В сравнении с тем, что было здесь у вас, мы там просто балду гоняли, — ответил Генри.       Впереди дорогу прочёсывали сапёры ARVN. Позади колонны МакВи заметил солдат из взвода второго лейтенанта Буша. Его люди прикрывали в тыл. В то же время капитан Белл держал их в резерве на случай, если бойцам из взвода Хопкинса, Робертсона или Пассера потребовалась бы помощь.       — Они с цепи сорвались, мать их! Налетели на нас слева, уроды! Рыл тридцать, может, больше! Они дали нам прикурить! Мы еле кое-как отбились все вместе! — твердил Харрис.       Сапёры осмотрели участок дороги, и колонна пришла в движение. Четыре худощавых сапёра ARVN прибежали к Генри и Ричарду. Дальше американцы вместе с вьетнамцами отправились к лейтенанту Робертсону.       Его опасения оказались ненапрасными: едва начав прочёсывать поляну, южновьетнамские сапёры нашли мины. Им не пришлось даже прилагать каких-то усилий, чтобы обнаружить «подарок» от «чарли». Сказался опыт солдат ARVN.       — Мы сделать коридор. Вы идти по нему. Большая поляна. Мы тут долго возиться, много часов. А надо идти вперёд. У нас нет время возиться тут. Вы идти осторожно за мы. Потом вы выводить мы к дороге, — говорил американскому лейтенанту южновьетнамский сапёр, чей певучий голос в очередной раз напомнил МакВи о том, что во Вьетнаме в первую очередь шла война между самими вьетнамцами. Точно такие же голоса он слышал и на вражеской стороне.       — Ведите нас, — дал короткий ответ южновьетнамскому сапёру Робертсон.       Американцы прикрывали союзников, опасаясь, что «чарли» могли вернуться на оставленные позиции и обстрелять бойцов ARVN на поляне. Началось мучительно долгое ожидание. Нервы Ричарда напоминали теперь тетиву лука перед выстрелом. Он целился, готовясь нажать на спуск в любой момент. Как и прежде, напряжение только нарастало, а враг так и не появлялся. МакВи чувствовал, как его гнев рвался наружу, подобно заточённому внутри него демону.       «Идите сюда, хватит вам прятаться уже. Только попробуйте тронуть Генри. Я быстро снесу вам башку, черти драные. Давайте, имейте чёртово мужество! Цыплячье дерьмо!» — мысленно обратился к врагам Ричард, наблюдая за медленным продвижением сапёров. Их маленькие зелёные фигурки неторопливо отдалялись от американцев и уменьшались со временем.       Трава на поляне темнела вместе с формой вьетнамцев. Гул инженерной машины вдалеке звучал очень тихо, куда громче был шум дождя. В воздухе чувствовались свежесть и запах мокрой листвы.       — Красота, — шёпотом произнёс Генри, любуясь между делом пейзажем. Тучное свинцовое небо создавало обманчивую иллюзию спокойствия и умиротворения.       «Лучшего момента для атаки не найти», — промелькнуло в мыслях у МакВи.       Когда сапёры расчистили от мин узенькую полоску, десантники двинулись вперёд. Сначала на противоположную сторону переходило одно отделение, за ним другое. Те, кто ожидал своей «очереди», прикрывали остальных. Вскоре Генри и Ричард, здорово намокнув на открытом месте, дошли до оставленных врагом позиций, где бойцы ARVN искали ловушки, пока десантники высматривали противника.       На развороченном пулями и гранатами «Блупера» участке, выглядевшим как маленькое кладбище без могил, парашютисты нашли семь мёртвых тел. Кого-то пристрелили, кого-то взорвали. Разбрызганная по земле и листьям кровь, ошмётки обожжённой взрывом плоти — всё здесь напоминало о совсем недавнем столкновении с «чарли», хотя округа сейчас выглядела так безмятежно, словно никто ни в кого не стрелял ещё минут двадцать назад.       На первый взгляд могло показаться, что солдаты ВНА бросились в паническое бегство, придя в ужас от огневой мощи десантников. Вот только ни американцы, ни их союзники не нашли на оставленных врагом позициях никакого оружия. Им встречались только гильзы, пустые магазины от автоматов и ленты от РПД без патронов.       — Косоглазые забрали свои пушки, братишка, — тихо сказал Кинг Эриксону. — Ты думаешь, они обгадились? А нет, братишка, косоглазые сами решили уйти. На нас они плевали. У них так решили, понимаешь? Что за вояки они такие? Так и норовят уйти и обмануть.       Робби присел на корточки. Его руки потянулись к окровавленному трупу. Лицо мёртвого вьетнамца напоминало кровавую кашу. От такого вида Эдварда чуть не стошнило.       — Поглядим, братишка, может, сегодня у них в карманах найдётся что-нибудь стоящее, — произнёс Кинг. — Ты скольких достал? Я вот думаю, что двоих грохнул точно.       Пока второй лейтенант Робертсон докладывал по рации о заминированной поляне, южновьетнамские сапёры обнаружили пару ловушек под телами «чарли».       — До чего же они подлые людишки, братишка. Так и норовят надуть нас, как простачков, — твердил Кинг, сидевший на корточках.       Эриксон молча кивнул в ответ, согласившись с Кингом.       — Этот зивой, — сообщил сапёр ARVN.       — Я же говорил, братишка? Они настолько подлые, что даже своего бросили.       Раненый северовьетнамский солдат напоминал внешне окровавленное решето. Грудь и живот ему разворотило из пулемёта M60. Из вьетнамца вытекло столько крови, что её хватило бы, чтобы вымазать со всех сторон целый ящик. Умиравший солдат смотрел в небо. Его губы шевелились, но никто не услышал ни слова.       — Он не жилец. Поэтому они его и бросили, — отметил Тибодо с равнодушным видом.       — Вот же бедняга, — сказал Генри.       Ричард же толком не знал, что чувствовал по отношению к истекавшему кровью вьетнамцу. МакВи видел на земле врага, который мог бы убить его или Генри. И вряд ли бы солдат ВНА испытал жалость к убитым им американцам. И в то же время перед Ричардом лежал человек из плоти и крови, чей-то сын, друг и брат со своими заботами и мечтами. От МакВи его отличали разве что цвет кожи и разрез глаз. Американец понимал, что умиравший боец ничего плохого лично ему не сделал. Просто так уж вышло, что они оба, два мобилизованных солдата, встретились друг с другом на поле боя.       Ричард не стал бы лить слёз из-за смерти раненого врага. Однако его смерть не принесла бы десантнику ни радости, ни облегчения. МакВи не возражал, если северянина удалось бы спасти. «У меня нет к нему ненависти. Я лишь хочу выжить. Наверное, родители его любили», — подумал Ричард. Глядя на умиравшего врага, он словно смотрелся в зеркало: «Сегодня мы его. А если завтра уже они меня, и я буду точно так же валяться перед ними?»       — Что вы пялитесь на эту шваль? Ему дорога прямо в ад, — прорычал Моретти. — Вам, что ли, жалко этого желтопузого недоноска?       Спустя секунду Антонио присел на корточки и схватил вьетнамца за голову. Умиравший никак на это не отреагировал.       — Ты подстрелил Дарио, недоносок?! Ты?! Я тебя спрашиваю, выродок! — кричал в порыве ярости Моретти. В его глазах читалось жгучее желание изорвать на части умиравшего вьетнамца. — Отвечай, тварь узкоглазая!       — Да чего ты на него орёшь? Он не понимает по-нашему, — сказал Уоттсон.       — Заткнись! Я не с тобой говорю. А с ним.       — Надо отвести его на базу. Пусть врачи им занимаются, — произнёс Генри. — Мы его вроде как взяли в плен. Он не сопротивляется.       — На какую базу?! Ты совсем сдурел, чистоплюй чёртов?! Они ранили Дарио! Может, этот желтозадый глист подстрелил его?! Я обещал родителям Дарио, что пригляжу за их сыном! — слова Генри буквально взбесили Антонио.       — А если это не он ранил Дарио?       — Какая разница, если он всё равно не жилец? — спросил Уоттсон.       — Я прикончу эту сволочь! — выпалил Антонио. Со стороны казалось, что говорил вовсе не он, а демон, сидевший внутри него.       — Не бери грех на душу. Не надо тебе пачкать руки об этого коммуняку, он нас уже не тронет, — отговаривал Антонио Рикардо.       — Он пленный. Ты не можешь убить его. От него будет ещё польза. Но от живого. Его могут допросить, — возразил Моретти Ллойд.       «Куда тебя понесло Генри? Опять ты за своё?!» — с раздражением подумал МакВи.       — Плевать мне! Пусть он подохнет! Нет, я не стану в него стрелять! Пусть мучается перед тем, как сдохнуть! Слышишь, меня, урод?! Ты будешь медленно подыхать! За Дарио, выродок!       — Я позову лейтенанта. Пусть он решает, — проговорил Ллойд.       — Никуда ты не пойдёшь, чистоплюй проклятый! Пусть он подыхает!       — Но мы должны доложить! Не порядок, — поддержал Ллойда Уоттсон.       — Что у вас тут, орлы?! — рядом послышался голос Робертсона.       Тибодо обо всём доложил как обычно с будничным равнодушием к происходящему. Когда каджун закончил, Моретти произнёс:       — Туда тебе и дорога, косоглазый выродок!       Ричард посчитал, что, возможно, у взрывного сицилийца не хватило духу, чтобы застрелить беспомощного человека, как бы ни сильна оказалась его злоба. «Одно дело, когда в тебя стреляют. А другое — безоружного пристрелить без всякой надобности и потом жалеть об этом. Моретти же не псих? Или ему и правда понравилось смотреть за тем, как умер этот жёлтый?» — подумал МакВи.       — Раз он был при смерти, то что поделать? — ответил вопросом на доклад каджуна Робертсон. — Нам некогда было бы тащить его отсюда. Время идёт, орлы. Нас ждёт патруль «арвинов»*, мы должны спешить. Пока танк и наши союзники ещё целы. Ключевое слово тут «пока». У нас полно работы.       Взвод Робертсона устремился дальше. В тёмных джунглях МакВи заметил, что Моретти всё ещё злился. Взгляд готового убивать всех подряд в порыве ярости волка говорил сам за себя. «Если бы «чарли» достали Генри, я бы тоже с цепи сорвался. Я понимаю Моретти. Он хоть и заносчивая гнида и высокомерный ублюдок, но что-то человеческое в нём всё-таки есть. То, как он заботился о Нери, делает его человеком. Бьюсь об заклад, что Моретти винит во всём себя», — думал Ричард.       «Я бы тоже себя винил. Вот лежал бы передо мной «чарли», который достал Генри. Пристрелил бы я его или нет? Глупо, конечно, бой же. Он бы боролся за свою жизнь, я за свою. Мы все вооружены, нам просто приказали. Или мы, или они. Война же, тут приходится стрелять в людей. Я ещё понимаю, когда всякая шваль с улицы убивает невинного человека у нас дома. Тогда захочется покарать гниду, ей ничего не угрожало, она не боролась за свою жизнь, а убила без надобности прохожего. Но солдат на войне… Легко, конечно, рассуждать, когда подстрелили не твоего друга. Выстрелил бы я или нет?» — рассуждал Ричард.       Дальше десантники продолжили путь без каких-либо приключений. Пот смешался с дождевой водой, влажность продолжила выжимать из солдат все соки. Грязь и мокрая листва прилипали к их ботинкам и открытым участкам кожи. Шум дождя заглушал шаги с треском веток. Услышать приближение противника было теперь невозможно. Нервы МакВи от напряжения продолжали шалить. Он чуть не взорвался, когда перед ним тихо проползла змея, чья тёмная фигура вскоре скрылась в зарослях: «Проклятье! Вот тварь! Я чуть не обделался и не начал палить из-за неё! Дерьмо цыплячье!»       Через минут десять десантники услышали впереди гул стрельбы. Ричарда успокоило то, что с врагом сражался кто-то другой, а не он. Робертсон скомандовал идти дальше. По рации ему сообщили, что «чарли» напали на блокпост южан на перекрёстке. Союзникам срочно требовалась помощь. «Южане отвлекают северян. Я надеюсь, они не готовы к нашему удару», — думал на пути к перекрёстку МакВи. Грохот стрельбы усиливался. Колонна же плелась позади.       Обстреливаемый блокпост находился в самом центре перекрёстка. Сторожки и шлагбаум перекрывали сразу две дороги. Пулемётные гнёзда южан враги выбили огнём из вьетнамских копий советских гранатомётов РПГ-2 под названием B-40. Солдаты ARVN отстреливались, держа позиции у палаток. Северовьетнамские солдаты били по ним справа. Чтобы напасть на них, американцам требовалось выйти к одной из дорог, перебежать её и с оружием наперевес ворваться в джунгли.       Робертсон отправил Спаркса и ещё одного сержанта на разведку. Те вернулись очень быстро.       — У «чарли» фланг открыт. Они заняты избиением «арвинов», — докладывал Спаркс. — Бежать нам близко, мы успеем подобраться к «чарли» раньше, чем они поймут, что мы взяли их за глотку.       — Тогда надо атаковать, — решил второй лейтенант.       Робертсон собрал командиров отделений и раздал им приказы. Механизм заработал.       — Они заплатят, — сказал Моретти.       — Вы там капсулами лучше не гремите, — говорил Генри Эдварду и Ричарду. — А то расстреляете все патроны в молоко и схлопочете пулю в ответ. По возможности уложите «чарли» на расстоянии. Вблизи их автоматы убивают наповал.       Когда атака началась, у Ричарда ёкнуло сердце. Вместе со всеми он выбежал на дорогу. Не успел МакВи оглянуться, как их отделение тут же попало под огонь. Спаркс ошибся: враг оставил небольшой заслон у себя в тылу. Американцы наступали заметно правее позиций противника, отдалившись от блокпоста, но вьетнамцы всё равно открыли по ним огонь. Впрочем, и Робертсон не ударился в горячку. Он оставил одно отделение для прикрытия атаки. После первых выстрелов по десантникам на дороге заговорили винтовки и пулемёт их товарищей в зарослях.       — Бегом! Не останавливайтесь! За мной! — командовал на бегу Ллойд.       МакВи что есть силы бежал за другом. Рядом стучали пули, позади кто-то вскрикнул от боли: «О, Боже! Я ранен!» По мокрой от пота и воды спине Ричарда пробежала дрожь. Его сердце билось с бешеной скоростью. Он так сильно хотел забежать уже в джунгли, что ему показалось, будто у него из груди выпрыгнула сама душа. Она в одночасье добралась до зарослей и скрылась там, пока тело топталось позади неё. Ударила очередь из Тип-56, пули прошли рядом с ногами МакВи. В страхе тот ускорился и обогнал Генри.        — Я ранен! Не бросайте меня! — кричали сзади.       В джунглях десантники первым делом залегли прямо в грязь. Ричард ещё не успел развернуться в сторону врага, как Тибодо уже бросил туда гранату. Вскоре слева хлопнул взрыв, после чего за ним послышались вскрики вьетнамцев. «Генри!» — в страхе подумал МакВи. Он не увидел друга рядом с собой. Ллойд плюхнулся чуть позже него.       — Все на месте?! — спросил Генри под треск винтовки каджуна.       — Да, дружище! — ответил Ричард, стреляя по тёмным фигурам.       — Я здесь! — отозвался Эриксон.       Вьетнамцы лежали в траве и за кустами. МакВи снова куда чаще замечал оружейные вспышки, чем силуэты солдат. Он бил в ответ, потом перекатывался в сторону, чтобы уклониться от пущенных в ответ по его позиции вражеских пуль. Одна из них чуть не попала в него.       Затарахтел пулемёт кубинца. Под прикрытием его огня десантники поползли на врага, в чью сторону полетели гранаты.       — Окружаем их! Не дайте им сбежать! — кричал один из штаб-сержантов.       Однако американцы не успели окружить врага. Вьетнамцы воспользовались лазейкой и отступили. Они оставили двух автоматчиков для прикрытия отхода. Китайские клоны АК стреляли непрерывно, сковав действия шедших закрывать кольцо окружения «куриных человечков».       — Получайте, коммуняки! — кричал Молина.       Пуля военных полицейских просвистела совсем недалеко от лица Эриксона. Ямаец в шоке перевернулся вправо.       — «Арвинов» надо предупредить! Они нас так пристрелят! — орал Генри.       — Как мы это сделаем?! — ответил вопросом МакВи. Ответа не последовало.       Вдвоём Ричард и Генри уползли к Эдварду, который нашёл укрытие за валуном.       — Я выбил им мозги! Они готовы! — спереди слышался ликующий голос Моретти.       Стрельба вскоре стихла, южновьетнамские полицейские прекратили огонь. Их удалось выручить. Однако солдаты ВНА смоли ускользнуть, что говорило о их возможном возвращении. На сей раз северяне уже находились на грани поражения. Их отход уже был не настолько хорошо организован, как в прошлый раз.       — Сколько их там осталось? Двое? — спросил МакВи, глядя на солдат ARVN. В руках они держали старенькие винтовки M1 Гаранд.       — Вон там ещё двое, — сказал Генри.       Робертсон не отправил своих людей в погоню за врагом. У него был приказ не отходить далеко от колонны. Второй лейтенант не знал, куда могла завести его погоня за вьетнамцами. Кроме того, раненые в перестрелке бойцы нуждались в помощи. Военные полицейские занимались сугубо своими заботами. «Кто бы им самим помог?!» — подумал Ричард, посмотрев в сторону союзников.       Марш продолжился только тогда, когда раненых погрузили в грузовик и отправили его на базу.       В конечном итоге, через двадцать минут американцы вышли к широкой поляне с одинокой пагодой в центре. Рядом с ней тянулась дорога.       — Наконец то мы пришли, — проворчал Антонио, увидев на дороге зелёный танк M41 «Уокер Бульдог».       Пехотинцы ARVN удерживали пагоду. Она хорошо простреливалась со всех сторон. При возможности северянам ничего бы не помешало взять южан в кольцо и затем уничтожить их.       — Меня удивляет, почему они ещё живы, — произнёс Ричард.       — Всё выглядит так, словно нас сюда заманили, — говорил Генри, выходя из джунглей.       — Тут ты прав. Лучшего места для ловушки просто не найти.       — Куда проще использовать патруль как приманку, заманить добычу покрупнее, а потом захлопнуть ловушку.       — А чего тогда было нападать на нас по пути сюда?       — Чтобы сбить с толку и потрепать нас. Им плевать на свои потери.       — Да уж, тут не поспоришь.       По пути к дороге Робертсон объяснял боевую задачу взводу:       — Капитан приказал нам занять пагоду. Мы теперь будем замыкающими, когда колонна поедет обратно на базу. Резервный взвод теперь мы, орлы.       Прикрываемые одним отделением бойцы Тибодо приближались к маленькой пагоде. В их сторону целились солдаты ARVN. Ричард и Генри успели уже почти подойти к каменному забору, как вдруг где-то слева прогремели, словно гром, выстрелы.