Рыба в бочке

      — Твою мать! — выругался Уоттсон.       — Шевелите булками, паралитики! Живо к пагоде! — кричал на бегу Спаркс.       — Пошевеливайтесь, орлы! — крикнул Робертсон.       — О, нет! Началось! — с чувством обречённости в голосе произнёс Эриксон, отставший от остальных.       — Эдди, давай шустрее! Нельзя мешкать! — Генри чуть приотстал от остальных и поравнялся с Эдвардом.       «Дерьмо цыплячье! Опять ты за своё, дружище?!» — подумал МакВи и повернул назад. Тибодо же с безразличием к своим людям побежал дальше.       — Хей, братишка, не тормози! Наших месят слева! Скоро косоглазые возьмутся и за нас! — сказал Эдварду пробегавший рядом Робби.       — Шевели булками, обезьяна! — крикнул Спаркс Эриксону. — Урод недоделанный!       Выстрелы гремели метрах в пятистах от пагоды. Солдаты ВНА напали на инженерную машину и её охранение, когда они выезжали на большую поляну, окружённую густыми зарослями. Ричард слышал, как слева шипели гранатомёты, и хлопали взрывы. «Чарли» хотели взорвать ремонтную машину на дороге, дабы захлопнуть ловушку — перекрыть американцам и их союзникам путь к отступлению. Однако у них ничего не вышло: на подходе к пагоде Ричард увидел, как M578 уже носилась по поляне, подобно антилопе. «Вот же мы попали! Дерьмо цыплячье!» — подумалось ему.       Десантники перемахнули через невысокий забор во двор. Генри перелез последним. Теперь к пагоде начало отходить отделение прикрытия. Его бойцы выбежали на поляну, а затем из джунглей затарахтели автоматы. Бежавшие американцы тут же упали в мокрую траву.       — Эджертон, прикрывай отход наших! Занимай позицию пока здесь! — приказал лейтенант Робертсон, пригнувшийся рядом с невысоким забором.       — Есть, сэр! — ответил офицеру низкорослый штаб-сержант. Звено Тибодо относилось к его отделению. — Давай, парни, вмажем косоглазым!       Американские десантники заняли позиции у забора рядом с четырьмя солдатами ARVN, Молина устроился на правом фланге, а в центре на удалении друг от друга разместились стрелки с винтовками. Присев на колено и поднявшись над забором, они открыли огонь по джунглям.       — Вот вам! Получите, коммуняки вонючие! — яростно кричал Молина с выражением свирепой злобы. Кубинец методично кромсал ветки деревьев и кустов из пулемёта, подобно взбешённому садовнику с кривыми руками и неукротимым желанием напакостить хозяину.       — Стреляйте осторожно! Впереди наши! Не прикончите их ненароком! — обратился ко всем Генри.       МакВи стрелял одиночными, словно забивая гвозди. Брал он заметно выше, боялся попасть в своих. Грязные, промокшие и похожие на зловещих зелёно-коричневых монстров, они ползли к пагоде и проклинали весь белый свет. Вражеские выстрелы не могли остановить их на пути к спасению. Бешеное желание выжить не давало им остановиться.       Вражеский выстрел и стук по забору заставили Ричарда пригнуться. «Слишком близко!» — пролетело у него в голове. От испуга у МакВи перехватило дыхание. Впрочем, через пару секунд ему стало лучше. На дороге раздался ужасный рык танкового орудия. За ним последовал душераздирающий вой снаряда, после чего впереди послышался оглушительный рокот взрыва, что походил на раскат грома.       — Й-и-и-х-а-а-а-а! Влепили мразям! — воскликнул Эджертон.       — Жрите, твари краснопузые! — обрадовался кубинец.       «Пора!» — Ричард собрался духом и высунулся. Палец уже автоматически нажал на спуск. Огонь танка воодушевил МакВи. Когда орудие «Уокер Бульдога» ударило во второй раз, словно молния в грозу, у рядового пропал всякий страх. Громообразный разрыв снаряда вызвал у него желание во всю глотку крикнуть: «Да! Поджарьте этих ублюдков! Убейте их всех!»       — «Чарли» не стреляют! — говорил, подойдя в полуприсяди к штаб-сержанту, Генри. Они вдвоём находились левее Ричарда. — Танк их прижал! Нужно прекратить палить, чтобы дать проскочить по-быстрому нашим!       — Ты умнее всех, что ли, ботан?!       — Никак нет, сэр!       — Но ты прав, ботан! Не стрелять! Не стрелять! Ботан, скажи нашим гукам не стрелять!       Ричард перестал стрелять, стоило ему услышать слова Генри. Они для него значили намного больше, чем команда сержанта. Ллойд сказал солдатам ARVN прекратить огонь. Вскоре винтовки вьетнамских союзников умолкли, и прижатые огнём десантники бегом устремились к пагоде. Их фигуры увеличивались с каждой секундой, приобретая ясные очертания. Измотанные и озлобленные люди с измазанными грязью лицами и оскаленными, как у затравленных волков, зубами неумолимо приближались. МакВи казалось, что он слышал их скрип. По крайней мере, суровые и свирепые лица «кричащих орлов» выглядели именно так, а скрипение их зубов слышалось только в подсознании Ричарда.       — Вы чуть нас не прикончили вместе с гуками, выродки! — ругался Моретти, перемахнувший через забор. Чужая кровь на лице и одежде вкупе с безумием в глазах придавала ему какой-то маниакальный вид. Свирепая злоба переполняла Антонио, как чашу. Во взвинченном состоянии сицилиец был готов наброситься на кого угодно, хоть на своих, хоть на чужих. — Ты палил в меня, чёртов «пэдди»*?!       — Нет, — твердо ответил МакВи, держа на прицеле джунгли. Он даже не посмотрел на Антонио.       — На меня смотри, урод! Я с тобой говорю!       Ричард повернул голову вправо. Моретти сидел спиной к стене и с маниакальным упорством смотрел на него. «Затравленная скотина», — подумал Ричард. Затем он ответил:       — Я в тебя не стрелял, гнида макаронная. Но если ты от меня не отвяжешься, то я выбью тебе зубы. И чихать мне на трибунал, дерьмо цыплячье.       Антонио оцепенел от услышанного. Мало кто так с ним разговаривал. Видя готовность МакВи выстрелить, Моретти отступил. Ричард явно не шутил.       — Не нарывайся, урод!       — Что у вас тут за дерьмо?! — вмешался Генри, подошедший слева.       — Не лезь, чистоплюй! Не твоё собачье дело. И вообще я не с тобой говорю! Или это ты меня чуть не грохнул?! — спросил Моретти.       — Не лезь к нему! Только попробуй его тронуть! — пригрозил МакВи сицилийцу.       — А ну-ка заткнулись все, твари! Моретти, угомонись, пока я не вырвал тебе позвоночник! — закричал басом штаб-сержант Уоткинс, командир Моретти.       Антонио прорычал что-то по-итальянски и подчинился штаб-сержанту.       Перестрелки шли на других участках, что давало время взводу Робертсона на перегруппировку сил.       — Уоткинс, задний двор теперь за тобой. Людей у тебя хватит. Союзники тебя поддержат, — говорил командиру отделения второй лейтенант.       — Есть, сэр. Надо раненых вынести.       — Нас отрезали, как я понял. Пока мы обороняемся. Своих раненых тащи в пагоду.       — Вас понял, сэр.       Далее Робертсон повернулся к Эджертону:       — У орлов Хопкинса не хватает людей для его обороны. А им ещё правый фланг удерживать. Их взводу досталось крепче нашего. Передний двор теперь за тобой.       — Есть.       Находившийся рядом с командирами Ллойд обратился к Робертсону:       — Разрешите спросить, сэр.       — Что у тебя?       — А где все остальные, сэр? Мы тут будто совсем одни.       — Ты всё увидишь сам на новом месте.       Отделение Эджертона обошло невысокую пагоду, похожую по форме на маленький цветок лотоса, слева и оказалось в переднем дворе. Бойцы там стреляли по джунглям вместе с танком ARVN. По маленькой лестнице в пагоду поднимали раненых, чьи крики не смолкали ни на секунду. Уложенная плиткой дорожка вела к забору. По бокам от неё стояли искромсанные пулями статуи Будды. В мокрых от дождя клумбах МакВи заметил кровь.       — Пригните головы, орлы! — прокричал второй лейтенант, когда издалека донёсся стук автомата.       Подойдя к распахнутым воротам, бойцы Эджертона отправились занимать позиции с правой стороны. Так им приказал второй лейтенант Хопкинс. В строю у него осталось от силы человек пятнадцать, как прикинул МакВи.       — Нами затыкают дыры. Твою ж мать! — ругался Эджертон.       Ричард устроился недалеко от угловой секции забора, которую занимали четыре солдата из взвода Хопкинса. Левее МакВи позиции заняли Ллойд, Эриксон, Молина, Тибодо, Картер, штаб-сержант, рядовой Джексон и ещё пара бойцов.       Пальба вокруг не прекращалась: взводы Буша и Пассера отступали к пагоде, провожаемые пулями противника. Правее Ричард увидел на дороге танк и инженерную машину. Орудие снова изрыгнуло снаряд. Он с противным воем устремился в сторону зарослей. Через пару секунд издалека донёсся раскат взрыва, и справа поднялось дымное облако.       — А куда делись парни Буша и сапёры? — спросил Ричард.       — Их отрезали от нас! — догадался Генри.       — Нет, стой, вон наши идут! Человек двадцать!       Справа к пагоде бежали солдаты взвода Буша. По всей видимости, они проверяли дорогу в поисках выхода из тупика, но столкнулись с врагом. Танкисты не успевали прикрыть отход сразу двух взводов — слева приближались люди Пассера. Их выбили с дороги.       — Ловушка замкнулась, — изрёк Генри. — Нам некуда бежать.       — Вот же мы влипли! — запаниковал Эриксон. — У меня было дрянное предчувствие!       Как заметил МакВи, южновьетнамские техники лежали рядом с раскуроченной ходовой частью танка. «Только бы у них всё получилось! С «Бульдогом» у нас получится вылезти отсюда. Чёрт возьми, просто идеальное место, чтобы сдохнуть», — думал Ричард.       Размышления МакВи прервали взрывы, звучавшие резко, как удар молнии: в джунглях зашипели, точно тысячи кобр, гранатомёты. Их выстрелы рвались как рядом с танком, так и около пагоды. Затем раздалась стрекотня винтовок и пулемётов. С расстояния в пятьсот метров их огонь воспринимался не так болезненно, однако МакВи всё равно пробрало изнутри.       — Ну прямо как в феврале! — сказал Тибодо.       Молина ругался по-испански, его пулемёт без умолку грохотал, осыпая джунгли свинцовыми дарами. Азарт и ярость кубинца придавали ему сходство с опытным, но крайне импульсивным игроком в карты. Рикардо никого не боялся. Его уверенность вместе с готовностью биться до конца воодушевили Ричарда.       — Нет! Нет! Нет! Не может быть! — в панике вопил Эриксон. — Нас не могли тут бросить!       Если остальные десантники сражались с врагом, то Эдвард лежал на мокрой земле и причитал, закрывая лицо руками.       — Вставай, Эдди! Поднимайся! Ну же! — пытался поднять в бой Эриксона Ллойд. — Они убьют тебя, если ты не будешь драться!       Ричард теперь стрелял за троих, слабо потрескивая из M16. «Эдди так и не привык! Цыплячье дерьмо!» — думал он.       — Нас не могли тут бросить! Нам помогут! Нам помогут! — твердил ямаец.       — Обязательно помогут! Но ты должен драться! Иначе тебя убьют! — сновал обратился к Эдварду Генри. — Бери оружие!       — Брось с ним возиться, умник! У него чёртова истерика! — кричал Тибодо.       — Давай, Эдди! Убери руки! Ты меня слышишь?! Они убили Троя! И тебя убьют, если ты не будешь драться!       — Трой! — закричал так, будто в него попали, Эриксон.       — Вот же проклятый ниггер! Сопли жуёт ещё! Ничтожество! — сказал Джексон, перезаряжая винтовку.       Инженерная машина начала нарезать круги вокруг пагоды. Огонь орудия танка подавлял гранатомётчиков вместе с пулемётами. МакВи удивляло то, что «Уокер Бульдог» оставался ещё цел. Северовьетнамские солдаты имели всё шансы, чтобы сжечь его из РПГ. Пристрелочные выстрелы прошли мимо, а потом гранатомётчикам не давали подбить его стрельбой из пушки и крупнокалиберного пулемёта M2. Его стрелок торчал из башни, паля по джунглям. Удивляло Ричарда и то, что вьетнамские танкисты не бросили свою машину в панике, а стойко бились с врагом.       Пулемётчик так вообще попался с железными нервами — под вражеским обстрелом он не думал закрыться наглухо. Вместо этого вьетнамец палил по противнику во что бы то ни стало. Ричард бы, наверное, уже давно вылез наружу и бросился бежать восвояси. Или хотя бы залез внутрь.       — Да, Трой! Отомсти за него! — сказал Генри Эдварду. — Что он бы про тебя сказал?! Будь мужчиной! Помощь уже в пути!       — Правда?!       «Дерьмо цыплячье, а не правда. Тебе брешут, Эдди!» — мысленно ответил Эриксону МакВи, вставляя новый магазин в винтовку.       — Да! Давай, хватит! Что бы о тебе сказал Трой?!       Генри и Эдвард поднялись вместе с Ричардом. Втроём они принялись стрелять в ответ по врагам, толком не видя их. На такой дистанции никто из них ни за что бы не понял, убила ли их пуля кого-то или нет. Казалось, будто всё патроны уходили в «молоко». Зато выстрелы противника ощущались очень живо.       — Эй, сардж*! Наши на девять! — произнёс Джексон.       Бойцы Буша добежали до южновьетнамского танка под прикрытием солдат на правом фланге. Солдаты ВНА вели круговой обстрел пагоды. Со всех сторон свистели их пули.       — Шевелитесь! Живо! Живо! — кричали справа десантникам из взвода Буша.       Гранатомётчики на правом фланге дали залп по танку. В левый борт M41 угодил с громким стуком выстрел РПГ-7. И хотя с виду могло показаться, что «Уокер Бульдог» остался невредим, скоро из-под его днища выполз сначала один щуплый вьетнамец, а затем к нему присоединились ещё двое. Они тянули по земле четвёртого танкиста, раненого в грудь. Сплочённость маленьких жёлтых человечков успела пронять Ричарда: «Они не бросили его! Не испугались! Они все вместе! Вот это я понимаю, чёрт возьми!»       — Вот же… — дальше из уст Джексона посыпалась, подобно мусору, самая отборная матершина.       — Всё из-за этого танка! Мы из-за него сюда пёрлись! А его подбили узкоплёночные! — говорил Джордж Картер самому себе. Позже он тоже перешёл на один сплошной мат.       — Нет! Нет! Нет! Мы все умрём! — сокрушался Эриксон.       — Заткнись, поганый ниггер, и мочи «чарли»! — обратился к Эдварду Джексон. Затем он по команде Эджертона выстрелил в джунгли из гранатомёта M72 LAW.       Молина продолжил ругаться по-испански, когда впереди грянул взрыв.       — Да ладно? Неужели гуки пошли в атаку! Они решили раздавить нас! — усмехнулся в истерике Тибодо.       Северовьетнамские солдаты действительно выскочили из джунглей, словно ошпаренные. Появление на поляне их маленьких зелёных фигур не удивило Ричарда. Он начал стрелять в них короткими очередями. Бойцы ВНА действовали грамотно: держались на удалении друг от друга, не сбиваясь в кучу, из-за чего убить их всех разом выстрелом из гранатомёта не представлялось возможным. Они ложились в траву, стреляли и затем снова двигались вперёд. Огонь американцев оказался недостаточно плотным даже после того, как к ним присоединились потрёпанные взводы Буша и Пассера вместе с тремя танкистами.       — Где помощь?! Почему «красноногие» молчат?! — спрашивал Эриксон. — «Чарли» далеко же!       — Я не знаю, не знаю! — сорвался Генри.       «Отличное место, чтобы сдохнуть! Цыплячье дерьмо! Чёртов дождь! Без него их бы уже давно спалили к чертям с воздуха! Черти проклятые! Они хотят подойти к нам близко, чтобы вырвать яйца!» — думал МакВи. Его стрельба не останавливала врага. Коммунисты не считались с потерями и шли в сторону пагоды. Они напоминали безумных фанатиков с затуманенным разумом. Их солдат косило пулями, но вьетнамцы продолжали атаку. В первую очередь, солдаты ВНА хотели подойти как можно ближе к врагам, чтобы «взять их за пряжку ремня»*.       «Да сдохните же вы, черти! Подохните! Сколько вас там! Они нас раздавят! Их не остановить!» — твёрдость «чарли» и их наплевательское отношение к своим жизням испугало Ричарда.       Тибодо вдруг резко выругался.       — Близко прошла, стерва! Но повезло! Мне повезло! Царапнуло только! — сказал каджун потом. Из длинной царапины на его руке сочилась кровь. Мишель не стал возиться с раной, прильнув к прицелу. Его винтовка снова затрещала.       Куда хуже пришлось Джексону. В один момент он замертво рухнул на землю. От его лица осталось одно сплошное месиво. Ричард от увиденного зрелища сморщился, выругался и выпустил короткую очередь во вьетнамца. Солдат народной армии повалился в траву, как задетый манекен. Предаваться сантиментам было некогда. Да и МакВи особо не общался с Джексоном.       — Прекрасно! — с иронией сказал Мишель. — Теперь я, что ли, тут главный?!       Слева МакВи заметил сражённого наповал штаб-сержанта Эджертона. Кровь рекой текла у него из груди.       — Док! Док! Сюда! У нас раненый! Сардж загибается! — звал санитара Тибодо.       Ричард понял, что им не удастся остановить врага. Правда, потом ситуация переменилась. Вой артиллерийских снарядов возвестил о приближении смерти. Он звучал так, что от него МакВи выворачивало наизнанку. Его нервы словно резали ножом. Ещё и мерзкий свист прибавил «приятных» ощущений.       А затем на поляне взорвался первый снаряд, за ним второй, третий. Солдаты ВНА мгновенно скрывались за облаками дыма и разлетавшейся грязи. Сердце Ричарда вздрагивало с каждым новым взрывом. По его телу пробегала дрожь. МакВи понимал, что даже в случае промаха артиллеристов его не заденет. Но десантник всё равно чувствовал иррациональный страх, который не поддавался никакому контролю. Он, подобно таинственному незнакомцу, внезапно приходил изниоткуда и не давал никаких обещаний вернуться потом. Однако после ухода вникуда он обязательно возвращался раз за разом.       Ричарду даже показалось сейчас, что вместе с ним дрожала и земля. Её содрогания от боли доходили до него. По крайней мере, так думал МакВи. От стрельбы и грохота взрывов у него закладывало правое ухо.       — Жрите, коммуняки! — злорадствовал Молина.       Со всех сторон поляна утопала во взрывах. Найти спасение можно было только рядом с пагодой, этакой горой, округу вокруг коей затопили бушующие воды рек. Некоторые вьетнамцы буквально протискивались сквозь стену дыма и осколков с поразительным упрямством. Дальше перед ними уже образовывалась завеса из пуль десантников. Немногие из солдат народной армии успевали ответить на выстрелы американцев и их союзников.       Точность огня артиллерии оставляла желать лучшего. Снаряды то перелетали, то наоборот не долетали, так и норовя упасть поближе к пагоде или взорваться позади «чарли». «Как бы нас не цапнуло! Они могут! Палить по кругу не так-то просто», — с тревогой подумал МакВи.       Спустя три минуты обстрел прекратился. На поляне воцарилась странная и даже противоестественная тишина. Её лишь робко нарушал шум дождя. Если до обстрела Ричард видел широкое одеяло травы и полоску зелёных деревьев, то после перед ним предстала совсем другая картина. От прежней красоты девственной природы не осталось и следа. Землю изрыли чёрные воронки от разрывов снарядов, трава обгорела. Вся зелень в одночасье исчезла. Лишь иногда Ричарду удавалось разглядеть маленькие травинки между воронками, лужами и грязью.       В воздухе витали запахи дыма, гари и обожжённой плоти. Впереди хватало разных трупов: разорванных на части, изрезанных до неузнаваемости осколками снарядов, прошитых насквозь пулями, вымазанных в грязи. Кровь смешалась с ней и водой из луж. МакВи думал, что после такой бури никто не выжил. Тем сильнее его удивили крики и стоны вьетнамцев. «Матерь Божья! Да они живучие черти! Бей, не бей, а не возьмёшь их! Там было отличное место, чтобы сдохнуть! А они не сдохли!» — поразился удаче врагов Ричард.       Полоска деревьев и кустов впереди напоминала теперь пейзаж из ада. Деревья переломало на куски или повалило в чёрные воронки. Обгоревшие пни торчали теперь на их месте. Кусты разметало. Пушки не накрыли все заросли, из-за чего вдалеке МакВи заметил другую полоску зарослей. «Счистили, как кору с дерева», — подумалось ему.       — Отбились! Мы отбились, Эдди! Всё кончено! — подбадривал Эдварда Генри.       — А-а-а? Ну это, ну да, да-а, — согласился с Ллойдом Эриксон, мышцы чьего лица снова словно свело, а язык его опять начал заплетаться. Ямаец безотрывно смотрел в одну точку, куда очень далеко, наверное, на две тысячи ярдов.       — Погодили бы вы радоваться, — сказал Генри и Эдварду Рикардо.       В подтверждение слов кубинца затрещал китайский автомат. «Живучие черти! Или везучие! Как чёртовы тараканы!» — удивился Ричард. Враги отошли от шока и принялись обстреливать пагоду. Затем солдаты ВНА поползли вперёд.       — Они прямо как сама смерть! Неумолимы! Их не остановишь, они прут и прут на нас! — заметил Ллойд. — Их приближение неизбежно!       — Ну ты загнул! — ответил МакВи.       Однако огонь американцев и их союзников из ARVN всё же остановил солдат народной армии. Их продвижение замедлилось очень быстро. Они поливали свинцом передний двор пагоды, если куда и двигаясь, то только назад. Их вымазанные в грязи фигуры с прилипшей травой хорошо сливались с местностью. Усилившийся дождь славно работал на маскировку северовьетнамских солдат, видимость заметно ухудшалась. Ричард выпустил пару очередей в одного «чарли» и так не понял, попал он в него или нет. Патронов оставалось немного. МакВи перевёл режим стрельбы на одиночный.       Тибодо, пока подвернулся момент, перевязал себе руку. Рукав кителя каджуна успел покраснеть по локоть. Туда сползала, точно змея, кровь. С лица Мишеля не сходило выражение безразличия. С одной стороны, переживать из-за царапины стал бы только инфантильный и изнеженный человек без характера. С другой же стороны, мало что могло ошарашить флегматичного каджуна, то ли самого по себе такого твёрдого, то ли закалённого до безразличия ко всему в боях.       Ричарду думалось, что он нащупал одного вьетнамца. Его автомат затих после трёх выстрелов M16 десантника. Убедиться наверняка МакВи не дал взрыв, что внезапно ударил справа. Его вдруг резко отбросило и повалило на землю. Он и понять ничего не успел, как у него заложило уши. В голове гудело, в глазах потемнело. Ричард почувствовал колкую боль справа. В ужасе рядовой решил, что ему оторвало руку. Но затем он пошевелил ей. МакВи ничего не слышал, однако зато громко кричал. Генри что-то твердил ему.       МакВи лихорадочно принялся ощупывать больные места. Его ладонь скользнула по правой щеке, там была большая царапина. Осколок выстрела РПГ так поцарапал ему плечо.       В мыслях у Ричарда витала, как смрад и гниль, одна грязная матершина. Боец не понимал, думал ли он или говорил. Шоковое состояние пока не проходило. «Я оглох?!» — подумал иль сказал МакВи, стуча по уху под шлемом. Генри опять что-то сказал Ричарду и поднялся с винтовкой. Палец друга нажимал на спуск.       Правее себя лежавший на земле МакВи почувствовал запах гари. Угловую секцию забора раскидало по сторонам вместе с четырьмя бойцами. Им пришлось намного хуже Ричарда. Одному из них оторвало ноги. МакВи в ужасе наблюдал за тем, как корчился от боли и громко кричал окровавленный обрубок, смутно похожий на человека. Ко рту Ричарда поступила рвота. Другого солдата исполосовало осколками. Все проблемы МакВи разом превратились в детские капризы на фоне кошмара солдат из другого взвода. Он занялся поисками своей винтовки, чтобы драться с врагами и пустить им кровь, причинить страдания и в конце концов убить.       «Черти драные! Сегодня хороший день, чтобы сдохнуть, дерьмо цыплячье! Держи!» — думал или кричал Ричард, паля из M16 с волчьим оскалом на окровавленном лице, испачканном копотью. Им овладело нечто похожее на помешательство, рядовым двигала неукротимая жажда убийства, пожиравшая его внутри. Из груди «кричащего орла» так и рвался наружу бешеный демон, жаждавший крови. Сердце быстро колотилось, по телу пробегала дрожь, а выброс адреналина оказался просто зверским. «Убей! Убей! Убей! Убить их всех! Всех до единого! Убить!» — в мыслях у МакВи всплыли слова инструктора по строевой подготовке. Они без остановки звучали у него в голове, напоминая сектантскую мантру. Пресловутые «голоса» в голове повелевали Ричарду убивать.       После двух выстрелов «чарли» слился с грязью. В ответ ударила очередь из Тип-56. Яростный десантник никак на неё не отреагировал, пусть она и прошла левее него. Он лишь повернулся в другую сторону, дальше его палец дважды нажал на спуск. А потом опустел магазин M16. Ричарду пришлось пригнуться. Трясущейся от злости и зверского всплеска адреналина он достал магазин из подсумка. Тот чуть не выпал из ладони десантника. Патрон ему удалось дослать только с третьего раза.       Когда МакВи поднялся, на поляне снова начали рваться снаряды, и он ощутил содрогания земли. В порыве ярости Ричард начал палить в сторону врага. Генри дёргал его за левое плечо, на что не следовало никакой реакции. МакВи как стрелял, так и продолжил стрелять дальше. «Валите отсюда, черти! Сдохните!» — думал или кричал десантник.       Поляна скрылась в дыму. Орудия стреляли недолго, скоро земля прекратила трястись, дым рассеялся. И Ричард для гарантии расстрелял остатки патронов в магазине. Сквозь мерзкий звон начал прорываться голос Ллойда:       — Рич! Рич! Хватит! Кончай! Береги патроны! Их там нет!       — А ты проверил?! — Теперь Ричард услышал свой собственный голос, полный злобы и ненависти. Ему вдруг показалось, будто на самом деле вместо него говорил Моретти.       На сей раз противник не объявился. Все, кто могли, убрались от греха подальше. Ни стонов, ни криков — теперь американцы и их союзники больше не слышали врагов.       Гнев начал отпускать Ричада из своих стальных объятий. Рядовой сидел с открытым ртом. Со временем с его лица пропало дикое выражение демонической одержимости жаждой убийства. Сердце стало биться медленнее, дрожь пропала. МакВи тяжело вздохнул.       — Они ушли, — сказал Генри, подсев рядом с другом. — Тебе крупно повезло, Рич. «Чарли» могли бы промазать и задеть тебя.       — Я… я знаю, — дал ответ МакВи.       — Ты опять завёлся. В который уже раз?       — Не знаю.       — Ты прямо берсерк. Как тогда в феврале.       — Тогда «чарли» подошли к нам слишком близко. Они думали прирезать меня, как последнюю гниду.       — Тебе нужен док. Я сейчас его позову.       — У меня не получится отдохнуть в госпитале. Тут пустяки. Правое ухо только ни черта не слышит. В него будто нагадили.       Эриксон глядел в одну точку, Молина и Тибодо целились в сторону джунглей. Перед приходом санитара МакВи нашёл инженерную машину слева от пагоды. Её подбили выстрелом из РПГ. Левым лазом Ричард внимательно разглядел пробоину в лобовой проекции, откуда шёл дым. Правый глаз видел намного хуже, там всё было расплывчатым. Сам он находился в полузакрытом состоянии.       — Дерьмо цыплячье, — устало изрёк Ричард, сев обратно. — Всё впустую.       — Но мы живы. А раз мы живы, то всё не напрасно, — ответил Молина.       — Может, ты и прав.       Генри привёл санитара, и тот начал обрабатывать раны Ричарда, смыв кровь и копоть. Закончив с царапинами он приклеил поверх них пластыри.       — Мы не смогли спасти вашего сержанта, — сообщил попутно «док», занимавшийся плечом МакВи. Вся форма санитара оказалась заляпана в чужой крови.       — Н-да, — бросил Мишель.       — Мне интересно, куда делись сапёры? Они шли с нами, а потом куда-то пропали, — поинтересовались Генри.       Как выяснилось потом, сапёров ARVN отрезали от американцев. Под мощным огнём северян южане бежали с поля боя.       Второй лейтенант Робертсон построил своих людей в переднем дворе, стоя у статуэтки Будды. Округу тогда прочёсывали бойцы присланные на помощь солдаты.       — Командование сняло пару рот и отправило сюда, — устало объяснял Робертсон. Сейчас офицер никак не пытался скрывать свои эмоции. — Нам приказано вернуться на базу своим ходом. Пора выдвигаться.       Вусмерть уставшие, грязные, промокшие до нитки, голодные, «куриные человечки» побрели обратно.       — И смысла нам сюда переться было, братишка? Я всё не возьму в толк, — «говорил» Эриксону Кинг. Ямаец шёл рядом с крутым парнем из гетто с безучастным видом. — Что за война тут вообще, братишка? Я не понял, кто победил? Мы или косоглазые?       — Вроде бы мы, — ответил вместо Эдварда Генри. — А вроде бы они. Рыба в бочке.       Дорога обратно на базу обошлась без неприятностей.